Oh, Cruel Fate!

Луку разбудило солнце, светившее ему в лицо. Он немного потянулся, прохладная ткань простыни ласкала его кожу. Он повернулся, прижимаясь к одеялу и подушке рядом с ним. Пустой подушке рядом с ним. Лука медленно открыл глаза, моргая от яркого солнечного света. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, вспомнить, что произошло и понять где он вообще был. Он не видел эту комнату при дневном свете, только в дымке ночи, перед тем, как она превратилась в рассвет. И вдруг на его лице появилась улыбка. Элиотт. Элиотт произошел. Лука зарылся лицом в пустую подушку рядом с собой, ухмыляясь, когда запах Элиотта окутал его. Лука никогда не чувствовал так много эмоций за одну ночь. Он вздрогнул, вспомнив руки Элиотта на своем теле и его поцелуи на каждой клеточке кожи. Они практически ни о чем не говорили, но эта ночь была как обещание: они могли сделать это. И они это сделают. Лука не отпустит Элиотта, ни после этой ночи, ни после слов, произнесенных шепотом в темноте. Именно тогда осознание того, что Элиотта на самом деле не было рядом с ним, поразило его. И вдруг, все теплые чувства внутри Луки исчезли, и какая-то паника поднялась в нем. Элиотт не оставил его. Он наверняка где-то в этом большом доме, завтракает или что-то в этом роде. Он не станет... снова убегать. Лука ясно дал понять, что больше не оставит Элиотта одного и он сдержит свое обещание, хочет того Элиотт или нет. Внезапно Лука услышал что-то в саду. Он нахмурился и встал, надевая нижнее белье и толстовку Элиотта. Он подошел к окну, босой, и как всегда с растрепанными волосами. Он отодвинул желтую занавеску, выглянул в сад, и сердце у него екнуло. Вся паника исчезла, когда он увидел Элиотта, скорчившегося перед высокой живой изгородью. На нем тоже было только нижнее белье, и он, по-видимому, рассматривал что-то очень интересное в изгороди или на ней. Элиотт не сбежал. Он все еще был там и не собирался уходить. Перестань паниковать, Лука. Все в порядке. Лука спустился вниз быстрее, чем ожидал, и вышел в сад, трава под босыми ступнями щекотала его, солнце грело обнаженные ноги. Сад Демори был огромен. Даже больше, чем у Луки, а его сад уже превратился почти в целый парк. Но Луку не интересовали ни красивые цветы, ни высокие деревья. Он смотрел только на высокого парня, который стоял на коленях на траве, вытянув руки перед собой. — Что ты здесь делаешь? — спросил Лука, тихо смеясь и медленно приближаясь к нему. Элиотт оглянулся через плечо, его глаза расширились, когда он взглянул на другого парня. Что-то похожее на осознание отразилось на лице Элиотта, его глаза скользнули по растрепанным волосам Луки, прежде чем он снова посмотрел на изгородь перед собой. — Лука! Иди сюда, быстро! Лука нахмурился и в два шага оказался рядом с Элиоттом. — В чем дело? Что-то случилось? Ты в порядке? Лука сразу же забеспокоился, может быть, его болезнь повлияла на него каким-то образом, которого Лука не мог видеть. Но Элиотт покачал головой, а Лука глубоко вздохнул. — Смотри. Смотри, кого я нашел. Лука присел на корточки рядом с Элиоттом и, прищурившись, посмотрел в ту сторону, куда указывал Эл. И тут Лука увидел — маленький ёжик застрял в заборе за изгородью, отчаянно пытаясь выбраться оттуда. — Мы должны помочь ему, — тихо сказал Лука, его сердце разрывалось из-за маленького животного. Элиотт кивнул и мимоходом поцеловал Луку в щеку. Лука покраснел — это было так естественно, такими и должны быть отношения подростков. Он отогнал мысли об их все еще продолжающейся вражде, заботясь только о настоящем. Элиотт вытянул руки, медленно и очень осторожно обхватывая пальцами ежа, стараясь не причинить вреда ни животному, ни себе. Он слегка потянул за тело маленького существа, освобождая его таким образом и спасая от опасности. Лука и Элиотт одновременно начали улыбаться, Элиотт поставил малыша перед ними и повернул голову к Луке. Лука все еще смотрел на ежа, рассеянно проводя рукой по волосам. — Знаешь что? — Внезапно тихо сказал Элиотт, они оба все еще были в своем счастливом и маленьком пространстве, где они только что спасли жизнь. — Хм? Лука посмотрел на Элиотта, удивляясь, как много он чувствовал к этому парню. Как его сердце начинало бешено колотиться всякий раз, когда Элиотт заглядывал в душу Луке этими прекрасными глазами и... — Этот ёж похож на тебя. Лука уставился на него, не совсем веря, правильно ли он его понял. — Что собственно… — Нет, Лука! Смотри. Элиотт засиял, маленький зверек перед ними все еще боялся отойти. — Шипы точь-в-точь как твои волосы, — сказал Элиотт, улыбаясь, как маленький мальчик. Он коснулся волос Луки, взял прядь его растрепанных волос и слегка потянул за нее. — Они торчат точно так же, как торчат шипы ежа. Лука ничего не мог с собой поделать. Он расхохотался. — Ты действительно сравниваешь меня с... ежом? — Они же очень милые! Посмотри на их крошечные носы, — запротестовал Элиотт, присоединяясь к смеху Луки. С ежа было достаточно, он исчез в изгороди, и Элиотт разочарованно фыркнул. — Ты его напугал. Ты напугал Луку, ёжика. — Ёжик Лука? Ты серьезно? — Лука рассмеялся, приподняв брови и посмотрев на Элиотта, который, все еще смеясь, притягивал его к себе в объятия. Этот смех был музыкой для ушей Луки. Они вместе упали на землю, и теперь лежали в траве. Лука нависал над Элиоттом, пока тот играл с его волосами, и оба они все время улыбались. — Отныне я буду называть тебя только маленьким ёжиком. — Да ни за что, блять. — Ты меня не остановишь, — сказал Элиотт, глядя на Луку и играя бровями, и если бы Лука уже не был влюблен, то влюбился бы еще раз. — Боже милостивый! Просто пообещай мне, что не будешь использовать это прозвище перед людьми. — Я прокричу это с крыши, — сказал Элиотт, откинув голову на траву и глядя в небо. — ЛУКА ЛАЛЛЬМАН — МОЙ ЁЖИК! — закричал вдруг Элиотт, и Лука уставился на него, открыв рот и стараясь не расхохотаться еще громче. Все соседи, должно быть, слышали это, и были времена, когда Луке было не пофиг на это. Но эти времена прошли. Элиотт опять набрал воздуха, готовый снова прокричать эти слова на весь мир, но Лука положил руку на рот Элиотта, заставляя его замолчать. — Боже мой, Элиотт. Ты с ума сошел? Лука рассмеялся, но тут же затих, увидев, что взгляд Элиотта померк. И только потом он понял, что сказал. — Элиотт… Лука сидел, запустив руки в волосы. Он почувствовал стыд внутри себя, его щеки покраснели. — Прости. Я... я не… — Забудь, Лука. Ты не это имел в виду. Лука только кивнул, но все равно почувствовал себя виноватым за эти слова. На несколько мгновений между ними воцарилась тишина, Лука снова разрушил мирную и легкую обстановку. — Лука... я хотел рассказать тебе... о своей болезни. Я правда хотел. Лука играл с травинкой, его мысли кружились, когда Элиотт внезапно обратился к нему. Он не ожидал, что тот нарушит молчание так скоро, особенно с этой темой. Лука солгал бы, если бы сказал, что не думал о болезни Элиотта и о том, что все это значит. Но он поклялся себе не давить на Элиотта, не допрашивать его. Если Элиотт хочет поговорить, он это сделает. И сейчас, видимо, самое время. — Все в порядке, Элиотт. Действительно. — Нет, это не так. Просто... позволь мне объяснить тебе, — тихо сказал Элиотт, глядя на свои руки, как будто боялся смотреть Луке в глаза, рассказывая свою историю. — Я могу быть... опасным. Опасным для себя и для моего окружения. Опасным для людей... которых я люблю. — Элиотт поднял глаза, и Лука почувствовал, как внутри него поднимается тепло. — Это расстройство личности. Мое настроение быстро меняется, я склонен говорить и делать вещи, даже не осознавая, что я делаю или что я говорю. У меня бывают дни, когда все в порядке. Как сегодня. Лука взял Элиотта за руки, у него они были очень холодными. Он нервничал. — Но потом... потом, бывают дни, когда все хреново. Когда я ничего не могу сделать. Когда даже встать с кровати это слишком. Когда существует очень много этих «слишком». Глаза Элиотта внезапно наполнились слезами, и сердце Луки болело за Элиотта. — Я... я знаю. Это звучит как ад на земле. И прости, что не сказал тебе об этом. Это было эгоистично с моей стороны. Эгоистично скрывать это только потому, что я думал... я думал, что потеряю тебя на 100 процентов, когда расскажу тебе об этом. — Но я все еще здесь, — тихо сказал Лука, и по щеке Элиотта скатилась слеза. — Я все еще здесь. И ты... ты был лучшим, что могло случиться со мной. И если бы твое эгоистичное "Я" не настаивало на том, чтобы приближаться ко мне снова и снова, в то время как мое глупое "Я" всегда отвергало тебя, я бы не был тем, кто я сейчас. Я не был бы готов сражаться со всей семьей. Я не был бы готов сражаться за тебя. И вот я здесь… В твоем саду после спасения маленького ёжика. Губы Элиотта сложились в едва заметную улыбку. — И если мы сможем спасти это маленькое существо, то мы также сможем спасти наши жизни и жизни будущих поколений. И если ты думаешь, что я заслуживаю лучшего... тогда ты ошибаешься, Элиотт. Лука смахнул слезу, которая оставляла мокрый след на красивом лице Элиотта. — У тебя бывают плохие дни? Окей. Но, как ты и сказал, у тебя также бывают хорошие дни. И мы будем жить в эти хорошие дни, каждый час, минуту и секунду. Мы сделаем все возможное. Лука прижался лбом ко лбу Элиотта и на секунду закрыл глаза. — Ты не одинок, Элиотт. Ты никогда не был и никогда не будешь. Элиотт теперь обвивал руки вокруг Луки, притягивая его поближе. Он прижался лицом к шее младшего, и Лука улыбался, счастливый и довольный своей жизнью после долгого времени, когда он не мог заглянуть в светлое будущее. Они могли сделать все. Вместе. Лука не знал, как и когда, но одно он знал точно: Элиотт того стоил. — И если ты накричишь на меня, я просто... накричу в ответ. Лука ухмыльнулся и наконец-то почувствовал смех Элиотта, его дыхание щекотало нежную кожу на шее Луки.