Oh, Cruel Fate!

Лука пошел домой. Он не стал садиться на автобус, он не стал ехать на метро, он просто прошел пешком длинный путь к своему благородному району, уже слегка дрожа в негативном предвкушении того, что обнаружит дома. Он ударил своего брата, он, скорее всего, отправил их в тюрьму. Чувствовал ли он себя виноватым? Абсолютно нет. Это то, что они заслужили, все они заслужили, кроме его мамы. Он знал, что отец будет там, но не знал, что он скажет. Вернее, что он сделает с Лукой. Несколько месяцев назад он даже боялся находиться в одной комнате со своим так называемым отцом. А теперь... теперь он оцепенел. Теперь ему было все равно. Он поступил правильно, и чувства, которые медленно, но верно развивались к Элиотту, тоже были правильными, и он устал... Ему надоело отступать. Отец захочет ударить его? Здорово. Отец захочет накричать на него? Замечательно. Его отец захочет навредить его друзьям или любому, кто не был вовлечен в их семейное дерьмо? Лука сжал кулаки при этой мысли. На этом мое принятие заканчивается. Лука запнулся и уставился в землю перед собой. Он был удивлён. Удивлён собой и переменой своего отношения. И Элиотт помог ему стать этим человеком, не с болью или агрессией, а с добротой и честностью. Лука улыбнулся про себя, несмотря на нависшую над ним угрозу. Мы чуть не поцеловались. И хотя Лука боялся, боялся того, что произойдет после того, как он поддастся своим чувствам к этому почти незнакомцу... он хотел, чтобы этот их момент в пустом классе закончился по-другому — губами Элиотта на его собственных. Лука не понимал, что ноги сами несут его по улице и что он уже почти перед собственным домом. Его сердце бешено заколотилось, но в тоже время спина выпрямилась — он больше не будет жертвой отца и его эмоций. Он заметил машину перед домом прежде, чем увидеть уже открытую дверь. Так что его отец действительно пошел прямо в дом Луки. Чтобы наказать его. Или ещё что-то. Лука глубоко вздохнул и начал подниматься по лестнице, готовый и не готовый одновременно. Давай покончим с этим. Отец уже ждал его в гостиной, развалившись на диване, словно весь мир готов был поклониться ему. Лука так и сделал бы несколько месяцев тому назад, но теперь он изменился. — Чего тебе надо? — спросил Лука, проходя мимо гостиной на кухню и наливая себе воды из-под крана. Он прятал свои дрожащие руки, делая вид, словно ему было наплевать, что отец находится здесь, в его относительно безопасном месте. — У тебя кровь на футболке, — заявил отец своим опасным спокойным голосом. Лука знал, что надвигается буря. — Если бы твои сыновья не избили невинного человека, на моей футболке не было бы крови, — сказал Лука так же спокойно, как и его отец. Он почти гордился собой за то, что так долго держал себя в руках. После этих слов все произошло слишком быстро. Отец вскочил и бросился к сыну, стоявшему на кухне, и следующее, что помнил Лука это то, что отец прижал его к холодильнику, положив руку ему на шею, чтобы он не мог нормально дышать. Мне давно следовало пойти в полицию. — Ты действительно думаешь, что этот мальчик Демори не заслужил этого? Ты сказал нам, что он преследовал тебя. Ты сказал нам, что он виноват в твоих страданиях. — Я солгал, — ответил Лука задыхаясь и пытаясь набрать воздуха в легкие. — Я солгал, потому что был глуп и хотел обезопасить только себя. — А теперь? — Теперь я хочу защитить от тебя весь мир, особенно Элиотта. — Твои братья только хотели защитить твою честь, — прошипел отец, приблизив лицо к Луке. — И ты решил... спасти своего врага? Он заслужил боль и избиение. — Нет. Нет, он не заслужил, — Лука пытался отдышаться, его сердце болезненно билось о ребра. Его охватила паника, но сейчас было не время и не место для испуга. Ты не умрешь здесь. — Никто не заслуживает боли, отец. Это твое дело, а не наше. И когда ты втягиваешь в это своих детей, это показывает, насколько ты плохой родитель. Лука выдавил из себя эти слова, и тьма в уголках сознания медленно обволакивала его, оповещая о скором обмороке. Но он сказал то, что сказал, и он был горд. Горд тем, что он понял, как все это было чертовски неправильно. Отец уставился на него, слегка приоткрыв рот, на его лице застыло выражение шока. Он не мог поверить, что его сын действует против него. Он не мог поверить, что его собственный сын решил выбыть из этой дурацкой игры и сотрудничать с врагом против него и против всей этой вражды в целом. Лука мог видеть все это в глазах отца и мог видеть как злость берет над ним верх. Его отец убрал свои руки от шеи Луки и воздух хлынул в легкие. Но у Луки не было времени, чтобы насладиться этим потоком свежего воздуха. В тот же миг отец поднял руку, готовый влепить пощечину сыну со всей силой, порожденной его гневом. Лука поймал руку в воздухе и смерил отца взглядом. Потрясение на лице Джека сменилось замешательством, и Лука наслаждался проявлением эмоций на его лице. — Я думаю, ты уже причинил достаточно боли людям, не так ли? Что-то похожее на рычание сорвалось с губ отца, и он попытался вырвать руку из хватки Луки. Но Лука был сильнее. Впервые в жизни он был сильнее. — Ах ты сукин... Лука впился ногтями в руку отца, и вдруг его сердце забилось ровно и уверенно. — Не смей заканчивать это предложение. Просто... Просто заткнись блять. — Ты пожалеешь об этом. Обо всём. Доверие Элиотту и семейству Демори — это станет твоей погибелью, Лукас. Лука рассмеялся без капли веселья, все еще не сводя взгляда с отца. — Ты был моей погибелью, — тихо сказал Лука спустя несколько мгновений. С этими словами он отпустил руку отца и толкнул его в соседний шкаф. Джек был слишком занят собой, наблюдая, как на его запястье расцветает синяк. Лука воспользовался этим моментом и большими шагами направился в свою комнату, заперев дверь изнутри. Отец последовал за ним, колотя в дверь и обзывая его такими словами, которые Лука никогда не забудет. Как могло быть такое время, когда я смотрела на этого монстра снизу вверх? Лука только сейчас понял, как сильно и неконтролируемо тряслись его руки. Он вынул из кармана телефон дрожащими руками и тут же чуть не выронил его. Он разблокировал телефон, пока отец продолжал пытаться открыть дверь, чтобы сделать Луке больно морально и физически, когда ему удастся войти в комнату. Лука должен был поторопиться. Его дверь не была сделана из титана. lucallement: Элиотт У Элиотта заняло несколько секунд, чтобы прочесть сообщение. srodulv: ты в порядке? lucallement: забери меня. Сейчас. пожалуйста. Элиотт прочел сообщение, но ответа не последовало. Паника в нем снова начала усиливаться. Неужели Элиотт сейчас недоступен? Он просто... отказался забрать Луку, чтобы помочь ему сбежать от жестокого отца? Лука соскользнул вниз, прислонившись головой к двери, в которую отец все еще продолжал колотить, снова и снова. Неожиданно раздался скрип автомобильных шин. Лука поднял глаза, и внезапно его охватила надежда. Ладно, у тебя есть два варианта. Ты не знаешь наверняка, что это Элиотт. Или ты останешься здесь, и твой отец в конце концов доберется до тебя, или ты встанешь и убежишь. И Луке не нужно было думать дважды. Он встал, глубоко вздохнул и открыл дверь так внезапно и быстро, что отец, спотыкаясь, влетел мимо него в комнату. — Лукас! Стой! Как будто он станет его слушать. Он показал ему палец и побежал по коридору, вниз по лестнице. И когда он увидел, кто сидит за рулем, тяжесть спала с его плеч. — ЛУКАС! Если ты сейчас же не остановишься и не вернешься сюда... Лука обернулся. Ему было плевать на то, что соседи уже выглядывали из окон. Все должны знать, каким монстром был Джек Лалльман на самом деле. И Лука даже почти рад, что кто-то стал свидетелем этой сцены. — То что? А? Накажешь меня? Прости, но слишком поздно. Ты уже сделал это своим присутствием в моем доме. Он услышал, как за его спиной открылась пассажирская дверь. — Давай, Лука. Поехали, — настойчиво сказал Элиотт. Но Лука ждал и наблюдал. Наблюдал за реакцией на лице отца, когда тот понял, кто собирается его забрать. — Нет... Ты же не серьезно, Лукас, — прошептал отец, но Лука услышал отчётливо каждое слово. — Ты позоришь эту семью и это имя. — Знаешь что? Лука склонил голову набок и посмотрел на отца, который тяжело дышал, стараясь не задушить собственного сына. — Мне больше не нужно это имя. С этими словами Лука повернулся и сел в машину рядом с Элиоттом. Как раз в тот момент, когда отец сбежал вниз по лестнице, раскинув руки, словно уже чувствовал шею Луки между пальцами. Элиотт нажал на педаль, и машина рванула вперед, оставив отца Луки наедине с мыслью о том, чтобы причинить вред собственному сыну.