Oh, Cruel Fate!

— Лука, ты не мог бы... не двигаться хоть секунду? — Элиотт сдувал прядь волос со лба. Лука с трудом сдерживал улыбку. Лука не находил себе места. Все мысли внутри него, казалось, наполняли тело адреналином, заставляя хотеть двигаться или прыгать, или бежать, или все вместе взятое. Усталость, казалось, была позабыта. Мысль о том, что Элиотт у него дома, приводит его в порядок, не могла успокоить Луку. Но с тех пор, как Элиотт пришел сюда, он только и делал, что заботился о Лалльмане, как будто они знали друг друга уже много лет. И это тронуло что-то в Луке, посылая искры, пронзавшие его изнутри. — Я думаю, что нет необходимости обращаться к врачам с этими ранами, — пробормотал Элиотт, поднося мокрую ткань к глазу Луки. Лука поморщился и прикусил губу, боль на мгновение прояснила ему глаза. — Похоже, ты много знаешь о ранах. И о том, как ломать носы другим людям. Элиотт ухмыльнулся и посмотрел Луке прямо в глаза. Сердце Луки пропустило удар. Невольно. — Мой собственный фирменный секрет, — сказал он, все еще ухмыляясь и Лука замер, чтобы сдержать улыбку сейчас. Элиотт отвел взгляд от глаз Луки и коснулся его лица пальцем, поворачивая вправо, чтобы осмотреть синяк на челюсти. Прикосновения Элиотта были теплыми и нежными, и если бы кто-то сказал Луке, что такая ситуация может произойти в будущем, он бы ударил этого человека за то, что он несет чушь. — Для этого понадобится лед. Вроде как ничего не сломано и шрамов остаться не должно. Только несколько синяков, но они со временем исчезнут. Лука кивнул и втайне восхитился мастерством Элиотта в данной области. Несколько мгновений стояла тишина, потом Лука откашлялся и опустил глаза, практически застенчиво покусывая губу. — Спасибо, — тихо сказал он и почувствовал на себе взгляд Элиотта. — Все нормально. Я... — Вовсе нет. Лука поднял голову, прерывая Элиотта, который замолчал, все еще наблюдая за Лукой и ожидая продолжения. Лука глубоко вздохнул, готовясь рассказать о своих чувствах. Он действительно это ненавидел. У него никогда не получалось, но он должен был хотя бы попытаться. — Ты не должен был этого делать. Ничего из этого. Ты не должен был быть добрым ко мне, извиняясь за психическое состояние моей мамы. Ты не обязан был отвечать, когда я написал тебе в инстаграме. Тебе не нужно было приходить за мной, заботиться обо мне на вечеринке. Тебе не нужно было следить за мной, чтобы убедиться, что я добрался домой в безопасности. Тебе не нужно было сражаться с этими идиотами, потому что я был слишком слаб для этого. Ты не был обязан провожать меня домой и приводить меня в порядок. Элиотт открыл рот, чтобы ответить, но Лука опередил его. — Ты не должен был делать ничего из этого и все же... все же сделал. И я просто... Спасибо. — Лука глубоко вздохнул и посмотрел Элиотту прямо в глаза. — И мне очень жаль. Прости, что обращался с тобой как с дерьмом, и прости, что винил тебя в том, в чем ты не виноват. И он сказал это. Было странно наконец высказать то, о чем он думал в течение многих часов и дней. Это было странно и... хорошо. Элиотт не был причиной несчастной жизни Луки, но это не означало, что ему нравилась его семья, и что он не обвинял их вообще. — Это не значит, что ты мне нравишься. Или что мы теперь друзья, — быстро добавил Лука. Элиотт посмотрел на Луку, и улыбка тронула его губы. — Ты действительно обращался со мной как с дерьмом, — сказал Элиотт через несколько секунд, и Лука, не удержавшись, швырнул все еще мокрую ткань прямо ему в лицо. Элиотт громко запротестовал и рассмеялся. — Ты идиот, — сказал Лука. — Спасибо, ты тоже. Теперь Элиотт широко улыбался, и его лицо сияло. Он еще красивее, когда улыбается. Лука слегка потряс головой, чтобы отогнать эти мысли, но все эти покачивания головой не могли прогнать улыбку с лица Луки. — Я принимаю ваши извинения, месье Лалльман. — О, как великодушно с вашей стороны, месье Демори. Лука улыбнулся ему, встал и медленно подошел к кухонному столу, чтобы налить себе стакан воды. При мысли о выпивке, которой он так отчаянно хотел несколько минут назад, Луку затошнило. Позади он услышал какие-то движения и обернулся, чтобы увидеть, как Элиотт приближается к пианино в углу гостиной. — Ты играешь на пианино? — Спросил Элиотт, и его пальцы застыли над клавишами, как будто хотели пробежать по ним. Лука подошел к нему со стаканом воды в руках и слегка пожал плечами. — Немного. Не очень хорошо. — Он поставил стакан на пианино рядом с семейными фотографиями Луки и его родителей. Элиотт кивнул и сел перед инструментом, глядя на Луку. — Я тоже умею немного играть. Не очень хорошо. — Элиотт снова ухмыльнулся, произнеся те же самые слова, что и Лука, и Лалльман слегка покачал головой, а на губах снова появилась улыбка. С каких это пор ты так много улыбаешься, Лука? Должно быть это всё алкоголь. — Ну, давай. Я давно им не пользовался. — Разве не было бы веселее, если бы мы играли вместе? Лука скептически поднял брови, и Элиотт склонил голову набок, бросая ему вызов таким образом. — Ты боишься, что я тебя укушу? — Спросил Элиотт с надменной улыбкой на лице. Лука знал, что однажды эта улыбка станет причиной его смерти. — Это ты должен бояться, что я тебя укушу, — сказал Лука и сел рядом с Элиоттом на маленький табурет. Пространство на котором они сидели было очень небольшим, поэтому их ноги были прижаты вместе, а их тела находились слишком близко друг к другу. Лука посмотрел на клавиши и глубоко вздохнул. Он давно не играл и в самом деле. Это напомнило ему те времена, когда мама учила его играть. Когда жизнь была еще хороша и спокойна, полна смеха, музыки, гармонии и... — Лука? Мягкий, спокойный голос Элиотта вернул его в настоящее, и Лука улыбнулся, скрывая эмоции, закрывая дверь воспоминаниям о лучших временах. А затем Лука начал играть. Его пальцы начали летать по клавишам, сначала медленно и мягко, а потом с большей силой, и большей эмоциональностью. Краем глаза он заметил, что Элиотт наблюдает за ним, сидя совершенно неподвижно рядом с Лукой. И Лука чувствовал себя хорошо. Ему было так хорошо погрузиться в музыку, в звуки пианино, успокаивающие мысли, почувствовать мягкие клавиши под пальцами. Лука был так поглощен музыкой, что только через несколько секунд понял, что Элиотт присоединился к нему. Лука повернул голову и поймал взгляд Элиотта, оба застыли на месте, в результате чего в игре на фортепиано образовалась небольшая пауза. Их лица были близко друг к другу, и все же... Лука не мог разглядеть цвет глаз Элиотта. Он просто знал, что у него был один из самых пронзительных взглядов, которые он когда-либо видел. Элиотт слегка улыбнулся, его пальцы снова заиграли, и пальцы Луки сделали то же самое. Элиотт, казалось, знал песню, знал ноты, запросто играя рядом с Лукой. И когда Лука снова посмотрел на клавиши, улыбка, настоящая и искренняя улыбка засияла на его лице, и теплое чувство расцвело внутри него в этот интимный момент. Лука потерял счет времени, потерял счет тому, как долго они играли. Но когда он снова поднял глаза, комната наполнилась золотистым светом, ночь снова сменилась днем. Лука заиграл медленнее, Элиотт последовал за ним, и они закончили пьесу вместе, их руки все еще оставались на клавишах даже после того, как стихло последнее эхо. Лука вздохнул и перевел взгляд на Элиотта, который уже смотрел на него. Было что-то на лице другого парня, чему Лука не мог дать названия. Но ему нравилось это. Ему понравились эти впечатления на лице Элиотта. — Неплохо, да? Ты действительно талантлив, Лука, — сказал вдруг Элиотт, после долгого молчания, окруженного звуками их музыки. Его слова были такими честными, и в них даже чувствовался намек на восхищение. Сердце Луки пропустило удар от этого. — Ты и сам не так уж плох, — ответил Лука и почувствовал, что краснеет. Обычно он никогда не краснел, а когда краснел, это что-то значило. Но Элиотт ничего не значил для Луки. Ты так в этом уверен? Элиотт все еще смотрел на него, и Лука был захвачен этим взглядом. Его глаза изучали лицо Элиотта, лицо парня, которого он должен был ненавидеть и который теперь был больше, чем просто враг. Что-то произошло между ними, когда они играли вместе. Что-то изменилось. Это плохо. Лука внезапно встал и почистил горло, пропуская пальцы сквозь спутанные волосы. Головная боль снова вернулась и мысли закружились у него в разуме. — Я... я думаю, тебе лучше уйти сейчас, — сказал Лука внезапно охрипшим голосом и Элиотт выглядел... Обиженным? Растерянным? Он не мог понять. Эмоции с его лица исчезли, через секунду сменившись нейтральным выражением, скрывающим его настоящие чувства. Элиотт поднялся и кивнул. — Да, вероятно ты прав. Мои родители наверняка уже думают, что меня избили в тёмном переулке и мне некого позвать на помощь. — Ну, это был бы я, если бы не ты. Они оба уставились друг на друга, что-то повисло в воздухе между ними, и Луке пришлось прервать зрительный контакт, потому что он не мог стоять спокойно под пристальным взглядом Элиотта. — Спасибо. Еще раз. За... — Все в порядке. Не волнуйся, хорошо? Элиотт улыбнулся, накинув куртку на плечи и прошел с Лукой до двери. Лука слегка улыбнулся, опустил глаза и кивнул. — Хорошо. Когда он снова поднял глаза, Элиотт натягивал капюшон на растрепанные волосы, а потом засунул руки в карманы. — Поскорее поправляйся. И если тебе что-то нужно... — Я знаю. — Да... И вот снова: взгляд между ними, который никто не хотел прерывать. В этот раз Элиотт опустил глаза вниз первым. — Ладно... Спокойной ночи. Или доброго утра. Лука тихо рассмеялся и кивнул. — Доброго утра. С этими словами Элиотт вышел, а Лука закрыл дверь и прислонился к ней. Он на секунду закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно задерживая дыхание на несколько минут. Блять. Блять. Блять. *** Элиотт спрятал лицо под капюшоном. Или скорее не лицо, а улыбку на губах. Казалось, она прилипла к его лицу, не исчезая с тех пор, как он покинул дом Луки. Они вместе играли на пианино. Лука был талантлив, и Элиотта удивило, что другой парень играет так хорошо. Мягкая сторона Луки, ставшая открытием для Элиотта. Но ему это нравилось. Очень, если быть честным с самим собой. Он был... очарован этим мальчиком, у которого было так много разных сторон. И Элиотт хотел изучить их все как можно подробнее. У них был очень интимный момент. Больше, чем один, по правде говоря. И Элиотт... чувствовал себя хорошо. Он почувствовал себя хорошо после того, как рассказал Луке о своих чувствах, о том, что он только хотел помочь ему и его собственной семье, не распространяя больше ненависти, чем уже есть в этом мире. Ему было хорошо, когда он пинал эту мусорную корзину, и он чувствовал себя хорошо, глядя в шокированные глаза Луки, радуясь, что другой парень мог показать другую эмоцию помимо гнева, грусти или страха. И он чувствовал себя хорошо, когда Лука улыбнулся ему вскоре после своего небольшого эмоционального срыва. Ему было хорошо, потому что что-то изменилось между ними, что-то основопологающее. Ненависть и негативное напряжение, витавшие в воздухе всякий раз, когда они оказывались рядом, сменились чем-то другим, чему Элиотт не мог сейчас дать названия. Элиотт поднял голову, окинул взглядом горизонт. Утреннее солнце придавало всему вокруг мрачный вид. В ближайшее время он точно не сможет заснуть, но это было хорошим решением — пойти за Лукой. Он бы не простил себя, если бы с ним что-то случилось, в то время как Элиотт знал о возможности такого, вообще ничего не предпринимая. Высокий парень уже видел вдалеке свой дом, его шаги замедлились сами по себе. Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза, чувствуя, как усталость медленно расползается по его телу. И все, что он видел сейчас, когда его глаза были закрыты — глаза, цвета океана, Луки. И они, похоже, еще не скоро исчезнут из его памяти.