Oh, Cruel Fate!

Как только Лука вернулся домой, он понял, что поступил неправильно. Что он отреагировал неправильно и что ему следовало остаться с Элиоттом, который, скорее всего, был в таком же шоке, как и Лука. Лука прислонился к двери и на мгновение закрыл глаза, так много эмоций пронеслось по его телу. Но все негативные чувства, казалось, исчезли в тот момент, когда он подумал об их поцелуях, их прикосновениях, их маленькой игре в прятки в заброшенном парке. Легкая улыбка появилась на губах Луки. Они наконец-то признались друг другу в своих чувствах, и Луке было хорошо с Элиоттом. Улыбка снова исчезла. А потом он все разрушил своей тупой реакцией. Он был просто шокирован всем, но он должен был отреагировать по-другому. И он должен был выслушать Элиотта. Лука снова открыл глаза и, входя в комнату, достал телефон. Слава Богу, отец ушел, и он снова остался один. Он забрался в постель и несколько минут смотрел на экран телефона, прежде чем открыть Инстаграм. lucallement: мне очень жаль. Лука уставился на сообщение. lucallement: я не должен был так реагировать. Ты как? Обычно Элиотт появлялся онлайн через секунду после того, как Лука отправлял сообщение. Но на этот раз он прочитал их не сразу. Лука продолжал пялиться на телефон в течение более чем десяти минут, обновляя Инстаграм в нетерпеливом ожидании ответа. lucallement: еще раз спасибо за спасение и за то, что привел меня в это место, это было действительно очень романтично ;) Прошел час, и Лука забеспокоился. Он начал представлять всякое. Он начал представлять себе, как Элиотт после шока не может благополучно добраться домой. Он начал представлять, как Элиотт попадает в настоящую аварию. lucallement: Элиотт. эй. ты в порядке? Элиотт, пожалуйста, ответь ты дома? Ничего. Просто... ничего. Лука бросил телефон через кровать, прямо на пол. Если Элиотт хотел позлиться на него, ладно. Он даст ему время и пространство. Но только до завтра.

***

Первым делом Лука утром проверил телефон. И то, что он обнаружил в своем директе, было абсолютно не тем, чего он ожидал. srodulv: прекрати мне писать. Это всё было глупой ошибкой. Лука уставился на экран, его глаза уже болели от яркого света этого раннего утра. srodulv: наши родители и эта вражда были правы — держись от меня подальше, так будет лучше для тебя. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — пробормотал себе под нос Лука, чуть не выпрыгивая из постели. Он устал ждать ответов, он хотел их сейчас же. Он набрал номер Элиотта и принялся расхаживать по комнате, ожидая, когда тот возьмет трубку. — Давай... Ну же, Элиотт. Не делай этого со мной. Но он сделал это с ним. И Лука растерян. И зол. Он только начал развивать чувства к Элиотту, он только начал наслаждаться жизнью, думая, что сделал шаг в правильном направлении, а потом... это? Он снова позвонил Элиотту. — Элиотт, если ты думаешь, что можешь вот так от меня уйти, то ты ошибаешься. — Это была всего лишь голосовая почта, но это все же лучше, чем ничего. — Если ты сердишься на меня из-за того, что случилось той ночью, тогда я могу только еще раз извиниться. Мне очень жаль, и я очень волновался за тебя. Но просто... отказаться от меня? Это на тебя не похоже. Это... это не ты. — Лука тяжело дышал, все еще расхаживая по комнате, как загнанный дикий зверь. — Если твои родители имеют к этому какое-то отношение, тогда расскажи мне об этом. Мы что-нибудь придумаем. Но, пожалуйста... — последние слова Лука произнес срывающимся голосом. — Пожалуйста, не отгораживайся от меня. Пожалуйста, не дай этому закончиться, даже не начавшись. При других обстоятельствах он бы посмеялся над собой за эти сентиментальные слова и нелепую речь. Но Лука чувствовал что-то к Элиотту, что-то очень сильное. У них была особая связь, после этой ночи даже больше. И он не хотел потерять это снова. Он не хотел терять Элиотта, единственного человека, который, казалось, понимал его. Как быстро все может измениться после некоторых роковых моментов. Лука ждал звонка весь день. Он ждал сообщения целый день. Он ждал гребаного знака, чего угодно. Но ничего не было. Совсем ничего. Элиотта даже не было в школе, и у Луки возникло странное чувство внутри. Он все еще беспокоился о его состоянии, возможно, он до сих пор был в шоке и не знал, что делать, кроме как отвергать Луку. Может, может, может… — Лука? Ты здесь? Янн отвлек его от размышлений, помахав рукой перед глазами, чтобы привлечь внимание. — Что? Лука слегка встряхнул головой, он даже не понял ни слова из их разговора. — Ты выглядишь усталым, — заметил Артур, и Лука действительно чувствовал себя очень уставшим. — Ты тоже сегодня прекрасно выглядишь, Артур. Спасибо за комплимент. — О, наш маленький Лулу в дурном настроении, — сказал Базиль, и двое других парней захихикали. Обычно Лука бесился с ними, поддразнивал их и просто парировал. Но не сегодня. Он действительно был в дурном настроении — в настроении не связываться со своими друзьями. Его мысли были заняты чем-то другим. И когда этот чертовски длинный день наконец закончился, был только один человек, которого хотел бы увидеть Лука. Единственный человек, который наверняка мог помочь ему. Он сел в автобус, который должен был отвезти его в больницу.

***

— Привет, мам, — тихо сказал Лука, входя в комнату. Его мама выглядела... хорошо сегодня. Она не была бледной и не выглядела такой больной, как в последний раз, когда он ее видел. Последний раз, когда она чуть не умерла из-за него. Луке пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем его снова охватила паника. — Привет, моя любовь. Как ты себя чувствуешь? Мама улыбалась ему, и это был тот момент, когда он больше не мог притворяться. Он посмотрел вниз, прядь волос упала ему на глаза, и он услышал, как мама ворочается в постели. — Лукас... Эй, что случилось? И прежде чем он успел подумать об этом, он уже сидел рядом с мамой в ее постели, уткнувшись головой ей в плечо. — Прости, мам. — За что? Мама успокаивала его, поглаживая по спине, и Лука почувствовал, что расслабляется в ее объятиях. — За... за то, что стал причиной твоего приступа. — О, забудь об этом, дорогой. Не о чем беспокоиться. Лука поднял голову и увидел, что мама читает выражение его лица. — Но это еще не все, верно? Есть что-то еще, что волнует тебя. Иногда мама знала его лучше, чем сам Лука. Он не знал, с чего начать. Когда они виделись в последний раз, Лука проклинал Демори на чем свет стоит и особенно Элиотта. Как сказать маме, что он теперь вроде как... влюблен в него? Что он влюбился в своего врага, как и его мама? — Мы с Элиоттом поцеловались. Слова сорвались с его губ. Никаких предысторий, ничего о том, как они кричали друг на друга, как Элиотт спасал Луку не один раз… Просто самая важная часть, где все изменилось. Мама наблюдала за ним. — Ты влюблен в него? — Нет. То есть... да... то есть ... я не знаю, — Лука застонал и зарылся головой в руки, слегка потянув себя за волосы. — На самом деле это уже не имеет значения. Потому что он сказал, что я должен прекратить с ним связываться. — И все же он поцеловал тебя. Лука тяжело вздохнул. И все же он поцеловал меня. — Расскажи мне все, Лулу. Так он и сделал. Он начал с самого начала, не упуская ни одной мелочи во время рассказа. Он рассказывал об их ссорах, об интимных моментах, о своих братьях и отце, о заброшенном парке и автомобильной аварии. Обо всем. И было так хорошо наконец-то с кем-то поговорить. Его мама не задавала вопросов, она только слушала, не осуждая, и Лука любил ее больше, чем когда-либо в этот момент. — ... а потом я убежал, и я знаю, что это было неправильно, но я был так... напуган и шокирован. С моей стороны было эгоистично думать, что Элиотт не чувствовал того же. Лука закончил свой рассказ этими словами и откинулся назад, уставившись в потолок. Краем глаза он видел, что мама наблюдает за ним, и в конце концов повернул голову и посмотрел на нее. В ее взгляде не было осуждения, не было вопросов — она просто, казалось, приняла тот факт, что Лука влюбился в своего врага. Ну, может, потому что она сделала то же самое. Но было еще кое-что… — В чем дело, мам? — Он не сказал тебе, верно? Лука нахмурился и сел на кровати рядом с мамой, глядя на нее с недоумением. — Кто чего не сказал? — Элиотт. Он не сказал тебе о своей болезни. Лука уставился на нее, слегка приоткрыв рот. Очевидно, этого было достаточно, чтобы мама продолжила разговор. — Когда я была... когда мы с Лораном... — Она замолчала и опустила глаза, словно чувствовала себя виноватой. Теперь Лука знал, что чувства нельзя остановить, и хотел бы узнать об этом раньше, прежде чем обращаться с мамой неправильно. — У Лорана и Элиотта всегда были хорошие отношения, пока он не уехал из города. Он любил Элиотта и глубоко заботился о нем. И однажды он рассказал мне о болезни Элиотта. — Что за чертова болезнь? Лука уставился на маму, но вместо ответа мама Лалльман только покачала головой и на мгновение опустила глаза на свои руки. — Я не в том месте, чтобы рассказать тебе об этом больше. Ты должен услышать это от самого Элиотта. Я рассказала тебе об этом только потому, что это может помочь тебе... понять. Понять Элиотта и то, что он сделал и, возможно, сделает. Понять, что Элиотт, возможно, сказал, что больше не хочет видеть тебя в своей жизни, но, возможно, он имеет в виду что-то совсем другое. — Мама повернулась к Луке, нежно убрала с его глаз прядь растрепанных волос и слегка улыбнулась. — Но позволь мне сказать тебе: до сих пор жизнь Элиотта была нелегкой. И когда он кому-то открылся, это что-то значит. Что-то действительно важное и большое. Он сделал то, что сделал, из-за многих обстоятельств, многих вещей, которые он не может контролировать сам. Мама обхватила лицо Луки двумя руками, с крошечной улыбкой на лице. — И ты должен быть с ним помягче. И с собой, — тихо сказала она и поцеловала Луку в лоб. — Элиотт — хороший мальчик. Как и ты, сын мой. И я благодарю Бога, что судьба свела вас вместе. У Луки закружилась голова. Элиотт был... болен? Разве Элиотт не думал о том, что Лука, возможно, захочет помочь Элиотту, независимо от того, что это за болезнь? Он чувствовал себя виноватым — виноватым за то, что убежал и не остался его выслушать. За уничтожение того, что еще даже не началось. — Что ты теперь собираешься делать, Лулу? — Тихо спросила мама через несколько секунд. Лука глубоко вздохнул и встал, крепко обняв маму. — Я пойду к нему. Я скажу ему, что мы можем сделать это вместе, как бы трудно это ни было. И что меня не волнует какая-то болезнь, о которой я ничего не знаю, что это не повлияет на мои чувства. Теперь Лука тихо рассмеялся. — Никогда не думал, что когда-нибудь скажу такое об Элиотте Демори. Я звучу как идиот. Его мама улыбалась, в ее глазах блестели слезы, которых Лука не мог увидеть. — Нет. Ты звучишь, как молодой человек, который так вырос за последние недели, и я так горжусь тобой, мой малыш. Лука слегка улыбнулся. — Я люблю тебя, мама, — тихо прошептал он и поцеловал ее в щеку. Мама Лалльман крепко обняла сына еще на секунду. — И спасибо, — сказал Лука, медленно отпуская ее. Мама улыбалась, по ее щеке текла слеза, видимая теперь и Луке. — Нет, — сказала она тихо, ее голос был мягким и прерывистым от всех эмоций внутри нее. — Спасибо тебе, мой замечательный и храбрый сын. Спасибо за шаг в правильном направлении, чтобы покончить со всем этим.