Игра во время

      Сестра всегда любила напоминать о неразрывной связи с Чешир. Всегда говорила, что будет рядом, и Китти обидеться бы на то, что та сбежала, но свобода оказалась настолько предпочтительнее, что девушка была готова скончаться прямо там, на железнодорожных путях.       Пробуждение совершенно здоровой, в новом мире, в госпитали святого Варфоломея, не то, чтобы сильно обрадовало, но эта перспектива независимости заставила разлепить глаза и осмотреться вокруг.       Холодное подвальное помещение, заурядный мир без чародеев, супер-героев и прочего мусора. Просто жизнь с её размеренным течением. Вот таким мирам Чешир была благодарна именно за их заурядность.       Лондон, десятые годы двадцать первого века, Бартс, через пол часа рассвет.       Китти, по-видимому, "как обычно" просто напросто засиделась за исследовательской работой. Можно было бы вернуться в свою квартирку, завалиться спать до полудня, а можно вломиться к подруге (Чешир точно знает, что подруга у неё тут всего одна) и до будильника на семь утра пить кофе. Мэри точно простила бы ей подобное коварство — лишить двух часов сна. Да, так и поступим. Девушка направится к Мэри Морстен.       Морстен славная. Под "славным" Чешир имела ввиду умение хранить секреты, хамство и приличные познания в баллистике, а ещё всегда можно было нажаловаться на бесполезных коллег и получить совет, вроде: "устрани, лицензия на огнестрельное у тебя имеется, работая два года в Скотленд-Ярде, сможешь подкинуть себе алиби".       Китти в этом мире меньше часа, но знает, что знакомые у неё не самые "старые". Она тут не больше полутора лет, работает в качестве консультанта, в полиции: разбирает особо специфические вопросы медицины, антиквариата, периодически выступает в роли культуроведа, если повезет с изобретательностью преступников. Приятное дело — находиться поближе к крови и искусству. Мир преприятный, за исключением ощущения пробела. Словно книга, в которой написаны девять глав из десяти, и не продумано именно начало.       Подобные недомогания были списаны на не присутствие старшей сестры, и Чешир размеренным шагом направилась к Морстен.

***

      Жизнь, услужливо подкинутая Вселенной, впервые устраивала действительно целиком и полностью. До того, как Мэри позвонила и рассказала о каком-то кретине, бывшем друге её жениха, прикинувшимся мертвым или вроде того. Собственно говоря, Китти почти не вслушивалась — новый сосед, этажом ниже, устроил дикий переполох. Миссис Хадсон, хозяйка квартиры, кричала как резанная. Чешир даже выскочила из ванной с пистолетом в кармане халата, но вместо преступника схватила простуду. Чтоб его... Шерлок Холмс...       Китти детектив, Шерлок тоже сыщик и тоже консультирующий. Как выяснилось, этот Холмс и был тем другом доктора Ватсона, сфабриковавшим своё самоубийство. Этот Холмс был соседом Чешир... Этот Холмс отнимал у неё рабочее время — Лестрейд додумался их совместными усилиями повысить раскрываемость отдела. Вздор! Девушка и без всяких Шерлоков справлялась превосходно.       Мужчина в свою очередь не оставлял попыток "вытравить" Чешир с насиженного места. Места, которое он занимал раньше. Это заставляло Китти улыбаться — одними глазами и чуть дрогнувшим подбородком, но насмешка во взгляде девчонки раздражала детектива так, что продолжать ухмыляться было делом чести. Даже если он действительно хороший сыщик.       Стоило отдать Холмсу должное — когда он не дерзит, не высказывается и не наглеет до крайности, его практически можно назвать сносным. Китти так решила тогда, когда из рванувшего Сити-холла её вытащили не сотрудники полиции, не спасатели и не тот самый инспектор Лестрейд, которому она была нужна больше всех.       Это было не героическое "на своём горбу, преодолевая стену пламени". Просто схватил за плечи и тряхнул оглушенную Чешир так, что больная голова словно раскололась надвое, но это вывело из оцепенения. Холмс наорал, схватил за шкирку, царапая загривок, и заставил перебирать ногами "быстрее, я не собираюсь бросать работу по причине смерти из-за вашей неспособности бежать, Чешир". Оставил у входа, чтобы никто не увидел девушку в его руках, не желая прослыть героем или хоть немного неравнодушным. Это ничего — дальше менее трех шагов до спасения. Китти сама справится.       Но Холмсу было не всё равно.       Можно было избавиться от занозы, впившейся в его кожу так глубоко, что один раз в её строптивую, самодовольную, высокомерную голову, переполненную исторической мишурой, полетела пепельница.       Но Холмсу было не всё равно. Китти это хорошо запомнила. Она не прекратит это глупое соперничество. Она не прекратит обходить детектива просто назло. Она не прекратит долбить фортепиано в отместку за незамолкающую скрипку.       Чешир не всё равно.       И она впервые за долгие годы скитаний по враждебной внешней среде рада, что выжила.

***

      Нет, Китти не жаворонок и не сова — спит, когда приходится. На сей раз пробуждение пришлось на половину пятого утра.       Солнце в Лондоне бронзовое, пятнающее молочное небо патиной. Рассвет жидковатый, невзрачно-серебристый. Чешир нравится. Комната синяя и этому нет объяснений. Темное дерево мебели синее, белые простыни бледно-лавандовые, плотные занавески от контраста с небом, за окном, чернее ночи.       Девушка молча одевается, вдыхая ледяной воздух глубоко и беззвучно, будто боясь кого-то разбудить.       Она помнит невозможно красивые платья из ренессанса, шелка ампира, шерсть готики и лен древнего Египта. Она побывала везде. Она перепробовала всевозможные ткани, не отказывая себе в удовольствии — запустить раскрытую пятерню в складки, чувствуя шерсть, хлопок, чуть смять, охладить горячую ладонь и согреть ледяные пальцы. Она не сможет подавить навязчивое желание опуститься на колени у изножья кровати, провести кончиком носа по ткани лежащего на ней костюма. Скомкать край, пропустив сквозь пальцы, провести щекой. Изучить прежде, чем надеть.       Темно-серый, графитовый костюм приятно тяжелый. Ткань мягкая — не офисная униформа, а произведение искусства. Яркий пример мастерства старичков с Савил-Роу.       Невротическое передергивание плечами — не то от холода, не то от путаницы в недавно подкинутом инспектором деле — выводит из бессознательной полудрёмы. Чешир заправляет рубашку в брюки, надевает дерби и оставляет пиджак висеть на стуле — за окном минус, и вылазок за пределы стен собственного холодного чертога не намечается — обойдется джемпером.

***

Работать в одиночестве всегда комфортнее, но Холмс, прохвост, точно прибрал к рукам часть улик. Доказательств нет, но Китти судит по себе — тоже делиться своими находками не стала.       Поставить двух сыщиков на одно игровое поле — хорошая стратегия. Китти Чешир и Шерлок Холмс вместе — прескверная тактика. И если инспектору Скотленд-Ярда это невдомек, то детективам всё же пришлось прийти к негласному решению. Пока их требуют работать вместе, придется делать это сообща. В квартире Холмса. Потому что у него оборудования больше. Потому что на его этаже отопление стабильное. Потому что он первый предложил, закрыв глаза на собственную гордость. Потому что его нервирует то, что приходится работать с полуребенком, нервирует цвет её волос — сиреневый — смешно(!), как и то, что волны геометрически точные, словно девчонка украла парик у Испанского короля, не затыкается, когда рассуждает, даже если не верно, даже если сама, в конце, признаёт неправоту. Просто она полезная. А ещё в некоторой степени дружелюбная, откровенная и сговорчивая.       И она конечно же лжёт.       К Чешир не подойдешь ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Она красиво уведет разговор в нейтральное русло, закрывая определенные темы по дороге. Её личная неприкосновенность, закрытость читается так отчетливо, что Холмсу уже у её порога становится неуютно. Словно он подглядывает за кем-то, вторгается в личное пространство, находится на недопустимой територии. Вламывается.       Предложить свой дом — это ничего. Всё равно проходной двор. Шерлоку всё равно нравится, что Чешир тут от чего-то расслабленнее. Это всё отопление. Всё только потому что на втором этаже теплее, именно так! И она чертовски хорошо разбирается в баллистике. В который раз это очень помогает делу. И пусть, да, ей вероятно везёт и преступники пошли на редкость "себе на уме", и покупают стволы с особой резьбой, Холмс давно не чувствовал благодарности за то, что кто-то в состоянии озвучить его мысль, додуматься до неё раньше него. Никто на Бейкер-стрит 221 не ищет легких путей, но Шерлок Холмс впервые за долгие годы, за всю жизнь, мыслительных процессов в одиночку, чувствует исчерпанность ещё до полуночи, и ложится спать.