Oh, Cruel Fate!

Лука заблудился. Он шел по улицам, не зная, где он и куда ему идти. Черт побери, надо было взять такси или что-нибудь в этом роде. Он огляделся, пытаясь что-нибудь узнать, но каждая мысль была мимолетной, алкоголь в его венах все еще был свеж. Чем дальше он шел, тем больше понимал, что облажался. Что он преувеличивает. Что он должен был пойти с Элиоттом, который совсем не казался пьяным. Почему он вообще был там? Лука неуклюже вытащил телефон и включил его. 3:43 ночи. Родители убили бы его раньше за такое. Но теперь им было все равно. Теперь они даже не знали, что он вышел посреди ночи, пьяный и под кайфом. Лука разблокировал свой телефон, открыв Google Maps, когда экран внезапно почернел. Он забыл зарядить его дома, и теперь ему не с чего было начать. Он заблудился. — К черту это... — Пробормотал он себе под нос и свернул в темный переулок, думая про себя, что это правильный путь домой или, по крайней мере, знакомое ему место. Его шаги замедлились, когда он понял, что этот переулок был слишком темным. Что свет от уличных фонарей не проникает в самые темные уголки этого места, и Лука вздрогнул, его нервы были на грани панического приступа. Он замедлился и в конце концов остановился. Что-то было не так. Он чувствовал это в воздухе и по тому, как волосы на затылке становятся дыбом. Он глубоко вздохнул и обернулся, когда первый удар пришелся ему прямо в лицо. Лука отшатнулся, его и без того болевшая голова раскалывалась от боли, когда второй удар пришелся ему в живот. Лука кашлянул и согнулся пополам, падая на колени. Он хотел сражаться со своими нападающими, он хотел ударить их и причинить им вред. Но он был слишком слаб, злоумышленники знали, что он был чертовски пьян и не в состоянии дать отпор. — Каково это, Лалльман? Быть слабым? Никто из твоих друзей не может защитить тебя. Лука медленно поднял голову, боль в черепе заставила его увидеть звездочки перед глазами. Свет от фонарей сиял позади его нападавших, из-за чего Лука не мог видеть их лица в тени. — Чего вам блять надо? — Лука сплюнул, и кровь потекла по его подбородку, вызывая тошноту. Остальные засмеялись, и один из мужчин встал перед Лукой. — Нам? — невинно спросил он, и Лука увидел, как блеснули его зубы. — Нам ничего не нужно. Просто немного повеселиться с таким избалованным парнишкой, как ты. Он ударил Луку ногой в бок, и тот, закашлявшись, рухнул на землю. Вот и всё. Я умру здесь. — Это должно быть просто маленьким напоминанием о том, что тебе не все может сойти с рук. Еще один пинок в бок Луке. Он был слишком слаб, чтобы бороться. Слезы жгли ему глаза, пока он изо всех сил старался сдержать их. Это была не первая драка, в которой он участвовал, но это был первый бой, в котором он был абсолютно напуган. Но Лука все еще сохранял достоинство. Он не будет умолять, чтобы это прекратилось. Он просто пересидит это, и если он умрет здесь, это будет последствием его собственного глупого поведения, его собственного глупого решения выйти пьяным, не способным сориентироваться посреди ночи. Мне жаль, мам. Мне очень жаль. — Итак, если тебе есть, что сказать, мы слушаем. Он сохранял молчание. — Лалльман? Ты здесь, Лулу? — Не смей называть меня Лулу, — зашипел Лука и в тот момент, когда он произнес эти слова, он понял, что это было большой-большой ошибкой. — О, Лулу нам угрожает. Как мило. Лучше мы покажем ему, кто здесь главный. И удары руками и ногами снова возобновились. Но на этот раз они не останавливались. Лука свернулся калачиком на земле, его щеки были мокрыми от слез и крови из собственных ран. Может, это прекратится в любую секунду, может, он потеряет сознание и больше не проснется. Может, может, может... Оставайся сильным. Оставайся сильным. Оставайся сильным. Но у каждого человека есть предел. — Эй! Лука был на грани потери сознания от боли. Его тело больше не выдерживало, даже дышать было больно. — Стоп. Остановитесь. Прекратите сейчас же. Нападавшие начали смеяться, на секунду прекратив избиение. Лука судорожно вздохнул. — А ты у нас..? У Луки не было сил поднять голову, чтобы посмотреть, кто спасает его и его задницу. — Не твое дело. Но если ты ударишь его еще раз, я позвоню в полицию или сломаю тебе нос. Выбирай. Остальные парни засмеялись, снова поварачиваясь к Луке, стараясь не обращать внимания на другого. Но вдруг Лука услышал крик и вскоре за ним последовал треск. — Блять, ты сломал мне нос! — Как будто я тебя не предупреждал, — сказал другой голос спокойный и холодный. — Кто хочет быть следующим? Лука мог слышать шарканье ног, он лежал с закрытыми глазами, готовый к следующей атаке. — Это ещё не конец. Ты меня услышал, Лалльман? Кто-то наклонился к Луке и прошептал эти слова ему на ухо, и Лука с трудом подавил рыдания, подступавшие к горлу. А потом они ушли. Так же внезапно, как и пришли. Я все еще жив. Чем я это заслужил? Лука все еще лежал, свернувшись калачиком, его дыхание участилось, а голова чуть не лопалась от боли. Он чувствовал себя грязным, никчемным и усталым, словно его разрывали изнутри. Когда он услышал шаги, приближающиеся к нему, паника внутри него снова возросла. Он все еще лежал на земле, пытаясь отползти от человека, приближающегося все ближе и ближе. Он не мог больше вынести этого, не сегодня. Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо. — Лука? Не было ни ударов, ни атак, только тонкий голос, парящий в воздухе перед ним. Лука замер в попытке сбежать. Прошло несколько секунд, но ничего не произошло, и Лука медленно открыл глаза. И когда он увидел, кто стоит перед ним на коленях, когда он увидел, кто спас его и сломал гребаный нос только для этого, он тихо ахнул. — Элиотт... Тень улыбки появилась на лице парня напротив. — Говорил же, что тебе нужно идти домой. — Почему... Как... Я... Лука даже не мог подобрать подходящих слов. Его враг, парень, на которого он орал в коридоре, обвиняя в испорченной жизни, пошел за ним и защитил его, когда его даже не просили об этом. Он просто... Сделал это. — Я пошел за тобой, потому что был уверен, что ты не сможешь найти дорогу домой в таком состоянии. Лука уставился на Элиотта распухшими глазами, на правом глазу у него наверняка уже расцвел синяк. — Сталкер, — пробормотал Лука через несколько секунд, и Элиотт издал смешок, походивший на вздох облегчения. — Я рад, что ты все еще кажешься прежним. Давай, отведем тебя домой. — Ты не должен этого делать. — Знаю, но всё же я это сделаю. И мне действительно нужно было кого-то ударить, чтобы выплеснуть свои проклятые эмоции. — Ты такой странный. — Небольшая благодарность тоже не помешает. Элиотт ухмыльнулся, встал и протянул руку Луке, чтобы помочь ему подняться. Лука был слишком слабым и слишком усталым, чтобы проигнорировать это предложение, поэтому он просто взял протянутую руку и быстро наткнулся на плечо Элиотта, когда снова оказался на ногах. — Спасибо, — тихо пробормотал Лука и он имел в виду не только помощь в том, чтобы снова встать на ноги. Теперь они стояли близко друг к другу, Лука дышал Элиоттом в эти крошечные секунды, и он чувствовал себя... в безопасности. — Все в порядке, — сказал Элиотт и даже не попытался отодвинуть Луку от себя. Элиотт снял свою куртку и осторожно положил на плечи Луке, словно боялся сломать его. В любой другой ситуации Лука запротестовал бы против этого, сбросил бы куртку. Но сейчас он притянул ее ближе, тепло и мужской запах Элиотта успокаивали его. — Идти можешь? Было ли это беспокойство в голосе Элиотта? Лука посмотрел на него и в десятый раз за вечер спросил себя, что задумал этот парень. Почему он сделал то, что сделал. — Да, не переживай. — А я и не переживаю. Я просто не хочу нести тебя. — В этом нет необходимости, сталкер. Элиотт ухмыльнулся, и они оба тронулись в путь, очень медленно шагая в ночи. Лука следовал за Элиоттом, веря, что тот знает правильный путь. Теперь он дожил до того момента, когда начал доверять своему врагу. Лука еще ближе притянул к себе куртку Элиотта, все время дрожа, а боль взрывалась в голове с каждым шагом. — Что? Чего? — Лука глубоко вздохнул, когда понял, что Элиотт наблюдает за ним с легкой улыбкой на чертовски красивом лице. Он выглядел прекрасно в лунном свете. Какое ты ходячее клише. Любуешься парнями в лунном свете. — Ничего. Просто... кровь тебе идет. Это подчеркивает твои глаза. И сейчас Лука больше не мог скрывать улыбку, появившуюся на его губах.

***

— Вот мы и здесь. Лука поднял глаза, когда Элиотт произнес эти слова, и огляделся. Боль в голове, во всем теле, затуманила его чувства даже больше, чем алкоголь в венах, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что они стоят перед его домом. — Откуда ты знаешь где я живу? — Я же сталкер, — ответил Элиотт с небольшой ухмылкой. Отлично, теперь у нас появились осведомители. Лука вопросительно поднял брови, а Элиотт глубоко вздохнул и провел рукой по растрепанным волосам. — Все знают, что ты здесь живешь, Лука. Как и все знают, где живу я. Он был прав. Лука и все соседи знали, где находится дом Демори, и Луку не должно было удивлять то, что Элиотт также знал, где живут Лалльманы. Знай своих друзей, но знай своих врагов еще лучше. Элиотт оглядел дом, и Лука сделал то же самое. Лука перестал думать об этом как о “своем доме” недели или месяцы назад — это было просто место, где он жил, место, где он спал и проводил большую часть своего времени. Но дом — это семья, кто-то, кому не все равно. У Луки больше не было ничего подобного в этом доме. — Твоих родителей нет дома? — Спросил Элиотт, и Лука посмотрел на него так, словно из них двоих пьяным был Элиотт, а не Лука. — Ты серьезно? — Да. Я имею в виду... Может, твой отец дома, и он мог бы... — Нет. Этим резким словом Лука прервал Элиотта и начал подниматься по лестнице, ведущей к входной двери его дома. Все, что ему сейчас было нужно — это постель и выпивка. Может быть, выпивка была бы глупостью в состоянии Луки, но сегодня он чуть не умер — может быть, выпивка не была такой уж и глупостью в конце концов. — Я пойду с тобой. Лука услышал шаги позади него, сопровождаемые этими словами, и он обернулся, пытаясь удержаться за стену своего дома от внезапного движения и боли в голове, вызванной этим. — Чёрта с два. Элиотт снова вздохнул и замер. — Кто-то должен привести тебя в порядок, Лука. У тебя кровь на лице и на одежде, синяки... — Я уже не ребенок, Элиотт. Я легко могу сделать это сам. — Ты даже не можешь стоять без помощи. И снова Элиотт был прав. Лука, прищурившись, смотрел на Элиотта, стараясь не обращать внимания на боль в глазах и дрожь в ногах. Ему действительно нужно было присесть. И ему действительно нужна была помощь. — Какова твоя чертова выгода, Демори? — тихо прошипел он, думая, что Элиотт не сможет разобрать слов.  Он не мог найти причину, по которой Элиотт сделал все это. Это было что-то, что он, казалось, не мог понять. Но, несмотря на то, что Лука говорил так тихо, Эл услышал его, восприняв эти слова как приглашение продолжать подниматься по лестнице. — Я просто... Хочу помочь, — сказал Элиотт, слегка пожимая плечами. При этом он выглядел очень мило. Перестань считать его милым, Лука. — Враги не помогают друг другу, — сказал Лука горьким голосом и повернулся, готовый войти внутрь, оставив Элиотта стоять там посреди ночи. — Тогда давай перестанем быть врагами. Лука остановился, положив руку на дверную ручку. Оставь его. Он говорит чепуху. — Лука. Посмотри на меня. Он так и сделал. Лука не знал почему, но обернулся и посмотрел на Элиотта. Интересно, какого цвета у него глаза? Иногда они казались синими. Теперь они напоминали серые грозовые тучи перед грозой. — Ты еще не устал от этой дурацкой вражды? — Я устал навещать маму в больнице, потому что один из твоих родственников соблазнил её. Это попало в цель. Он видел это по тому, как потемнели глаза Элиотта, и Лука тут же почувствовал укол сожаления. И в этот момент, когда Лука понял, что зашел слишком далеко, что пересек границу с Элиоттом, он, наконец, сделал это. В конце концов он признался себе в том, что знал уже несколько дней, не позволяя себе допустить этой мысли появиться, потому что она разрушила бы картину его мира: Элиотт ни в чем не виноват. Как будто кто-то снял темные очки с глаз Луки, который наконец-то смог ясно видеть там, где раньше была только пыль. Элиотт ни в чем не виноват. Элиотт пошел за ним посреди ночи, чтобы убедиться, что он доберется домой в безопасности, спас его гребаную жизнь. А теперь он хочет помочь с поврежденями, тому, кто то и дело его отталкивает, хотя Элиотт не раз пытался найти какое-то подобие мира. Лука ничего этого не заслуживал, и ему хотелось дать себе пощечину. Он не заслуживал ни одного из добрых и заботливых качеств Элиотта. Лука просто проецировал весь свой гнев на Элиотта, даже не зная его по-настоящему, не зная его истории и точки зрения. Он просто сделал это, позволил своему гневу на семью Элиотта сжечь его заживо изнутри. Если бы это был не Демори, в которого влюбилась его мама, это был бы кто-то другой. Никто не протянет с отцом Луки так долго. До этого бы все равно дошло, и без Демори. И все, что когда-либо сделал Элиотт, так это родился с неправильным именем, был не в том месте не в то время, и встретился не с тем человеком. Встретился с Лукой. Осознание этого поразило Луку сильнее, чем удары этих придурков в темном переулке. — Знаешь что? — Внезапно спросил Элиотт после затянувшегося молчания, воцарившегося между ними, отрывая Луку от его мыслей своим внезапно задрожавшим голосом. — Они были правы. Все. Ты просто избалованный ребенок, цепляющийся за свое прошлое и не способный двигаться вперед, чтобы изменить что-то в своей жизни. Лука, моргая, уставился на Элиотта. Лука зашел слишком далеко, и с Элиотта было достаточно. И вдруг Лука испугался. Потому что единственный человек, который, казалось, заботился о нем, даже если и совсем немного, собирался оставить его. Потому что он, возможно, опоздал с извинениями за все, что сделал и сказал, потому что осознание его глупых действий не пришло раньше. — Элиотт... — Нет, послушай. Я просто хотел быть... добрым. Я правда пытался. — Элиотт тяжело дышал, его руки сжались в кулаки, а сердце Луки забилось от страха, гнева и тревоги. — Я хотел покончить с этим. С этой... Этой тупой враждой. Я думал... Я думал, ты тоже так думаешь, что эта борьба между нашими семьями стала беспричинной, что она не приносит нам ничего, кроме боли. Я подумал, что мы могли бы что-то изменить... вместе. — Элиотт снова провел рукой по волосам, слегка потянув за пряди, и Лука ничего не мог сделать, кроме как позволить разглагольствованиям другого парня оглушить его. Он заслужил это. — И когда я увидел тебя издалека, смеющегося со своими друзьями, все, чего я хотел, это... заключить с тобой мир. Придумать вместе с тобой, как со всем этим покончить. Я не хотел ненавидеть тебя, потому что у меня не было для этого гребаной причины. Я был добр к тебе, а ты... Элиотт слегка покачал головой, словно прогоняя прочь воображение или воспоминания. Он шагнул ближе к Луке, внезапно нависнув над ним. — И я не имею ни малейшего понятия, почему я пошел за тобой, чтобы защитить тебя, потому что, черт возьми, я не несу ответственности за все, что ты делаешь. — Голос Элиотта сорвался и слегка вздрогнул. Он посмотрел Луке в глаза и у того возникло ощущение, что Элиотт может заглянуть ему прямо в душу. — И... и тем не менее я чувствовал, что я чем-то обязан тебе, что я могу предотвратить то, что твоя жизнь станет еще хуже, чем сейчас, и все это из-за меня и моей семьи. — Элиотт глубоко вздохнул, его голос уже дрожал и хрипел. — Но ты... ты так чертовски упрям, Боже! Ты не хочешь менять ход своей жизни, потому что думаешь, что вся надежда потеряна для тебя, но Лука... Это не так. Ты все еще можешь изменить свою жизнь и покончить с этой враждой, мы можем покончить с этой враждой. Лука уставился на него, глядя прямо в глаза, чувсвуя пустоту исходящую от Элиотта. И Лука ничего не чувствовал. Совсем ничего. Элиотт смотрел на него широко раскрытыми глазами, изучая его лицо, очевидно, ожидая ответа, но Лука ничего не мог сказать в этот момент. Потому что Элиотт был прав. Он был прав в каждом слове сказанном о нем, и Луке не хотелось признавать это. Внезапно Элиотт отвернулся и пнул мусорную корзину рядом с дверью. Лука вздрогнул, громкий звук вывел его из трансового состояния. — Боже, я никогда не встречал человека, который был бы таким упрямым, таким сломленным и таким очаровательным одновременно. Очаровательным? Он только что назвал меня... очаровательным? Элиотт видимо не понял, что он сказал, потому что внезапно повернулся, и все, что он делал, так это выглядел уставшим. И что-то в Луке щёлкнуло при виде этого зрелища. — Я... Я пытался. Я действительно пытался. И... Мне жаль. За тебя и твою семью. И я... Я больше не потревожу тебя. Я здесь закончил. Голос Элиотта звучал устало, он выглядел бледным, и Лука чувствовал, сколько эмоций Элиотт сдерживал до этого момента, сколько надежд Лука разрушил всего за одну секунду. Элиотт снова начал спускаться по лестнице, собираясь уйти, даже не обернувшись, и Луке нужно было что-то сделать. Сейчас. Или он потеряет единственного человека, который, казалось, действительно заботился о нем, который, казалось, действительно знал его и знал что он чувствует, фактически не зная совсем, навсегда. — Элиотт? Элиотт замер, снова повернув голову в сторону Луки, но не полностью. Он, несомненно, ожидал нового нападения на себя и свою семью. — Ты не мог бы... Не мог бы ты помочь мне? С моими ранами? Я не уверен, что смогу справиться с этим в одиночку. Голос Луки был едва слышен в ночи, и ему составило большого труда произнести эти слова, труднее, чем признаться себе или кому-либо еще. Элиотт обернулся, и Лука понял, что тот его услышал. На лице парня отразилось удивление. И еще кое-что. Что-то вроде надежды. — Пожалуйста..? — Лука попытался ещё раз и он все ещё крепко сжимал куртку Элиотта на своих плечах. — Твоя куртка все еще у меня... и ты не получишь ее обратно, если уйдешь сейчас. Что-то похожее на веселье мелькнуло в глазах Элиотта, и он несколько секунд смотрел на Луку, прежде чем кивнуть. — Хорошо. — тихо сказал Элиотт и снова поднялся по лестнице, останавливаясь перед Лукой. Лука был намного меньше его, и он чувствовал себя действительно маленьким прямо сейчас. — Хорошо? Элиотт слегка улыбнулся. — Хорошо. И это был первый раз, когда Лука улыбнулся Элиотту.