Его история

      Большинство гостей удивлялись не причудам новой мультивселенной, а снам. Всегда как в первый раз. Будто до этого ты никогда не видел сновидений и тут — вау! — стоит закрыть глаза, и перед тобой открывается дверь в прошлое. По какой-то причине всегда снилось именно оно. Не невозможное будущее, не бешеная реальность, а давно забытое прошлое.       Ностальгия?       Возможно. Бабочка не знала. Она давно упорхнула от ответов и ответственности, и вот та подула холодным ветром в спину, буквально заморозила крылья. Остановила и заставила вспомнить, кто был виноват в смерти родного мультиверса.              — Давно я не видела снов, — слезы текли по прекрасному лицу, дрожащие пальцы пытались стереть мокрые дорожки. — Отвыкла.       Из зеркала на нее посмотрела вечно улыбающаяся юная девушка с горящими желанием глазами. Все еще не ставшие родными лицо и взгляд.       — Ненавижу тебя, — на усталые речи отражение лишь глумливо улыбалось: «Ты ненавидишь себя, деточка».       Приняв ванную и натянув первую попавшуюся длинную майку, она почувствовала себя немного лучше. Осталось только кофе выпить, и можно примириться с тем, что все еще жива.       Можно было бы уйти в один из многих миров и там разжиться живительным напитком, но зачем, если есть хозяин дома, который, по правилам гостеприимства, должен всячески радовать гостью?       — Доброе утро!       И для которого явление красоты в майке, мало что прикрывающей, оказалось едва ли не фатальным. Подавился чаем и теперь пытался откашляться.       — Доброе, кхе-кхе, утро. Как спалось?       — Кошмарно, — радостно призналась гостья.       Что на это ответить, Инк не знал, но догадался, что кофе будет кстати. Пока делал кофе, пытался не смотреть на продолжающую соблазнять его девушку. Он терялся в желаниях, хотелось как ответить на столь яростный флирт, так и наорать на развратную дуру. Вот только он понимал, что дурак он сам и сам же ввязался в игру со специфическими правилами. Другое дело, что жертвой быть ему не нравилось. Но и охотником становиться — заявить о своем проигрыше. И этим, возможно, потерять доверие гостьи.       Хотя о каком доверии может идти речь пока непонятно.       — Саенс вчера выдал образцы ограничителей. Думаю, нам надо попробовать их в деле, — доверие надо завоевать, решил Инк и пригласил гостью в гостиную.       Гостья одарила ограничители скептическим взглядом:       — Ладно, пупсик. Хочешь сеанс БДСМа — я согласна. С чего начнем?       Слова Бабочки взяли в рабство фантазию Инка. Ему было тяжело не думать о пошлом, рассматривая предметы из кучи. Наручники, какие-то ошейники, браслеты на цепочках, пояса и черт ногу сломит что еще.       Он вспотел, руки тряслись, и в голове шумело, и Бабочка усугубляла положение вызывающим поведением. На ней была только футболка с мужского плеча, и Инк не мог не думать, что под ней она нага и еще более прекрасна. Он видел, он помнил и сейчас сходил с ума от этих знаний-воспоминаний. Единственное, что его останавливало от опрометчивых поступков, — это понимание, что Бабочка намеренно дразнит его. Она пользуется своей магией, намеренно проверяя крепКость натуры хранителя.       Нужен был перерыв, и под благовидным предлогом: «Подожди, нам нужна жертва!» — он прыгнул в портал в северно-ледовитый океан. Взбодрился, чуть не утонул, окоченел, зато пришел в себя. Ну раз он пришел за жертвой, то её надо найти.       — Дрим, ты не мог бы отдаться в жертву ради науки? — портал захлопнулся перед носом стража, как дверь перед незваным гостем. — Ясно, нет.       Почесав затылок и перечислив в уме знакомых, Инк нырнул в ответвление фелл вселенных и поймал там довольно агрессивную особь фелл Санса обыкновенного. Под вопли о том, что он похитителя на кость насадит, транспортировал домой.       — Так, жертва есть. Можем начинать.       Услышав про "жертву", Санс задергался в чернилах, как рыба в сети. Однако, когда увидел, кому его презентуют в качестве жертвы, резко замолк и начал глупо улыбаться. И несмотря на то что через пять минут на Бабочку был надет весь арсенал, Санс в себя не пришел. Он хотел быть жертвой. И ни о чем другом думать, кроме как о прелестном создании перед собой, он не мог.       Инк тоже. Все эти ремешки, и цепи, и наручники, и прочее подчеркивали изгибы женского тела и обещали влажные сны.       Следующее купание было парным.       Немного придя в себя, Инк отправил пускающего слюни фелл Санса обратно в его мир. Свой дом решил забаррикадировать и уйти проверять миры, заодно и голову проветрить. А главное, пнуть всех, кто хоть как-то может колебать равновесие мультиверса, и потребовать присмотреться к «весам мирового порядка». Не отскочили ли болтики, не отвалились ли чаши, может, есть какие симптомы начинающегося катаклизма?       — Мне надо идти. Правила поведения, думаю, знаешь?       — В тапки не гадить, на ковер не ссать?       — А еще не выходить, — фыркнул Инк. — Не хочу вернуться и обнаружить полный дом мужиков, поющих тебе дифирамбы.       Защиту установил с запасом на трех Эрроров. Со вздохом заметил, что если прекрасная особа захочет нарушить домоседство, то подобная мелочь ее не удержит.       «Весы» проверили, но в очередной раз никаких отклонений не нашли. Потому штатно прогулялись по мирам и разошлись.       Бабочка никуда не ушла и кучи мужиков не привела. Весь день она валялась на диване и смотрела через порталы на миры. Да, все еще в откровенной футболке на голое тело и в ремешочках, цепочках, ошейнике…       Инк тяжело вздохнул. Ограничители не работали, вообще никакого толку от них не было.       — Как работа, милый? — сладко пропела девушка.       — А как домашние дела, дорогая? — подыграл он ей.       Бабочка фыркнула и растерянно посмотрела в сторону кухни.       — Думаю, та комната тебе дорога. Не жди, будто готовить буду я.       — Не умеешь?       Бабочка неловко улыбнулась и пожала плечами, отчего рубашка чуть оголила плечико.       — Научить?       Инк умел готовить и весьма неплохо. Он развлекал себя самыми разными квестами, и один из них был «повтори все рецепты из кулинарной книги». Потому ему было что показать, о чем рассказать и чему научить.       Вдруг Бабочка стала просто девочкой, которая, разинув рот, набирается нового опыта. Она с удовольствием слушала, пыталась повторить за ловкими движениями хранителя и раз за разом создавала весьма неловкие ситуации. То водой обольется, и мокрая футболка соблазнительно облепит косточки, то сливками испачкается и эротично начнет их слизывать, то попытается вытереть пол тряпкой…       Выдержка Инка каждый день проходила проверку на прочность. И выдержала.       В общем, сожительство с королевой соблазнения было очень занимательным опытом.       Инк начал относиться к этому, как к игре: соблазнись или удержись. И чем дольше он удерживался, тем проще становилась игра. Ежедневные подкаты наглой Бабочки стали приятным дополнением жизни, от которых на лице все чаще появлялась усмешка: «Так просто меня не возьмешь».       Бабочке тоже нравилась эта игра. Она стала куда проще себя вести и перестала совершать опрометчивые поступки. Казалось, ее улыбка почти искренняя.       День за днем игра набирала обороты, а затем Бабочка вдруг перестала напирать. Она все еще вызывала восхищение и желание, но больше не пыталась сломить и подчинить его, и Инк мог более не опасаться за свой разум. Вместо этого он стал опасаться за Бабочку.       Казалось, на смену саморазрушению пришло смирение. А может, апатия? По ней не скажешь, конечно, но Инк достаточно изучил гостью, чтобы сразу забить тревогу. Слишком долгий взгляд в никуда и замирание на одном месте не могли сулить ничего хорошего. А значит, надо чем-то отвлечь гостью от назойливых дурных мыслей. Он стал активно подбирать ей хобби.       Бабочка с удовольствием пробовала новое. Но создание чего-либо не получалось у нее от слова совсем. Пару раз приходилось тушить кухню: да, готовка не для нее. Бисер рассыпался, у конструктора терялись детали, пазлы не складывались, а краски пытались сбежать. Она умела шить, но от создания кукол открестилась, а когда Инк предложил шить одежду, так сильно побледнела, будто собиралась упасть в обморок.       — Может, тебе миры разрушать? — наполовину в шутку предложил хранитель после уборки клея с потолка. Печальный результат попытки в папье-маше.       Бабочка покачала головой:       — Я больше не хочу этого делать.       Пришлось Инку смириться и оставить гостью вариться в котле безделья и мучительных мыслей, которые периодически отражались в глубине ее прекрасных глаз. Он знал, как порадовать: найти способ ограничивать дурманящую сознания магию. Но пока ни один из ученых, которых озадачили этим делом, не нашел достойного решения. А еще эти самые ученые вдруг заметили какую-то странность. Она в общем была всегда, но только сейчас бросилась в глаза.       Если пойти вправо по мультивселенной, из мира в мир, то рано или поздно вернешься в тот же самый мир. Если пойдешь влево и очень долго будешь идти, то придешь туда, откуда шел. Шар? Нет. Если попытаться пересечь мультивселенную по диагонали, зная что там вдалеке мир Б, а ты идешь из мира А, то, совершив круг, придешь обратно в мир А, так и не дойдя до Б. Потому что их мультивселенная не шар, и даже не овал, а тороид. То есть кольцо, полое внутри. Полость внутри — пустота. Миры располагались со всех сторон кольца вокруг этого черного ничего. И это ничего нельзя было увидеть. Наверное, из Нулевой Бесконечности реально рассмотреть причудливую форму мультиверса, но не изнутри. Даже сам Инк узнал о причудах формы, лишь вплотную занявшись вопросом и подключив к этому делу всех путешественников.       Мирное время — надо как-то развлекаться.       Так вот, та самая часть неизвестного внутри тороида раньше вела себя тихо-мирно, и ее едва можно было ощутить при помощи ОЧЕНЬ тонких приборов, способных уловить малейшие колебания. Сейчас эти колебания ловили приборы попроще. И это напрягало.       — Вы все еще считаете, будто Бабочка лжет о возможном конце? — мрачно интересовался Инк у друзей.       Те лишь отмахивались: они продолжали считать угрозу симптомом умопомешательства.       Кстати о нем. Со временем ум прояснялся. Блу и Найтмер пришли в себя. Оценив умение мыслить здраво, они держались подальше от пустоты Инка, опасаясь рецидива. Иногда их против воли тянуло к гостье, но крепкая многослойная защита не давала совершить глупость. Сама гостья продолжала жить в доме Инка и не спешила покидать уютное убежище.       — Они все еще мне не верят, — сказал страж, переступая порог дома.       — А должны? — Бабочка лежала на горке комиксов и тратила время впустую. Как в общем и всегда.       — Я надеялся на это.       — Смирись, Инк. Твоему мультиверсу ничто не поможет.       Инк нахмурился и твердой походкой подошел к гостье, сел возле нее.       — Помоги ты.       В ответ лишь качание головой:       — Я не та, кто нужен. Я несу хаос, а не разрушение. А вам нужен нормальный разрушитель.       — Но может, ты знаешь, где его взять? — не сдавался Инк.       — В Нулевой Бесконечности, конечно же, — Бабочка не смотрела на стража: она продолжала листать яркие страницы, поглощенная чужими историями.       — Так может, ты могла бы привести оттуда…       — Нет, милый, я не могу туда вернуться просто так. Я не путник, я лишь житель Нулевой Бесконечности. Меня пригласили — я приглашение приняла, стала вашим гостем. Но назад мне нужен либо коридор, либо чтобы Нулевая Бесконечность сама меня забрала. В прошлый раз это случилось, когда мультивселенная схлопнулась. Я рассказывала.       — Да, рассказывала, — буркнул Инк, мрачнея на глазах. Он не мог принять столь равнодушного отношения к смерти целого мультиверса.       — А если я сам буду разрушать миры?       Бабочка заинтересованно посмотрела на него и вновь покачала головой.       — А ты знаешь, какие именно миры нужно уничтожать? Не думаю, хранитель.       — А ты знаешь? — с надеждой спросил Инк. Но его надежды были разрушены ответом Бабочки.       — Для того чтобы знать, надо быть связанным с вашей мультивселенной крепкой связью, потому твой план «я показываю, ты разрушаешь» не сработает. И, повторюсь, я не хочу больше разрушать миры.       — Это из-за твоего родного мира?       Бабочка передернула плечами, и края ее татуированных крыльев показались из-под майки. Родной мультиверс она по-прежнему в разговорах не упоминала.       Несмотря на то, что воспоминания о родном доме ранили ее, Инк продолжил:       — Я понимаю. Твоя мультивселенная погибла из-за тебя. Понимаю, что тебе больно, и вовсе не хочу настаивать, но…       — Оставь это. Просто проживи остаток жизни как хочешь. Насладись по полной.       — Не могу! Пойми: на кону жизнь МОЕЙ мультивселенной. Всех, кого я знаю. Миров, которые имеют будущее. Разве имею я право сдаться?       Бабочка, казалось, хотела что-то сказать — может, сострить или утешить, а может, у нее появилась идея, — но она удержала рот закрытым. Лишь вновь пожала плечами: «Хочешь — сдайся, хочешь — борись. Я-то тут причем?» Вновь сделала вид, будто все происходящее нисколько не трогает ее. Но Инк углядел сомнения прекрасной особы и мысленно возликовал. Он надеялся расшатать неприступную стену и обнажить сочувствующее нутро.       Инк верил, что таким образом поможет и мультиверсу, и Бабочке. Другой вопрос: сколько времени нужно на подобное расшатывание, и сколько у них осталось?       Мультивселенная дала ответ.       У хранителей состоялся напряженный «диалог» с командой кошмаров, которые вознамерились захватить пару новых миров и еще десяток подпортить. Естественно, получили отпор.       Тот мир стоял на внутреннем ободке кольца. По сути, как и другие миры внутреннего ободка, был ближе всего к внутренней пустоте.       Первые странности произошли никем не замеченные: разгорячённым бойцам за мир и кошмарам было не до наблюдений.       По своду пещеры прошлась рябь. Будто некто уронил в воду камешек. А вода вдруг мгновенно замерзла, сохраняя неровности расходящихся кругов. Вот только вместо воды камень, на мгновение ставший жидким и податливым, а потом вспомнивший о том, что порядочные поверхности пещер себя так не ведут.       Битва завершилась ничьей, и стороны разошлись зализывать раны. И только внимательный Блу обратил внимание на изменившийся свод.       — Ребят, а раньше так было?       Дрим и Инк задумчиво пожали плечами. Мало ли как придумал автор этого мира? Может и было. Да даже если нет, подобные мелочи не казались угрожающими и быстро забылись.       В отличие от следующих.       Это случилось опять на внутреннем ободке. Мир был посвящен индейцам и ковбоям, потому полем брани стала прерия. Ее перепахали лучи бластеров и кости, то тут то там лежали раненые бойцы с разных сторон, и одним из таких бойцов был Киллер. Он смотрел в небо и думал, что видит нечто интересное. Облака вдруг перестали походить на самих себя, стали слишком плотными и сменили цвета. А затем упали вниз каменными обломками, едва не раздавив дерущихся.       — Это выглядит интересненько, — хохотнул не сдвинувшийся с места Киллер.       Остальные его радости не разделили.        — Что за хрень?! — ужаснулся Даст, отскочивший в последний момент от падающей на него глыбы.       — Может, создатели внезапно внесли изменения в мир? — предположил Блу, уворачиваясь от еще одного массивного камня.       — А может, Бабочка права, — упрямо напирал Инк, отбивая камень кистью.       В этот раз Дрим ничего не сказал против. Камни с неба в уже устоявшемся мире — это реально странно. Всмотрелся в небо и угрюмо заметил:       — Найт, кажется, нам снова не до дележки влияний.       Повелитель кошмаров пробурчал нечто невнятное, отряхиваясь от каменного крошева. Посмотрел в небо, но ничего необычного не увидел, лишь чистое голубое небо. Окаменевшие облака больше не падали.       — С чего вдруг?       — Инк полагает, что нас ждет новая беда. Его в этом красотка убедила.       Упоминание гостьи взбудоражило плохишей, и они бодро скучковались возле босса и стали жадно искать взглядом чернокостную обольстительницу.       — Что она предрекла? — заинтересовался Найтмер.       — Что мы все умрем, — нервно хохотнул Дрим. — Нас этим наш Эррор пугал, теперь она.       — И что же станет причиной гибели?       — Нарушенный баланс, — вклинился в разговор яблочных братьев Инк. — Эррор был его частью, и раз его больше нет, баланс нарушен. К сожалению, никакой конкретики. Она лишь эротично пожимает плечиками и хлопает глазками вместо ответа.       Кошмары представили и поплыли.       — То есть у нас есть проблема, — Найтмер вернулся в состояния адекватной личности. — Вернее, может быть есть. Согласитесь, камни с неба не самое опасное, что мы видели.       — Но в сочетании с волнениями из центра тороида, согласись, напрягает, — Инк сложил руки на груди и вновь посмотрел в небо. — Пока трудно говорить «мы все умрем» и паниковать, но, Найтмер, давай, как в прошлые разы, зароем топор войны и постараемся понять: действительно ли нам есть, чего бояться. Если все окажется просто игривым бредом Бабочки, я буду только рад. Но если нет, мы вовремя найдем проблему и постараемся ее решить.       — А эта твоя Бабочка предлагала решение? — Хоррор потирал ушибленную голову. Ему не понравился новый вид осадков.       — Да, она говорила: нам нужен Эррор. Но когда я предложил ей стать нашим новым Эррором, она открестилась, отсмеялась и сказала, что ей хочется в могилу вместе с нами, — Инк нервно передернул плечами. — Короче, вариант с коллективным самоубийством ее более чем устраивает.       Хранители и кошмары обменялись одинаково напряженным взглядами и пообещали проверить по своим каналам, какие странности происходили в последнее время. Любые, так как пока было совершенно не ясно, чем им грозит смещенный баланс.