Oh, Cruel Fate!

Когда Лука вернулся домой, первое, что он сделал, это открыл Инстаграм и чат между ним и Элиоттом. Он беспокоился о другом парне, беспокоился о его болезни и хотел узнать о ней больше. Но прежде всего он хотел, чтобы Элиотт знал, что он не один. Злость на Элиотта за то, что он оттолкнул Луку, полностью прошла, и теперь он чувствовал только... беспокойство. И более нежные чувства к высокому, таинственному Демори. lucallement: Привет, Элиотт. Лука не знал, с чего начать. Он уставился на сообщение, не зная, как продолжить и как дать понять Элиотту, что Лука не отступит так быстро. lucallement: Извини. Еще раз. Я не перестану это говорить. И я думаю, что теперь понимаю. По крайней мере, немного. Лука глубоко вздохнул и ударился головой о спинку кровати. lucallement: Ты, вероятно, понятия не имеешь, о чем я говорю, и, если честно, я тоже. Но я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь не торопиться. Что я подожду. lucallement: Но если ты думаешь, что я оставляю тебя в покое сейчас, сразу после всего, что произошло, то у вас неверные сведения, месье. lucallement: Я не сдамся, пока мы не поговорим об этом и пока мы не найдем выход. lucallement: И я просто надеюсь, что ты еще не сдался насчет нас. Лука закрыл приложение и откинулся назад. Он знал, что Элиотт, скорее всего, прочтет их через несколько минут, и он также знал, что он снова сморозил какую-то неразбериху, понятия не имея, что сказать или что сделать. Но он не хотел терять Элиотта только потому, что тот считал, что Луке будет лучше без него. Потому что лучше не будет. Только благодаря Элиотту Лука изменился к лучшему. Только благодаря Элиотту он наконец-то перестал ненавидеть и начал любить. Только из-за Элиотта он начал быть храбрым. И поскольку Элиотт помог ему стать лучше, Лука всегда будет рядом с ним, независимо от того, что это за болезнь.

***

Прошла неделя. И все, что Лука получил от Элиотта, было уведомление о том, что парень прочитал сообщения. Он никогда не переставал думать об Элиотте, которого не было в школе всю эту неделю. Он спрашивал себя, все ли в порядке с ним. Если бы он мог просто... пойти и вломиться в его дом, проверить его. Он никогда раньше так не волновался, и это пугало его, эти сильные эмоции были необычными для Луки. Лука снова уставился на свой телефон, ожидая остальных парней во дворе, Янн подошел к нему так, что Лука этого не заметил. Будто если Лука будет смотреть на сообщения достаточно долго, то в конце концов получит ответ. — Ты переписываешься с Элиоттом? Лука чуть не подскочил, когда Янн внезапно оказался рядом с ним, убирая телефон так быстро, как только мог, и таким образом скрывая сообщения между ним и Элиоттом. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Лука, стараясь говорить убедительно. Но Янн, подняв бровь, заставил Луку понять, что он, может быть, и попытался, но не был убедительным, ни капельки. — Лука, с каких это пор мы начали лгать друг другу? — Тихо спросил Янн, и в его голосе прозвучало что-то похожее на боль. И Янн был прав — между ними никогда не было лжи, только полная честность. Пока не появился Элиотт. Пока жизнь Луки не изменилась. — Мне жаль, жизнь просто сложная и моя мама… — Дело не в твоей маме, Лука. Лука взглянул на Янна, когда он внезапно перебил его. Янн наблюдал за ним, и удивленная реакция Луки доказывала, что дело абсолютно не в его маме. — Это как-то связано с Элиоттом? Поэтому ты пишешь ему? — Осторожно начал Янн, все еще глядя На Луку. — Поэтому ты так рассеян в последние дни? Потому что что-то… произошло между тобой и Элиоттом? Лука запустил пальцы в волосы и прикусил внутреннюю сторону щеки, как делал всегда, когда нервничал. Он начал расхаживать по двору, Янн и Лука были почти единственными людьми во дворе, и Лука был благодарен за это. Он не хотел, чтобы другие видели его таким слабым в ситуации. Он никогда не позволял себе быть слабым. — Лука. Поговори со мной. Янн положил руку Луке на плечо, и внезапно Луке захотелось рассказать кому-нибудь обо всем этом. Рассказать Янну о его маленьком секрете по имени Элиотт и получить совет от лучшего друга. — Мы с Элиоттом... не знаю, что случилось, но мы стали ближе. И ближе. А потом мы поцеловались. И теперь он не отвечает, потому что я вел себя как дерьмо, но он вел себя... странно и... Лука понял, что все сказанное им не имеет никакого смысла, но Янн не стал задавать вопросов. Он просто кивнул и посмотрел на Луку. — А теперь... теперь я не знаю, что делать. Элиотт... он замечательный. Все, что говорили мои родители, было тупостью. Все в этой вражде тупо и то, как она определяет курс двух целых семей. И Элиотт изменил меня. Изменил мою точку зрения. И теперь я снова теряю его, потому что был тупицей, как всегда… — Эй. Лука тяжело дышал, его глаза странно горели, и он посмотрел на Янна. — Стоп. Прекрати это. Ты не тупица. И Элиотт, кажется, тоже это понял, потому что иначе он бы не влюбился в тебя. — Знаю, но... — Скорее всего, Элиотт боится. Боится будущего и того, что произойдет. Лука не стал упоминать о болезни Элиотта, но Янн, казалось, все же понимал ситуацию. — Дай ему время. И пространство. Дай ему немного времени, чтобы подумать и чтобы вернуться к тебе. Если он предпринял все эти шаги к тебе навстречу, если он пошел на все эти риски, чтобы быть с тобой, тогда он бы просто... не отступил бы снова, ты так не думаешь? Лука смотрел на Янна и кивал. Его лучший друг был прав. И это было правильно рассказать ему об Элиотте и его чувствах. Было глупо думать, что Янн осудит его, потому что он никогда не делал ничего подобного раньше. Но когда все ожидают, что вы кого-то возненавидите, вы хотите соответствовать этому ожиданию. Но Лука устал делать то, чего от него ждали. — Ты прав. Я просто... боюсь, я думаю. — И это нормально, Лука. Все время от времени чего-то боятся. Это вполне естественно. — Но... но мне нельзя. Мне нужно быть сильным. — Ты сильный. Никогда не думай иначе. Янн смотрел Луке прямо в глаза, и Лука не мог скрыть улыбки, которая расползлась на его губах. — Хорошо? — Тихо спросил Янн и обнял Луку за плечи. — Хорошо. — А теперь... давай поедим, и ты расскажешь мне свою милую историю любви, — Янн хихикнул и потащил Луку к школьным воротам. Теперь Лука ухмылялся, тоже обняв Янна. — Это не маленькая, милая история любви. — Ну, я также люблю драматические любовные истории, мне все равно. И теперь Лука смеялся. Янн всегда знал, как поднять ему настроение, и Лука любил его за это еще больше — без осуждений, без вопросов. Просто совет и несколько слов, чтобы Лука снова улыбнулся. Он принял много неправильных решений в своей жизни. Но на этот раз он принял правильное решение.

***

Настроение Луки улучшилось, когда он вернулся домой. Он отлично провел время с Янном, и на этот раз его мысли не были заняты Элиоттом каждую секунду. Но как только он остался один, его мысли снова вернулись к Элиотту, и он задумался, что же он делает и как себя чувствует. Лука просматривал почту, закрывая за собой дверь бедром, не обращая внимания на письма и счета. Но одно письмо привлекло его внимание. На нем было написано только его имя, на обратной стороне не было отправителя. Он нахмурился и упал на диван, медленно открывая письмо. И вдруг он утонул в бумагах. По меньшей мере две дюжины рисунков медленно заполняли его колени. Лука поднял один из них, глядя на двух людей в темном переулке, один протягивал руку другому, который лежал на земле. Лука знал этот стиль рисования. Лука знал эту ситуацию. Его сердце пропустило удар. Он взял другой рисунок. На этот раз на нем было изображено, как рядом с колесом обозрения стояли два человека. И хотя у них не было лиц, Лука видел, что они смотрят друг на друга. На всех остальных рисунках были похожие изображения: два человека, вовлеченные в ситуацию вместе, и Лука задрожал, когда он взял последний рисунок с колен. На этот раз, это был только один человек. Безликий человек стоял перед дверью, подняв руку, готовый постучать. Но стука в дверь не последовало. Лука вскочил с дивана, рисунки упали на пол, и он был осторожен, когда бежал к двери, чтобы не наступить на бумаги, наполненные воспоминаниями и эмоциями. Элиотт нарисовал эти рисунки. И это были рисунки о каждой ситуации, в которой они были. Каждая встреча между ними, хорошая или плохая. Все это время Элиотт рисовал их, а теперь... теперь он отдает их Луке. И Лука видел в этом какой-то сигнал. Сигнал к тому, чтобы он наконец подошел к Элиотту и поговорил с ним. Судя по последним рисункам, он тоже пытался связаться с Лукой. Но Элиотт, казалось, боялся. Как и Лука. Но если Элиотт и научил его чему-то, так это быть храбрым. И если Лука не хочет потерять Элиотта, он должен быть храбрым.

***

— Элиотт. Это я. Лука стучал в дверь почти пять минут подряд. Ему было все равно, дома ли его родители. Ему было все равно, увидят ли их соседи. Он заботился только об Элиотте и о том, чтобы между ними все было хорошо, чтобы он знал, что он не один. Что Лука больше не убежит. — Элиотт, я знаю, что ты здесь. Я вижу твою машину перед домом. Стук Луки становился все слабее, его рука уже болела, и теперь он прижимался лбом к двери перед ним. — Пожалуйста... Элиотт, я только хочу поговорить с тобой. И вдруг дверь перед ним открылась, и Лука ввалился в дом Элиотта. — Элиотт, — тихо выдохнул он и, подняв глаза, почувствовал, как у него перехватило дыхание. Элиотт выглядел ужасно. Мешки под глазами были темно-фиолетовыми, лицо бледным, а растрепанные волосы еще более растрепанными, чем обычно, как будто он слишком часто проводил по ним руками. Лука не был уверен, но, похоже, он похудел. И Лука мог только пялиться на него несколько мгновений, беспокойство внутри него почти убивало. — Что ты здесь делаешь? — тихо, устало спросил Элиотт, и Луке захотелось встряхнуть его или обнять как можно крепче, успокоить и сказать, что все будет хорошо. — Что... что я здесь делаю? — Спросил Лука в замешательстве, нахмурившись. — Я чертовски беспокоюсь о тебе. Я... я хочу поговорить с тобой. Лука шагнул к Элиотту и положил руку ему на плечо. Он так отчаянно хотел прикоснуться к нему, убедиться, что с ним все будет в порядке. — И я скучал по тебе. Прости, что вел себя как идиот. Элиотт молча смотрел на Луку, не выказывая никакой реакции. — Я чуть не убил тебя, — тихо сказал Элиотт, и его голос дрогнул. — Но ты этого не сделал, — быстро сказал Лука и взял Элиотта за руку. Парень хотел отстраниться от него, но Лука только крепче сжал руку. Потому что он не отпустит его, не сейчас, больше нет. — Это может повториться снова. — А может, это никогда и не повторится. — Лука, ты не понимаешь, о чем говоришь. Я… — Мне мама сказала. Элиотт замолчал, и впервые за время разговора он проявил какие-то эмоции. Растерянность. Он нахмурился. — Что? — Мне мама сказала. О твоей болезни. Ничего конкретного, она хотела, чтобы я спросил тебя об этом, — сказал Лука и, прежде чем Элиотт смог отреагировать, продолжил. — Но это заставило меня еще больше осознать, насколько неправильно я отреагировал. Я должен был выслушать тебя. Я не должен был убегать, оставляя тебя одного посреди ночи. Это было неправильно с моей стороны, и я здесь, чтобы сказать тебе, что ты не одинок, Элиотт. Лука взял Элиотта за другую руку. — Ты не одинок. Мы можем сделать это вместе. Мы можем бороться с этой враждой, как ты всегда говорил. И теперь я, наконец, могу увидеть, как это происходит. Несколько мгновений Элиотт молча смотрел на Луку, в его глазах блестели слезы. Теперь Лука мог видеть все эмоции на лице Элиотта — он видел страх, замешательство. Но также любовь и благодарность, и... Надежду. Но внезапно Элиотт снова надел маску, эмоции исчезли под каким-то фасадом. — Твоя мама рассказала тебе о моей болезни? Лука моргал. Он не ожидал такой реакции. — Я... Да, но… — Ей не следовало говорить тебе об этом. — Элиотт… — Это не имеет никакого смысла, Лука. Элиотт отдернул руки от Луки, а Лука стоял, все еще держа руки в том положении, в каком их оставил Элиотт, и чувствовал себя... опустошенным. Элиотт повернулся и пошел в гостиную. Но когда он подумал, что это остановит Луку, он сильно ошибся. — Что не имеет смысла? — Это, — сказал Элиотт, стоя спиной к Луке. Он вытянул руки, охватывая этим жестом все вокруг. — Все это. Мне не следовало заходить так далеко. Мне следовало держаться от тебя подальше, как и было запланировано. С моей стороны было ошибкой думать, что мы можем чего-то добиться в этой вражде, что мы можем положить ей конец. Лука бросился за Элиоттом, положил руку ему на плечо и развернул к себе. — Ты хоть слышишь, о чем говоришь? Ты был тем, кто заставил меня думать об этом. ТЫ был тем, кто... кто втянул меня в это, и теперь я влюбился в тебя, готов рискнуть многим и… — Лука, мы никогда не сможем быть вместе. Глупо было так думать. Наши родители предпочли бы видеть нас мертвыми, чем мы были бы вместе. Это было глупо с моей стороны втягивать тебя во что-то настолько большое, и это было глупо… — Элиотт, заткнись! Лука теперь кричал на него, его руки сжались в кулаки, ногти впились в мягкую кожу ладоней. Элиотт уставился на него с потрясенным выражением лица. Лука мог быть маленьким, но он не был слабым или робким. — Я знаю, ты можешь думать, что мне лучше без тебя, — сказал Лука, слегка задыхаясь от их жаркого разговора. — Но это не так. Ты заставил меня понять, насколько неправильной была моя жизнь до этих пор. Насколько неправильной была эта ненависть к тебе и твоей семье. Ты заставил меня понять, что любовь лучше ненависти. — Лука смотрел в глаза Элиотту, не в силах даже подумать о том, чтобы вот так потерять его. Он будет бороться за него. — Я просто пришел к пониманию, что мы действительно можем что-то изменить в этой вражде, что мы можем положить ей конец. И теперь ты… Ты хочешь все так закончить? — Лука почувствовал, как что-то жжёт в его глазах, и вдруг почувствовал влажные дорожки на щеках. — Я не хочу, чтобы все так закончилось. Мы можем это сделать, Элиотт. Если не мы, то кто? Элиотт наблюдал за Лукой, что-то смягчилось в его взгляде, плечи слегка дрожали. — Ты заслуживаешь лучшего, — неожиданно прошептал Элиотт, и Лука несколько секунд смотрел на него. — Нет, — прошептал Лука. — Ты заслуживаешь лучшего. И с этими словами они столкнулись, словно звезды, их губы сомкнулись друг с другом. Это не было похоже на нежный поцелуй, который они разделили в парке развлечений. Это было нечто большее. Это было более напряженно, более страстно. Они были похожи на грозу после долгого-долгого лета, которая наконец принесла облегчение всему миру. Всему их миру. Они быстро избавлялись от одежды, Элиотт прижимал Луку к стене и осторожно поглаживал его кожу, как будто он мог сделать что-то не так. Но Лука не мог насытиться. Он не мог насытиться вкусом губ Элиотта, ощущением кожи на кончиках пальцев, ощущением тела, прижатого к его собственному. Сердце Луки бешено колотилось, и только два слова эхом отдавались в его голове. Это правильно, это правильно, это правильно, это правильно. Элиотт подхватил Луку на руки и отнес в постель. Лука нервничал и волновался, но больше всего он был влюблен. Он был влюблен в Элиотта, который осторожно положил его на кровать, склонился над ним и заглянул ему в глаза. — Твои голубые глаза были первым, что я увидел, когда вошел в класс, — тихо прошептал Элиотт, и Луке ничего не оставалось, как уставиться на самого красивого парня, которого он когда-либо видел. — И в тот момент моя жизнь изменилась. — Моя тоже, — ответил Лука, притягивая Элиотта к себе, пока их губы не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Просто тогда я этого еще не знал. Но теперь он знал это. А теперь он не хотел, чтобы было по-другому. И когда Элиотт поцеловал его снова, все вокруг, казалось, исчезло, не считая только их двоих, прямо здесь и сейчас.