Проклятие Железного Майка

Легкое потрескивание остатков дров в костре разбавляло мертвую тишину. Огненные языки развевались на ветру, освещая небольшой участок местности, попутно окутывая его едва ощутимым теплом. С каждым часом ветер становился все сильнее, а ярких огней в округе становилось все меньше. Прошло уже около двух недель с того момента, как Дикон последний раз видел Шиззо. Сент-Джон искренне радовался тому, что за это непродолжительное время никто не принес в лагерь той вести, которая поставила бы под сомнение все его слова и речи. Никому из его лагерных товарищей еще не возникло надобности отправиться слишком далеко от нажитого местечка, все занимались своими делами и пытались делать упор на разведение хозяйства, чтобы в один прекрасный момент не сожрать друг друга. Да и если бы кто-то решил заявиться в северную часть штата, Дикон бы узнал об этом одним из первых. По крайней мере, он на это очень сильно надеялся. В первое время после всех событий, произошедших близ лагеря на Даймонд-Лейк, Дикону безумно хотелось вернуть все на свои места — вернуться в уже ставший родным Лост-Лейк, окунуться в обычную лагерную жизнь со всеми их незначительными, мелкими делами и продолжить заниматься тем, чем он промышлял до появления в его жизни лагеря ополчения с их чудаковатым полковником, грезившим идеей геноцида. Но спустя несколько дней Сент-Джон понял, что спокойная и размеренная, плавно идущая своим чередом жизнь совершенно не для него, и просто так сидеть за оградой лагеря целыми днями он попросту не может. С того момента он чаще стал выбираться на вылазки, выполнять, пускай и глупые, но хоть как-то отвлекающие задания лагеря, зачищал повсеместные и постоянно мешающие спокойно проехать гнезда фриков. Теперь, замечая вдалеке орду, Дикон разворачивал байк на 180 градусов и через полчаса возвращался с тонной самодельной взрывчатки, провоцируя и уничтожая орды, ведь чем дольше он был вне лагеря, тем меньше он погружался в поток бесконечно терзающих разум мыслей. Но тем не менее Дикон всегда возвращался в одно и то же время, осторожно переступал скрипящий порог хижины и обессиленно валился на кровать — не на ту, где спала Сара, а на соседнюю, чтобы не разбудить супругу. Он постоянно ворочался и, несмотря на усталость, никак не мог наконец погрузиться в царство Морфея, ведь именно поздней ночью самые коварные и цепкие мысли прочно заседали в его голове, не давая шанса отделаться от них. Дикон все чаще стал ловить себя на мысли, что думает о Шиззо — во времена их вражды между ними существовала некая очень сильная связь — дикая, животная ярость, в порыве которой они, пожалуй, могли бы загрызть друг друга как обезумевшие звери, но Дикон оборвал эту ненависть на корню, установил между ними нейтралитет — словесный договор, и у Сент-Джона даже не возникало мысли о том, что Шиззо мог нарушить их уговор. Он ведь мог заявиться в лагерь с кучкой новых друзей-отморозков и перестрелять добрую половину жителей Лост-Лейка, а потом словить шальную пулю и умереть уже по-настоящему. Но Дикон все еще сохранял крепкую веру в рассудительность своего старого врага и сразу же отмел такой вариант как можно дальше. Он до сих пор помнил это хитрое “увидимся”, брошенное Реймондом, и его силуэт, стремительно скрывающийся в непроглядной ночной тьме. Что он, блять, имел ввиду? Дикон был на сто процентов уверен, что это была очередная манипуляция со стороны Шиззо — они договорились о мире без насилия, но никто не говорил о том, что они не могут насиловать друг друга морально, через мысли. Мысленно подведя итоги очередных ночных размышлений, Дикон громко вздохнул и, повернувшись лицом к стене, уснул.

***

Последнее бревно в небольшом костре окончательно сгорело, превратившись в жалкую кучку угля, и холод с новой силой начал подступать к телу. Шиззо недовольно поежился и уже собирался уйти в чуть более теплое здание, когда его взгляд остановила красная ткань, из последних сил удерживающаяся на ветке дерева. Реймонду невольно вспомнилась красная бандана, торчащая из кармана Дика, которая постоянно привлекала к себе внимание и мешала сосредоточиться на чем-то важном. Иногда он задавался вопросом о значении всех тех тряпок, что таскал на себе Сент-Джон: часть из них он определенно помнил когда-то давно, но к этому времени забыл, а другую часть и не знал вовсе. — Тебе, наверно, досталась самая теплая хижина, и, конечно же, тебе НЕ нужно думать о том, как согреть свою задницу, — выкрикнул в пустоту Шиззо, ощущая, как в груди неприятно защемило. Нет, он вовсе не скучал по лагерной жизни и своим бывшим “друзьям”, ему доставляла удовольствие его свободная жизнь, где никто не имел права сказать ему, что делать, а что нет. Разве что иногда его посещали мысли о том, что было бы достаточно неплохо, если бы Дик хотя бы раз попробовал отыскать его, чтобы убедиться, что его не сожрала местная стая клыкачей. Шиззо вовремя отгонял от себя подобные мысли, считая их бессмысленными — он уже пару дней как не возвращался на лыжную базу, просто потому что не хотел. Туда действительно не заявлялся никто, даже отбитые на всю голову мародеры, а в одиночестве и свихнуться можно. Сейчас он засел в южной части штата, но все еще достаточно далеко от всех лагерей, члены которых потенциально могли раскрыть их с Диком аферу. Несмотря на то, что потаенные уголки сознания радостно реагировали на вероятную возможность испортить еще чью-либо жизнь, в случае провала сильнее всего пострадал бы он сам, потому рисковать не было смысла. Последний раз оглянувшись на догоревший костер, Шиззо быстрым шагом направился в свое временное убежище.

***

— Что ты там делаешь? — Дикон обошел супругу и недоуменным взглядом уставился на стол, заваленный тонной бумаги с записями на латыни, над которыми с сосредоточенным видом стояла Сара. — Я кое-что придумала, мне нужно будет, чтобы ты снова достал мне пачку дрожжей, как в тот раз, — не отрываясь от бумаг протараторила девушка. — Хорошо, но, — Сент-Джон задумчиво сдвинул брови, предчувствуя скорый наплыв очередных ненужных воспоминаний, — где? — Я отметила на твоей карте нужное место, пока тебя не было. Это далековато отсюда, когда-то на этом месте были пекарня и парочка магазинов неподалеку, там обязательно должны заваляться дрожжи. Не будут же фрики печь пироги? — Ну, в зависимости от того, насколько они эволюционировали, — шутливо произнес Дикон и потянулся за картой, чтобы точнее рассмотреть нужное место. Сегодня у него было хорошее настроение, и очередной повод вырваться из лагеря он бы ни за что не упустил. Отъехав от Лост-Лейка на приличное расстояние, Дикон почувствовал легкое облегчение, но это чувство длилось сравнительно недолго, пока в его кармане не зашипела рация — Коупленд и его вездесущее радио. Помнится, своим бесконечным бубнежом Марк доставал его даже на территории бывшего лагеря ополчения. Мысль об ополчении прочно связалась с мыслью о том, где же сейчас находился Шиззо. Дикону определенно стоило выделить несколько часов из своего не слишком плотного графика, и проехаться до лыжной базы, хотя бы для того, чтобы убедиться, что Реймонд не валяется в какой-нибудь канаве. На подъезде к обособленному островку из пяти расположенных недалеко друг от друга зданий, Дикон сразу подметил нужное ему строение. Быстро соскочив с байка, Сент-Джон, наученный горьким опытом, не решился идти по открытой дороге и предпочел обойти ее сбоку. Проходя мимо самого низкого здания, Дикон с удивлением обнаружил еще недавно выгоревший костер. Это могло означать только одно - он здесь не один. Полуразвалившаяся конструкция, что находилась ближе всего к костру, казалась неприступной крепостью — три раза ее обойдя, Дик так и не нашел входа. Чуть позже, заметив лазейку в стене, со стороны которой доносился едва различимый шум, Сент-Джон снял пистолет с предохранителя и начал осторожно пробираться внутрь дома. Успешно пройдя препятствие, Дикон резко развернулся, и холодное дуло чужой винтовки больно врезалось ему в плечо. Шиззо держал в руках свое любимое оружие, которое он успел забрать до того, как его вышвырнули из лагеря, и удивленно смотрел на Дикона, который в свою очередь был удивлен ничуть не меньше. — Дикон Сент-Джон, — притворно-слащаво протянул Реймонд, поспешно убирая непригодившуюся винтовку себе за спину, — какими судьбами? — с этими словами Шиззо схватил Дика за запястье и бесцеремонно притянул того чуть ближе к себе. — Хорош уже торчать в этой дыре, не ровен час эта халабуда развалится. — Что-то не похоже, что мы в северном регионе, — с долей укора произнес Дик, отходя от своеобразного прохода в дом и направляясь прямо по коридору. — Ты теперь тут живешь? — Я тут всего три дня, — пробурчал Шиззо, плетясь следом за Диком и снова натыкаясь взглядом на гребаную красную бандану. То, что увидел перед собой Дикон, проходя через выбитый дверной косяк, трудно было назвать остатками жилища. Шиззо был прав — казалось, будто это здание развалится прямо сейчас, но тем не менее, фрики не смогли пробраться в него и засрать тут все к херам. Видимо, не настолько уж они и эволюционировали. Дик не планировал осматривать помещение дальше, подсознательно понимая, что эта комната была единственной пригодной для кратковременного проживания. Обстановка как нельзя лучше отражала количество дней, в течение которых здесь обживался Шиззо — куча разных одеял, накиданных на некое подобие кровати, несколько банок из-под чего-то более-менее съедобного и, конечно же, пара пустых бутылок из непрозрачного стекла — все почти так же, как было в его хижине, когда Дикон заходил туда последний раз пару недель назад. Оторвавшись от лицезрения повседневности такой непредсказуемой личности, как Шиззо, Дикон поймал себя на мысли, что лучше не выпускать его из поля зрения, хотя бы на первое время. Резко развернувшись на 180 градусов, Дик врезался своим лбом в лоб стоящего сзади Реймонда. — Может еще станцуешь здесь? — недовольно прикрикнул Шиззо, касаясь пальцами ушибленного места. — Я не ожидал, что ты будешь дышать мне в спину, — ответил Дикон, потирая задетый лоб, — Я вообще сюда не за этим пришел. — Его озадаченный взгляд сменился на спокойный, когда он увидел в глазах Шиззо заинтересованность. — Мне нужны дрожжи. Вся серьезность тут же улетучилась с лица Реймонда, будто бы ее никогда и не было в помине. Парень с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Дикон заметил это и с каменным лицом добавил: — Я серьезно, Шиззо. Это нужно для исследования. — Вы все еще пытаетесь вытащить этот мир из дерьма? Лучше бы пожрать с них приготовили — Дикон уловил интонацию, с которой Реймонд произнес эту фразу. Несмотря на то, как легко он убегал из лагерей, все-таки было что-то, что в них его сильно привлекало. Возможно, он просто начинал скучать по людям. На улице послышался отвратительный и до боли знакомый крик, сопровождающийся глухими звуками чавканья. Дикон заметно напрягся и потянулся за пистолетом, но Шиззо перехватил его руку, останавливая на полпути. — Они не пройдут здесь, — чуть тише сказал он. — Я проверял. Привычка не доверять Шиззо и интерпретировать его слова с точностью до наоборот еще не успела покинуть Дикона, но он все же убрал руку, все еще готовый в любой момент повторить свое действие снова. — Много здесь гнезд? — он осторожно прошелся к разлому в стене, из-за которого можно было лицезреть полную картину происходящего. — Парочка возле пекарни и одно в соседнем доме, — безучастным голосом произнес Шиззо, переводя взгляд на фрика. — Тогда это будет несложно, — он развернулся и уже собрался уходить, как вдруг услышал за своей спиной возмущенный возглас: — Эй, — Реймонд сделал один шаг навстречу и, поймав на себе недоуменный взгляд, продолжил. — Я иду с тобой. Переходить на питание солнечной энергией в мои планы не входило, — Дикон вновь глянул на пустые бутылки и счел этот довод весомым. Он немного колебался, принимая окончательно решение: идея идти на какое-либо дело вместе с человеком, который только и делал, что подставлял его — претила, но вряд ли он мог бы запретить Шиззо идти за ним, особенно с учетом того, как близко располагались эти объекты. — Ладно, — выдохнул Дикон, и поспешил добавить, — но только без выкрутасов, — и демонстративно махнул пистолетом, на что Реймонд в примирительном жесте поднял руки. Недоверие, сквозившее в словах собеседника, неприятно кольнуло, но было абсолютно оправданным. Спустя пару минут они уже осторожно пролезли через дыру в стене и оказались на улице, в компании с сонными, но агрессивными фриками, кое-как переставляющими свои костлявые ноги. Кроме режущих слух воплей, они не создавали абсолютно никаких проблем. Пара ударов битой с заколоченными в неё гвоздями, и несуразные твари безвольно валялись на земле вместе со всем остальным отребьем. Небольшая пекарня, от которой уцелела только часть вывески, представляла собой маленькое здание с огромными деревянными дверями - очень странное дизайнерское решение. Пару раз подергав двери за ручки, Дикон с досадой понял, что без боя в это здание не прорваться. К своему удивлению, он не нашел ни одного окна, которое могло бы пролить свет на ситуацию, происходящую внутри. — Это нормально, что это единственный куст по всей округе? — Дикон повернулся в сторону Шиззо, который примостился на корточки рядом с растением и начал перебирать его ветки. — Ге-ни-аль-но. Сент-Джон присел рядом и увидел, как из-за отодвинутых веток куста выглядывает заколоченное вентиляционное отверстие. Крепление болтов было очень прочным и сделанным совершенно не наспех, а сама вентиляционная шахта была достаточно широкой по сравнению с обычными. — Я поищу в машинах гаечный ключ, — Сент-Джон спешно развернулся в сторону разбитого транспорта, но Шиззо придержал его за локоть. — Слушай, если хозяин этой херни, — он указал пальцем на пекарню, — не хочет, чтобы кто-то туда заходил, то, может, и не надо? — Как быстро ты сдаешь позиции, — сыронизировал Дикон. — Испугался старой развалины? — Мне, в отличие от тебя, здесь еще ночевать, — Реймонд намеренно проигнорировал самодовольную ухмылку, появившуюся на лице собеседника, вместе с его репликой. —Ты ведь даже не знаешь, что там. — И у меня есть отличная возможность это узнать, — Дикон неспешно высвободился из хватки новоиспеченного напарника. — И найти дрожжи. Реймонд демонстративно закатил глаза и, не предпринимая больше никаких действий, проводил взглядом спешно удаляющегося Дикона. И чего это он так печется о нем, озвучивая абсолютно очевидные вещи? От этого места разило опасностью, и отговорка Дика совершенно не убедила его в целесообразности нахождения здесь их обоих. Кто бы ни обитал на этом заброшенном участке, он явно не хотел, чтобы его тайны стали достоянием общественности, пусть и в лице всего двух человек. От мыслей об этом где-то внутри затесалось отвратительное, скребущее чувство, нарастающее с каждой секундой пребывания вблизи этого здания. Но голод был сильнее: последняя банка консервов кончилась вчера вечером. Дикон уже нашел гаечный ключ и с энтузиазмом пытался вскрыть заколоченную вентиляцию. Он будто бы совсем не боялся. Интересно, это он так ради своей жены старается? Или ему просто надоело каждый день видеть и слышать отвратительных мертвяков, постоянно норовящих испортить планы? Шиззо не знал ответов на эти вопросы, и не горел желанием узнавать — просто глупые мысли лезли в голову. С характерно громким звуком железное ограждение отвалилось и открыло дорогу в небольшую вентиляционную шахту. Дикон поднялся на ноги, отряхнулся и с самодовольным видом констатировал: — Все-таки сработало, — и перевел взгляд на Шиззо. — Я туда не пролезу, - произнес он, разводя руки в стороны. "И не полез бы. В здравом уме так точно" - добавил уже про себя. Лезть в самое пекло без особой нужды было не в его правилах. В конце концов, это Дик искал себе приключения на жопу. И дрожжи. — Не засиживайся там долго, — крикнул в спину Шиззо, когда Дикон уже почти скрылся из виду. Перспектива стоять и ждать на улице не доставляла никакого удовольствия. Тем временем Дикон преодолел вентиляционную шахту и осторожно спрыгнул чуть раньше, чем она закончилась. Он оказался в очень хорошо оборудованной комнате, больше походившей на лабораторию. Не узнать следы недавнего человеческого присутствия было достаточно сложно - на столе в таком же хаотичном порядке лежали бумаги с записями, похожие на те, что Дикон видел сегодня утром у Сары, а в углу валялось множество скомканных бумажек. Вся эта картина совершенно не вязалась с представлениями о заброшенной пекарне, которая, к слову, снаружи выглядела в тысячу раз хуже. Сент-Джон осторожно подошел к столу и, как очень часто случалось, когда дело касалось науки, ничего не понял. Надписи были хаотичные и наполовину совершенно неразборчивые, будто в пишущего периодически вселялся бес. Рядом валялись шприцы с разноцветными жидкостями, а в конце небольшой комнаты остались следы плохо вытертой крови. Вполне можно было подумать, что в этом месте обжился самый обычный наркоман, но Дикон был уверен, что все здесь не так просто. Отбросив все свои догадки, Сент-Джон направился в сторону железной двери, замком которой служила уже очень знакомая система безопасности в виде небольшого сканера отпечатков пальцев, отсвечивающая легким голубоватым светом - Айри. — Дикон Ли Сент-Джон, номер 5 4 2 9 0 0 9, — Дик приложил ладонь к сканеру, и был искренне удивлен тому, что он все еще помнит этот номер и тому, что это вообще сработало. Система не подала никаких голосовых сигналов, но дверь с характерным тяжелым звуком отодвинулась на пару сантиметров назад. Дикон наконец-то попал туда, куда первоначально собирался попасть — в старую, полуразвалившуюся пекарню. Он повернулся назад и заметил, что если задвинуть дверь — она станет стеной. Если бы он смог попасть через главный вход, то никогда бы не догадался, что на этом месте вообще может быть что-то, кроме, очевидно, стены. Дикону совершенно не хотелось думать о том, что происходит в этом месте, кто тут живет, и почему система научного центра в нескольких часах езды отсюда работает в этой глуши. Ему просто нужно было принести дрожжи для Сары и не оставить следов своего присутствия, чтобы не возникло новых проблем. Он прошел в первую комнату, которая, предположительно, раньше являлась кухней, и она, в отличие от тайной комнаты, действительно была заброшена уже как минимум пару лет. Внимание Дикона привлекла странная выемка возле небольшой квадратной рамы с левой стороны комнаты. Он осторожно надавил на выступ и чуть не потерял дар речи, когда тяжеленная ширма опустилась, представляя взору небольшое круглое окно. Наверняка, если бы он прощупывал каждый кирпичик с внешней стороны здания, то заметил бы небольшие расхождения в том месте, где оно находилось. Но имитация кирпичной стены оказалась настолько правдоподобной, что Сент-Джон сначала подумал о том, что уже совсем слетел с катушек. Он еще раз осмотрел окно — на нем не было ручек, но его можно было подцепить пальцами и открыть. Перед тем, как сделать это, Дикон вернулся и захлопнул дверь, про себя решив, что вылезет через вентиляцию, которая все же доходила и до этой комнаты. Ему очень не хотелось посвящать Реймонда во все те вещи, которые он только что обнаружил, поэтому, убедившись, что все выглядит вполне себе развалено, Дикон подозвал его и подождал, пока тот перелезет через окно. Благо, вопросов, связанных с магическим появлением окна, в сторону Дика не последовало. Вместе они осторожно прошли в соседнюю комнату, которая, по всей видимости, предназначалась для складирования всех пекарских принадлежностей. Дикон заметил пару пачек дрожжей, лежащих на самой верхней полке, и, успешно сбив их рукой, положил к себе в походный рюкзак сразу несколько. Когда он развернулся, чтобы посмотреть, что сейчас делает Шиззо, то увидел последнего с кучей каких-то банок - консервов и газировки. Он еле удерживал в руках то, что собрал, придерживая последнюю банку подбородком, и быстро пробегал глазами по полкам, пытаясь отыскать там что-нибудь еще. Да уж, такое ограбление точно не останется незамеченным - Дикон пытался отвлечь себя любыми мыслями, пусть даже о НЕРО, чтобы не думать о том, что Шиззо приходится туго с едой — быть матерью Терезой не входило в его планы. По крайней мере, сегодня уж точно. — Давай уже свалим отсюда побыстрее, эта ебучая пекарня мне нихера не нравится, — констатировал Шиззо и аккуратно развернулся, чтобы не выронить банки. Дикон молча проследовал за ним и, дойдя до окна, протянул ему свой рюкзак. После чего, отказавшись принимать его обратно, получил недоуменный взгляд. — Должен же кто-то вернуть все на свои места, — пояснил Сент-Джон, и Шиззо немного напрягся — такая забота об исходном состоянии старой развалины вызывала много вопросов. Когда Шиззо скрылся за углом дома, Дикон принялся зачищать все следы своего присутствия и всей душой надеялся, что здесь не было скрытых камер. Крепко закручивая болты на железке, закрывающей вентиляцию, он думал о том, осталась ли в его рюкзаке запасная рация. Предположения о том, кто мог быть хозяином найденной лаборатории, не предвещали ничего хорошего, и последствия сегодняшних поисков дрожжей могли быть очень разными для них обоих. Вернувшись обратно, Дикон застал Шиззо сидящим на кровати и уставившимся в одну точку. Воспользовавшись этим, он подошел к своему рюкзаку и, покопавшись в нем минуту, выудил оттуда старую рацию. Ему потребовалось некоторое время, чтобы настроить ее и зашифровать канал связи. — Кхм, — подал признак своего присутствия Сент-Джон, тогда как Шиззо неспешно перевел взгляд на него, все еще думая о чем-то своем. — Я настроил ее на нужный канал, — он протянул рацию, — чтобы ты мог связаться со мной, если понадобится. В крайнем случае, - произнес он нарочито подчеркнуто. Шиззо лишь устало усмехнулся и взял рацию в руку, вертя ее в разные стороны. Привыкший подстраиваться и лавировать, он был полностью дезориентирован. Ложь всегда была его верным спутником, и он всегда знал, как именно нужно извернуться, чтобы достичь желаемого. Но что-то пошло не так, и теперь изворачиваться было не перед кем. Пожалуй, сейчас ему были закрыты дороги абсолютно во все имеющиеся более-менее известные лагеря. Даже Такер, которой не было дела до того, кого принимать на службу, отказалась бы от его кандидатуры после совершенных им поступков: теперь дурная слава следовала за ним по пятам. Никто не доверил бы ему управление лагерем, а ковыряться лопатой в земле для него было слишком унизительно. Примкнуть к мародерам ему не позволяло раздутое самомнение: эти сборища отребья никогда не стали бы ему ровней. Единственный, с кем он мог налаживать контакт — Дикон Сент-Джон, которого он до недавнего времени презирал каждой клеткой тела. И лучшим решением было бы его хотя бы не бесить. В противном случае общаться ему останется разве что с фриками. Поэтому Реймонд бесился сам: за то, что проклятый номад не прикончил его в той мясорубке, за то, что сейчас он вынужден лебезить перед ним, чтобы не свихнуться от одиночества и за то, что сам довел ситуацию до этого. А теперь ему, кажется, снова придется искать себе ночлег, потому что чертов Дикон заявился сюда и повскрывал чьи-то вентиляционные лазы.  Реймонд еще раз прокрутил рацию в руке перед тем, как заметить на себе задумчивый взгляд. Дикон одновременно хотел считать все его мысли и забыть о самом факте возникновения такого желания в собственной голове. Он не знал, как далеко зашел Реймонд в своих размышлениях, но почему-то был уверен, что тот думает сейчас не только о пекарне. Ему была прекрасно знакома эта безумная система, которая совместно с бездельем создает в голове человека проблему вокруг своего собственного "я" и заставляет его бесконечно копаться в чертогах своего разума, ища причины тех или иных поступков — он сам страдал от этого. А времени у Реймонда на это выдалось предостаточно. Дикон не преследовал цель свести своего бывшего врага с ума, но где-то в потаенных уголках сознания эта мысль пробуждала в нем толику злорадства: отличная была бы месть, не правда ли? Но сейчас он просто оставался здесь, чтобы убедиться в том, что Шиззо не сблизился с кем-нибудь настолько, чтобы потерять в нем необходимость. Это то, чего категорически нельзя было допустить. И рация играла здесь далеко не последнюю роль — в этом не было сомнений.  — Мне пора, — отчеканил Дик, вглядываясь в разлом внутри здания: время близилось к полудню.  — Что, уже не терпится вернуться в пригретое местечко? — съязвил Реймонд, ловя себя на том, что фраза прозвучала достаточно колко.   — Когда-то это “местечко” было пригрето и для тебя, — без тени эмоций произнес Дикон и направился к выходу, всем свои видом показывая, что их диалог окончен.  Всю дорогу до Лост-Лейка он думал о том, что пора бы уже заняться делами лагеря - зачистки орд, конечно, немного помогали, да и на дорогах стало куда безопасней, но все же основной его задачей была организация лагеря изнутри. Помнится, Майк говорил, что если они не займутся хозяйством прямо сейчас, к следующей весне никого из них уже не останется. Солнце еще не скрылось за горизонтом, и Дикон решил, что у него еще достаточно времени, чтобы навестить Бухаря на ферме, а после и заехать к Рикки и Эдди, чтобы осведомиться о достаточности лекарств в лазарете и об общем состоянии лагеря.