Oh, Cruel Fate!

Они оставались в заброшенном парке развлечений до поздней ночи. Парни сидели на повалившемся дереве, голова Луки лежала на коленях Элиотта, пока младший смотрел на звёзды. Никому не было дела до отсутствия Луки, поэтому он просто наслаждался каждой маленькой секундой, проведенной с другим парнем. Они обменивались поцелуями, прикосновениями и Лука все это время ярко улыбался, как и Элиотт. Лалльману было так хорошо наконец-то признаться в своих чувствах, наконец-то постоять за них. И за Элиотта. Он устал от этой глупой вражды и от того, как она направляла его жизнь. Пришло время сменить курс его жизни, оставаясь и будучи с Элиоттом. Он сделал шаг в верном направлении. — Люблю наблюдать за звёздами, — тихо сказал Лука после того, как они некоторое время сидели молча. Элиотт играл с растрёпанными волосами Лалльмана, сверху вниз глядя на него, а не на прекрасное небо над ними. Он был в гармонии с собой и окружающим, и Лука чувствовал то же самое. Он чувствовал, как с его плеч свалилась огромная тяжесть, ему казалось, что он снова может дышать. Он чувствовал… свободу. И безопасность. Безопасность в объятиях своего потенциального врага. Который теперь был его возлюбленным. — Правда? Лука кивнул. — Когда я был младше, я тайком убегал по ночам, чтобы просто полежать на заднем дворе и посмотреть на звёзды. Однажды, я даже попытался сосчитать их, — тихо сказал Лалльман, вглядываясь в ночное небо. — Я всегда думал, что каждая звезда была… особенной. Что у каждой звезды есть своя история. И когда мы видим падающие звезды, это значит, что они устали держать свои истории при себе, желая, наконец, рассказать их кому-то на земле. Элиотт наблюдал за ним, звезды в его глазах были даже ярче, чем на небе. Старший парень наклонился и поцеловал губы Луки. Лалльман прикрыл глаза, счастливо улыбаясь. Когда Элиотт отстранился, он все еще держался близко к губам младшего. — Ты все еще молод, Лука, — прошептал Элиотт. Лука рассмеялся и легонько ткнул Элиотта в плечо. — И это все, что вы можете сказать, месье Демори? — Хмм… Возможно, я могу также добавить, что я никогда не думал о тебе как о романтике. — Я не романтик! — Немедленно запротестовал Лука и Элиотт насмешливо закатил глаза. — Я король романтики. И если я знаю что-то одно, то это то, что созерцание звёзд — самая романтичная вещь на свете. — Считаешь ли ты эту ситуацию романтичной? — Конечно! А ты разве нет? — Элиотт удивленно приподнял брови, и улыбка Луки тут же смягчилась, когда он увидел, насколько для другого парня важны все эти романтические «штучки». — Хорошо, может быть, это немного романтично? — Это очень романтично. Теперь Элиотт снова широко улыбался, и новая личная жизненная цель Луки состояла в том, чтобы как можно дольше сохранять улыбку на этих красивых и мягких губах. Лука притянул Элиотта к себе и легонько поцеловал, все еще чувствуя головокружение всякий раз, когда их губы соприкасались. — Нам, наверное, стоит уже уходить. Я не хочу заблудиться в лесу. Ночью. — Я думаю, мы могли бы много чем заняться в лесу. Наедине. Ночью… Демори ухмыльнулся, и сердце Луки буквально выпрыгнуло из груди, когда он увидел искорки в глазах другого. — А еще нас могут убить в лесу. Ночью. Элиотт снова закатил глаза, что заставило Лалльмана рассмеяться. Он сел, запустил пальцы в волосы и немного потянулся. Элиотт уже стоял, протягивая руки Луке. Младший взял их, и Демори притянул его к себе, украв у него маленький поцелуй таким образом. Весь путь обратно они провели смеясь и держась за руки. Лука никогда не забудет эту ночь, это место и все то, что изменилось за несколько крошечных минут. Когда они вернулись к машине, Элиотт открыл Луке дверцу и слегка поклонился. — О, как мило с вашей стороны, месье. — Всегда к вашим услугам, — посмеиваясь сказал старший и сел за руль. Рука Лалльмана автоматически нашла путь к колену Элиотта, поглаживая его большим пальцем. Элиотт ярко улыбнулся, заводя машину, которая снова унесла их из этого волшебного места в реальность.

***

— Знаешь что? Давай просто сбежим. Вместе. — Что? Прошло несколько минут, в течение которых они слушали музыку из радио, просто наслаждаясь присутствием друг друга и тихим пейзажем, проносящимся мимо них. Теперь они снова были в городе, и Лука начал узнавать переулки и улицы. Когда Элиотт произнес эти слова, Лука обернулся и слегка нахмурился. Элиотт повернул голову к Луке, и что-то... что-то в его взгляде изменилось. Было что-то в том, как загорелись его глаза, его улыбка казалась слишком яркой. — Я серьезно, Лука. Давай убежим. Оставив все позади. Никому не будет до этого дела. — Я... Я уверен, что маме будет не все равно. И мне тоже не все равно. Я не убегаю от своих обязанностей. — Лука, никто не будет скучать по нам, — сказал Элиотт, смеясь, и Лука просто смотрел на него, не будучи уверенным, что, черт возьми, происходит. — Почему ты вообще думаешь об этом? Я имею в виду... Разве ты не сказал, что хочешь положить конец этой вражде? Ссора между нашими родителями станет еще хуже, если мы сбежим вместе. Луке нравилась идея быть с Элиоттом, конечно нравилась. Где-то, где никто не знал бы их имён и их историю. Где-нибудь, где они могли бы начать все сначала, просто быть самими собой. Но Лука только нашел в себе мужество, и он не убежит от этой вражды — он встретит ее лицом к лицу и покончит с ней вместе с Элиоттом. — Да, я так и сказал. Но, кажется, я передумал. Я просто хочу быть с тобой, разве ты не понимаешь? Элиотт смотрел на Луку и все еще улыбался этой... этой улыбкой. — Я тоже хочу быть с тобой, Элиотт. И я уверен, что мы что-нибудь придумаем. Но не так — нужно смотреть в лицо своей судьбе и не убегать от нее, прячась. Эта вражда должна закончиться не так. Внезапно Лука понял, что они едут очень быстро. Действительно быстро. Казалось, Элиотту было все равно, он просто смотрел прямо перед собой на дорогу. — Мы могли бы украсть немного денег у родителей, чтобы купить себе дом, — сказал Элиотт, как будто пропуская слова Луки мимо ушей. — Мы могли бы завести собаку! О, я люблю собак. А ты? Лука был в замешательстве. В полном замешательстве. И обеспокоен. Потому что Элиотт, похоже, не собирался сбавлять скорость. И хотя в такое позднее время улицы были пусты, Лука почувствовал, как паника медленно, но верно овладевает его телом. — Элиотт, ты не мог бы немного притормозить? — Тихо сказал Лука, и его голос внезапно показался слабым. — Я думаю, что нам нельзя ехать так быстро здесь. — Возможно, мы могли бы даже жить в другой стране. О, и у нас определенно будет пианино в нашем доме, на котором мы могли бы играть вместе. Ты бы хотел этого? — Элиотт. Притормози машину. Лука уже вжимался в сидение, мир проносился мимо него, как в тумане. — Я обязательно покрашу стены сам. Может быть, одна стена будет просто гигантской фреской из всех цветов в этом мире. Элиотт рассмеялся, а Лука так вцепился в сиденье, что побелели костяшки пальцев. Элиотт, казалось, не слушал его. Казалось, он находился в своем собственном мире, даже не осознавая, что едет так быстро. И что они начали съезжать на встречную полосу. Элиотт все еще что-то бормотал, и все вокруг Луки на мгновение замедлилось. Он слышал только свое учащенное сердцебиение в ушах и кровь, бегущую по венам. Голос Элиотта звучал где-то на заднем плане, слова сливались воедино, пока Лука пялился в окно. Пока Лука пялился на приближающуюся к ним машину. С ходу все звуки вернулись. Гудок другой машины был таким громким, что Лука не услышал собственного крика. — ЭЛИОТТ! И прежде чем Лука успел подумать об этом, он протянул руку к Элиотту и резко повернул руль. Шины завизжали, в то время как машина сделала резкий поворот. Элиотт, наконец, понял, что происходит, и нажал на тормоз, машина остановилась прямо перед траншеей. Луку трясло. Элиотт тяжело дышал. Они были живы. Мы могли быть уже мертвы. Лука начал расстегивать ремень, его пальцы дрожали так сильно, что он, казалось, не мог сделать это правильно. — Позволь мне помочь... — Голос Элиотта звучал тихо, но Лука отшатнулся, когда парень потянулся к нему. Ему нужен воздух, ему нужно пространство. Ему нужно… Блять блять блять блять блять блять Наконец ремень ослабел, и Лука выскочил из машины. Он сделал несколько глубоких вдохов и медленно опустился на колени рядом с машиной. Он не мог доверять своим ногам, не мог доверять своему телу, что оно сможет стоять вскоре после такого предсмертного опыта. — Лука… — ТЫ, БЛЯТЬ, С УМА СОШЕЛ? Элиотт медленно обошел машину и уже собирался опуститься на колени рядом с Лукой, когда тот выкрикнул эти слова в тишину ночи. — Ты мог убить нас! Ты... ты не притормозил. Какого хрена ты не притормозил? — Мне очень жаль... Я… — Ты безумец. Или сумасшедший. Или... не знаю. Лука слегка потянул себя за волосы, находясь в состоянии полного шока, не понимая, что он говорит или что он только что сделал Элиотту этими словами. Он поймет это только позже. Слишком поздно. Сейчас Лука смотрел на Элиотта со слезами на глазах от потрясения и страха. — Почему ты не притормозил? Ты хоть понял, что на нас едет машина? Элиотт просто стоял, опустив плечи, похожий на провинившегося щенка. Слишком яркий свет в его глазах исчез, как и улыбка исчезла с его губ. — Я... я не знаю, что случилось… — О, ты не знаешь? — сказал Лука с сарказмом в голосе. — Я расскажу тебе, что только что произошло. Ты чуть не убил нас. Ты чуть не убил нас, когда говорил о нашем будущем, даже не заботясь о том, что я сказал. — Лука… — Не надо. — Лука поднял руку. Он был так напуган и шокирован, что даже не подумал спросить Элиотта, а как он чувствует себя. Как он себя чувствовал после их почти несчастного случая. Он только винил его — как он делал это последние недели. Как он никогда не хотел делать этого снова. — Если ты хотел убить меня, мог бы сделать это по-другому, — с горечью в голосе сказал Лука, медленно поднимаясь. Элиотт неуверенно шагнул к нему. Когда Лука вспомнит эту ситуацию и их разговор позже, он поймет, что Элиотт был в равной степени шокирован и собой, и своей реакцией. Сейчас Луке было все равно. В данный момент его это не волновало. Он повернулся и пошел прочь от машины. Он знал улицы, знал, как отсюда добраться домой. — Лука. Лука не слушал, даже не обернулся. — Лука, куда ты? — Я иду домой. Я не хочу снова ехать в этой машине. Не сегодня. — Лука... Пожалуйста, останься здесь. Мне жаль. Я могу это объяснить. Сердце велело ему остаться. Его сердце разрывалось от всех эмоций, звучавших в голосе Элиотта, от того, как его голос сорвался в конце предложения. — Да, я тоже, — пробормотал Лука и пошел дальше. Сердце подсказывало ему развернуться и зарыться в объятиях Элиотта. Но его дурацкий разум победил.

***

Элиотт стоял рядом с машиной, застыв на месте, когда Лука завернул за угол и скрылся из виду. Вот тогда-то он и скользнул на сиденье машины и больше не сдерживал слез. Это случилось снова. Это случилось в тот самый момент, когда все, чего он хотел, это оставаться счастливым и свободным рядом с Лукой. И он облажался. Как и много раз до этого. Он чуть не убил Луку. Он чуть не убил их обоих. Он должен был предвидеть это, он должен был... рассказать Луке об этом. Но он боялся. И до сих пор боится потерять его. Но теперь, когда все это случилось… Теперь было к лучшему, что он потерял Луку. Лука заслуживал лучшего. Лучшего, чем сломленного мальчика, который даже не может контролировать себя и свою жизнь. Как он мог контролировать себя в отношениях с тем, кто ему действительно дорог? Как он мог контролировать себя, когда речь шла даже не о нем, а о других? Элиотт бился головой о машину, проклиная себя и все свое существо. Он повернул голову в том направлении, куда ушел Лука, по его щекам текли слезы.

Он не знал, каково это — потерять то, что тебе действительно дорого.

Теперь Элиотт знал. И чувствовал себя дерьмово.