Проклятие Железного Майка

Лост-Лейк переживал не лучшие свои времена, но постепенно все начинало приходить в относительный порядок. Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как лагерь ополчения на Уизард-Айленд был основательно разгромлен. Одна его часть безжалостно погорела от произошедшего взрыва, благодаря которому территория также стала сильно уязвима для нападения фриков, другая часть превратилась в массовое кладбище - больше половины солдат полегло в попытке защитить свою территорию. Не известно, поддерживали ли они идею полковника Гаррета об уничтожении населения ближних лагерей или просто выполняли приказы, отданные им. Да и все это было неважно. Те немногие, что остались в живых и решили сдаться, были отправлены в Лост-Лейк - оставлять их в этом полуразрушенном месте было все равно, что вынести смертный приговор. Несмотря на то что сам “ковчег”, представляющий собой большую пещеру со множеством ходов и лазеек, ни капли не пострадал - находиться на территории лагеря было небезопасно. На севере находилась бо́льшая часть всех орд штата, и на такой фейерверк они могли сбежаться в любую секунду - вместе или по отдельности - разницы не было. Тогда Рикки приняла решение, что гораздо разумней будет переселить выживших в Лост-Лейк, чем заново отстраивать лагерь - в таком случае пришлось бы искать человека, который должен был бы управлять северной частью, затрачивать много ресурсов, которые и без того были на исходе, и просто много возиться. Этот вариант устроил всех, и они спокойно покинули Уизард-Айленд, оставляя его осмотр на наличие полезных предметов на потом, ведь гораздо важнее было госпитализировать раненных и следить за порядком в собственном лагере. В первые дни было тяжело. Лазарет, не рассчитанный на такое большое количество людей, был переполнен - Эдди работала сутки на пролет, пытаясь помочь каждому пострадавшему, напрочь забывая о том, что ей тоже нужно отдыхать. И тогда на смену ей приходила Сара - она не имела опыта в хирургии и даже не была ветеринаром, но Эдди всегда оставляла ей легких пациентов - тех, кого нужно было перевязать или дать лекарство. В то время, когда помощь в подобных делах была не нужна - Сара занималась изготовлением мазей и лечебных микстур из того, что было, и часто отправляла Дикона на поиски того или иного растения. Бухарь же иногда заглядывал в лазарет под гнетом уверений Эдди о том, что ему обязательно нужно обработать раны, полученные от взрыва, даже если они были совсем маленькими - иначе он лишится своей головы. Уилл лишь смеялся и позволял девушке обрабатывать мелкие ссадины, периодически посматривая на других больных и думая о том, что он еще легко отделался. Еще одним, особенным, пациентом в лазарете был Уивер - он неслабо так подрался с настойчивым Шиззо, которому очень сильно нужен был детонатор, чтобы подорвать всю пещеру к чертям - наверное, это тоже было частью плана Гаррета. В бункере его нашли не в самом лучшем состоянии, он с трудом мог стоять на ногах, и ради сохранения его же здоровья ему «прописали» двухнедельный отдых в лазарете, где к нему часто приходила Сара, и они снова спорили о том, что нужно подорвать, а что излечить – так они отвлекались от бесконечного созидания разрушения, примкнувшего к их лагерю. В те дни Дикон чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он наблюдал за тем, как все вокруг бегают и выполняют поручения, необходимые лагерю в столь трудный период, и у каждого из них было своё дело. У Сент-Джона оно тоже было, но он никак не мог уловить его суть. Он смотрел на Рикки, которая всеми силами пыталась вернуть прежний Лост-Лейк и замечал, как потухает в ее глазах тот самый запальный огонек, когда она понимала, что есть вещи, которые никто уже не в силах изменить. Она смотрела на полуразрушенные хижины - в тот раз упокоители чуть не сожгли весь лагерь дотла - и находила в них отражение своих собственных чувств. Такие же надломленные и опустевшие - каждый из тех, кто пережил эту бойню, чувствовал горечь утраты и сожалел о потерях. Майка хоронили на местном кладбище, которое располагалось ближе к концу лагеря. Сразу после того, как все неотложные дела с больными были более-менее улажены, Эдди занялась изготовлением надгробия. Ей хотелось вложить в эту работу все свое уважение и почтение по отношению к Железному Майку, и у нее это, кажется, получилось. Вместе с обычной древесиной, материалом для надгробия послужила старая доска из красного дерева, которую Майк хранил у себя в комнате. Он говорил, что хочет сделать из нее что-нибудь полезное, когда все уляжется. Но проблемы еще только начинались и вряд ли собирались заканчиваться.

Реки не пьют свою воду. Деревья не едят свои плоды. Облака не купаются в своем дожде. Великие всегда стараются во благо других.

Индийская пословица, украшавшая надгробную доску, служила своеобразной эпитафией. Рикки слышала ее от матери, и решила, что она подходит идеально. Дикон стоял и смотрел, как внезапно выпавший снег окутывает собой все вокруг, смотрел на могилу Майка и много думал. Железный Майк был достойным управителем лагеря и ценил каждого человека. Он подобно садовнику, бесконечно любящему свой сад, осторожно поливал каждый цветок и следил за тем, чтобы ни одно растение не чувствовало в чем-либо нужды. Он не разделял эти цветы на “любимые” и “нелюбимые”, но с одним из них все же обходился по-особенному - он не замечал, что кончики листьев этого цветка начали прогнивать с тех самых пор, как Майк начал окружать его бо́льшей заботой. Время шло, и цветок, что получал больше всего воды, постепенно начинал прогнивать изнутри до тех пор, пока в его корнях не поселились вредители. Они разошлись по всему саду, пересаживаясь на здоровые растения и разрушая грунт в то время, как тот самый цветок продолжал превращаться в гниль, покидая сад и забирая с собой остальные цветы. Дикон понял, почему Майк не хотел убивать Шиззо - отчасти он винил себя в том, что изначально выбрал неправильную линию поведения. Майк старался закрывать глаза на все проделки Реймонда, предоставляя ему возможность задуматься о своих поступках самостоятельно - и это было самой грубой ошибкой. Темная сторона Шиззо подпитывалась этой вседозволенностью и неприкасаемостью, которую он чувствовал, заглушала голос его совести. И случилось то, к чему все долгое время шло - Реймонд, подобно тому цветку, прогнил каждой клеткой своего тела, превращаясь в последнего подонка, влекущего за собой лишь разруху и неприятности. В том, что Лост-Лейк превратился в тот самый болезненный сад, Шиззо был виновен чуть ли не на сто процентов. Он был именно тем, кто провел упокоителей в их лагерь, а потом, будучи изгнанным и затаившим обиду, втянул всех жителей Лост-Лейка в войну с ополчением. Позволить чему-то подобному случиться снова Дикон не мог: просто не имел на это никакого права. Он осознавал, насколько опасно было оставлять такого хитрого и изворотливого противника в живых, и бесчисленное количество раз задавался вопросом, какие это будет иметь последствия. Идея того, чтобы избавиться от Реймонда была рациональна и практична, но лишена всякого искупления. Гораздо интереснее было наблюдать за тем, как осознание ошибок прошлого постепенно заполняет его разум вместе с отчаянием. И ложно будет сказать, что Дикон не испытывал от этого удовольствие. Он ничего не забыл и уже даже почти не боялся, что Реймонд снова сможет выйти из этой ситуации победителем – слишком много мостов было сожжено. Все, что ему оставалось – это наблюдать и периодически вмешиваться, направляя его самоанализ в нужное русло, не допуская укоренения в нем агрессии. И это было несложно: нет ничего проще, чем привязать к себе человека, у которого не осталось больше ничего, кроме тебя и твоего общества. И все же Дикон старался сохранять между ними нейтралитет: Реймонду ни к чему было знать его истинных мотивов, потому что пока он путался в догадках — это играло на руку. Возвращаясь в Лост-Лейк и минуя главные ворота, Дикон заметил, что за достаточно короткий промежуток времени все пришло в относительно нормальное состояние - лазарет почти опустел и рабочая сила вновь была в полном составе, добросовестно выполняя свою работу. Он хотел поговорить с Рикки, но, не найдя ни ее, ни Эдди на территории лагеря, решил, что лучше отложить все разговоры на завтрашний день и хорошенько отоспаться. Назойливые мысли о недавно обнаруженной лаборатории то и дело лезли в голову. Дикон думал о том, остались ли в системе данные о том, что он открывал дверь с помощью сканера отпечатков пальцев или же технологии конкретно в этом месте были развиты не настолько сильно? Он винил себя в том, что совершил такую глупость, думая, что за секретной дверью будет что-то более секретное, когда на деле мог пройти чуть дальше по вентиляции и не оставить за собой никаких следов. Ему искренне хотелось верить, что вся эта ситуация закончилась там, где он сам хотел ее завершить, и его догадки относительно того, кто обитал в данном месте не подтвердятся. Пролежав около получаса, Сент-Джон погрузился в глубокий сон.

***

- Прием, Дик, ты меня слышишь? - лежащая неподалеку рация зашипела и в ней послышался хриплый голос Шиззо. Дикон нехотя открыл глаза и лениво перевел взгляд на окно, с досадой отмечая, что утро еще не настало. - Что тебе нужно, Шиззо? - многострадальчески протянул Сент-Джон, оглядывая хижину. Сары до сих пор не было: вероятно, задерживалась в лазарете. - Я сейчас на заправке, в пятистах метрах от лагеря, - Дикон только сейчас уловил обеспокоенные нотки в его голосе и немного напрягся, - мне нужно поговорить с тобой. Это важно. - Я скоро приеду, - бросил Дик, и отключил рацию. Все еще сонный, Дикон лениво поднялся с кровати. Переступая порог хижины, он почувствовал холодный ночной ветер всем своим телом - теперь остатки сонливости исчезли без следа, и Сент-Джон попытался добраться до нужного места как можно скорее. Он выжимал максимум скорости из своего байка, руководствуясь важным правилом - чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь. Уже на подъезде к заправке Дикон понял, что эта ночь ожидает быть достаточно веселой и "быстрее" он ничего не закончит. Ситуацию немного облегчал тот факт, что он совсем недавно зачистил в этом месте все гнезда и количество фриков на квадратный сантиметр территории значительно поубавилось. Шиззо стоял возле бензоколонки и пристально вглядывался в движущуюся навстречу фигуру. Он держался настороженно до тех пор, пока Дикон не выключил фонарь на своем мотобайке, чтобы Реймонд смог его опознать. Сент-Джон слез с байка и подошел к Шиззо. Он выглядел сильно растрепанным, будто ему только что пришлось на своих двоих убегать от огромной орды. Подойдя чуть ближе, Дикон заметил легкую дрожь в кончиках пальцев Шиззо, и ему показалось, будто он тоже ее прочувствовал. Сент-Джон начал думать о том, что дело с перекошенной пекарней просто так не оставит его. По спине пробежал неприятный холодок. Шиззо дышал неровно, но постепенно успокаивался - сейчас он в относительной безопасности, хотя бы потому, что “опасность” не побежала за ним. Он пытался собрать все события воедино, но хаос в его мыслях не спешил покидать его, и он решил начать с чего угодно, лишь бы просто начать: - Даже, блять, не знаю, как это объяснить, - он развел руками, пытаясь описать всю нелепость сложившейся ситуации. - Я услышал какой-то шум, проснулся и увидел, как какой-то обмудок обшаривает мои шмотки. Я хотел было потянуться к пушке и предъявить ему за это, как вдруг он повернулся в профиль и... - Шиззо замолчал, пытаясь справиться с бурей эмоций, вновь накативших на него. Дикон начал догадываться, к чему все идет - не просто так этой ночью его не отпускали мысли о найденной лаборатории. Он очень хорошо помнил тот день, когда О'Брайан связался с ним по рации и сказал ему, что им нужно встретиться и поговорить. Пожалуй, двух с лишним недель ему не слишком-то и хватило, чтобы отойти от той информации, которую он получил, когда НЕРОвец снял с себя защитную маску и предстал перед ним в виде полуфрика, сохранившего разум и часть своих внешних человеческих черт. Он говорил что-то о том, что вирус эволюционирует и им всем нужно брать ноги в руки и валить отсюда как можно дальше, но Дикон плохо его понимал, он вообще мало чего понимал из того, что в последнее время происходило вокруг него. - Я сначала подумал, что у меня уже кукушка съезжает или я че-то не то сожрал, что у меня галюны пошли, но нихуя, - Шиззо активно жестикулировал руками, его речь была очень сбивчивой и быстрой, - он ходил как человек, вел себя, как человек, не рычал и не пытался меня сожрать, у него даже лицо осталось человеческим, но кожа и голова, - он остановился, поймав на себе разочарованный взгляд Сент-Джона, и устало выдохнул. - Ты думаешь, что я совсем уже ебнулся, да? Дикон задумчиво покачал головой, и решил, что нет смысла притворяться, будто он ничего не знает. До него сразу дошло, что что-то с той треклятой пекарней не так, как только его взгляд приметил вмятины на железяке, закрывающей проход в вентиляцию. Сент-Джон не слишком много знал о том, что делает контролируемый вирус, запущенный в кровь человека, но прекрасно понимал, что все качества, присущие фрикам, он прекрасно передавал. Человеку, что жил в том доме, не составляло труда отодрать железяку голыми руками, а потом воспользоваться своими умственными способностями и приколотить ее обратно. Вполне возможно, что это был просто запасной вход, и когда никого не было, он входил через дверь или какие-то другие проходы, о которых было трудно прознать. И тем не менее, таких людей Дикон знал уже двое - вряд ли О'Брайан затесался бы в этом здании, у него была другая специфика работы, а тот, кто действительно находился там все это время, скорей всего, имел совершенно иное задание. - Я видел таких… людей, - Дикон заметил, как сильно изменилось лицо Шиззо, и, воспользовавшись его немым удивлением, продолжил. - Точнее, одного человека. Он был из НЕРО, помогал мне найти Сару, и, знаешь, - он усмехнулся, вспоминая события того дня, - было забавно смотреть, как после разговора со мной он находу запрыгивает в улетающий вертолет. Как фрик. - Дикону стало сильно смешно - зомби апокалипсис, бесконечная война, борьба за выживание, а теперь еще и скрытая слежка со стороны НЕРО и эволюция вируса - он как будто попал в какой-то тупой фильм, который не мог перестать смотреть уже больше двух лет. Шиззо продолжал молчать, пытаясь переварить полученную им информацию, но буря эмоций внутри него продолжала нарастать. В это время Сент-Джон оценивал, насколько эта ситуация поможет ему привязать к себе Реймонда еще одной "общей" тайной. - Они не представляют нам никакой опасности. Пока что, - Дикон попытался успокоить Шиззо, но понял, что очень сильно ошибся, зацепив эту тему. - Поэтому ты так сильно старался замести следы? Потому что они не опасны? - раздраженно прикрикнул Шиззо, но на этом его триада не закончилась. - Это же ебаные мутанты! Вирус не превратил их мозги в кашу, и они получили все преимущества фриков. Они - те самые умные ублюдки из НЕРО, которые теперь умеют прыгать, как обезьяны по деревьям, и могут разорвать каждого из нас, как кусок тряпки! Теперь они и умные, и сильные, а мы просто ходим здесь, как пушечное мясо и объект для экспериментов, - Шиззо ходил из стороны в сторону, пытаясь унять свои накатившие эмоции. - Это же просто комбо. С фриками легко бороться, потому что они тупые и неорганизованные, их легко обмануть и прикончить. Но что, если потом нам придется бороться с этими уродами? - Шиззо, я прекрасно понимаю, кто они такие и на что могут быть способны, но пойми, - Дикон все еще пытался достучаться до разъяренного Реймонда, - они - не главная наша проблема. Они занимаются тем, чем им прикажут. Насколько я знаю, сейчас они следят за своим же вирусом и его изменениями. Возможно, они и ведут слежку, но не за нами. - Просто ахуенно, - злостно констатировал Шиззо, переводя взгляд на Дикона. Его злость тут же улетучилась, и ей на смену пришла привычная усмешка, - Коупленда бы точно разорвало от негодования, если бы он узнал об этом. - Тогда бы радио “Свободный Орегон” не заткнулось бы больше никогда, - Сент-Джона изрядно повеселило упоминание о Коупленде с его необъятной любовью к теориям заговоров и бубнежом о “ненавистных федералах”. Погрузившись в эти мысли, Дикон не заметил, как рядом с ними возник явно отбившийся от своей гнилой компании фрик. Шиззо среагировал мгновенно, взяв в руку пистолет с глушителем, и выстрелил потрепанному уродцу прямо в голову. Он еще пару секунд смотрел на мертвого фрика туманным взглядом, после чего убрал пушку и осмотрелся. - А он зачем вообще приходил? - Дикон вдруг резко задумался, был ли приход ученого из НЕРО спланирован специально, имея за собой цель спугнуть нежеланных гостей, или же произошел случайно, в попытке найти что-то, что они с Шиззо случайно прихватили с собой? - Не знаю, можешь сгонять туда и сам у него спросить, он наверняка до сих пор там ошивается, - язвительно произнес Реймонд. Еще бы ему там не “ошиваться” - у НЕРОвца есть хорошо обустроенная лаборатория на территории, где основались и обустроили свои гнезда фрики, за которыми те так пристально наблюдают. - Ты забирал оттуда что-нибудь, кроме еды? - Дикон заметил, как на лице Реймонда сменилось несколько эмоций, после чего он на несколько секунд отвел взгляд. - Шиззо... - Нет - произнес он подчеркнуто ровно. Еще пару секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Дикон устало выдохнул: ожидать честный ответ было глупо. Оставалось надеяться лишь на то, что этот загадочный похищенный элемент не был слишком важен для его владельца - иначе у них обоих могут возникнуть проблемы. Дикон только сейчас заметил, что все это время они стояли возле колонны с бензином, которого бы хватило, чтобы заправить бак полностью. Решив не упускать такую возможность, Сент-Джон подкатил байк к бензоколонке и, пока тот заправлялся, предложил Шиззо сделать тоже самое - никто из них не знал, отчего еще им, возможно, придется сегодня убегать. Когда оба байка больше не нуждались в заправке от слова “совсем”, Дикон решил предложить вариант, который обдумывал последние минут десять. - У тебя есть с собой карта? - Сент-Джон прекрасно понимал, что в тот полуразрушенный дом Шиззо больше не вернется, а предоставлять ему возможность выбрать себе новое место и опять вляпаться во что-нибудь эдакое Дикону не хотелось хотя бы потому, что он надеялся провести остаток этой ночи без неожиданных вызовов по рации, погрузившись в глубокий сон. - Есть, - Шиззо порылся в своем рюкзаке и выудил оттуда ту самую потрепанную карту, на которой все еще осталась пометка о местонахождении “самой безопасной в мире дороге на территорию упокоителей, проходя по которой ни один из упокоителей Вас не заметит” и спешно передал ее в руки Дикону. Тот лишь нервно усмехнулся, заметив черную пометку - еще одно напоминание о гнилой сущности Реймонда, которое осталось незаживающим шрамом на его правой руке. Он принялся искать то самое место, куда хотел отправить Шиззо, считая его достаточно надежным. К сожалению, карта была слишком отдаленной и Дик не мог точно указать где находилась нужная точка. Пытаясь отразить ее как можно точнее, он оглянулся вокруг и, не найдя ничего адекватного, чем можно было бы написать, зачерпнул пальцем влажную землю, и осторожно провел нужный маршрут. Шиззо наблюдал за его действиями без удивления - последние карандаши и предметы, которыми можно было хоть что-то вычертить, всегда оставались в лагерях, и писать землей им обоим было не впервой. - Раньше здесь был небольшой лагерь мародеров, - начал пояснять Дик, - сейчас там должно быть пусто. Бункер виден не сразу, чтобы его найти, нужно пройтись по спуску, который будет на подъезде. Но учти, что раньше там постоянно тусовались фрики, - Шиззо подошел ближе и выглянул из-за плеча Дика, пытаясь рассмотреть, куда его хотят сплавить. - Два километра отсюда. Еда прилагается. - Отлично, - Реймонд взял в руки карту, более подробно ее изучил и сунул в карман джинс, предварительно свернув. Спустя пару минут они разъехались в разные стороны, каждый по своему маршруту. Ночь по-прежнему продолжала держать пост, и Дикон не без удовольствия отметил, что на дорогах стало намного меньше фриков, но что-то ему подсказывало, что это лишь затишье перед бурей.

***

Подъезжая к месту, отмеченному Диком на карте, Шиззо не услышал ни одного постороннего звука. Слезая с байка и припарковывая его где-то в кустах, он решил, что рациональнее всего будет сначала осмотреть территорию, и только потом соваться в бункер, которого он, к слову, еще даже не нашел. Заброшенный лагерь занимал две части горы, соединенные между собой достаточно хлипким на вид мостом, под которым находилась огромная яма, к которой был отдельный спуск. Спешно обойдя весь лагерь, Шиззо окончательно убедился, что он здесь один. Во время спуска по склону его внимание привлек сторонний ход, ведущий не вниз, а куда-то влево. В нескольких метрах от поворота находился непримечательный ход в бункер. Вскрыв дверь бункера ножом, Шиззо медленно, стараясь не шуметь, спустился по лестнице и обыскал убежище на предмет наличия в нем посторонних. Несмотря на то, что Реймонд был мало осведомлен о жизни и привычках Дика - по большей части потому, что ему было все равно, он все же уловил некоторую причастность Сент-Джона к этому бункеру. На небольшом столярном столе стояли бутылки с керосином, валялись тряпки, самодельные бинты и какие-то схемы, не относящие ни к чему вышеперечисленному. Обособленно от всего стояла небольшая банка с какой-то мазью, которая источала слабый аромат лаванды. Слева на полу был железный сейф, на дверце которого была прикреплена бумажка с надписью “для тупых и забывчивых - 820353”. Шиззо ввел этот код в обратном порядке и сейф открылся - он знал эту фишку уже очень давно, многие в Лост-Лейке пользовались ей и, наверное, пользуются до сих пор. Реймонд схватил первую попавшуюся бутылку газировки и, залпом выпив все ее содержимое, поставил ее на угол стола, попутно выискивая глазами спальню - она оказалась справа от центральной комнаты. Скинув рюкзак на пол, он сел на кровать и подтянул его к себе, доставая потайного кармана небольшой металлический предмет, немного похожий на электрошокер. На его сером корпусе еще остались едва заметные следы чьей-то крови и Реймонд тряхнул плечами, отгоняя неприятные мысли. Не пытаясь разобраться в принципе работы аппарата, он вернул его на место и удобно расположился на кровати. Сон все никак не шел: редкие звуки, доносившиеся с улицы, заставляли каждый раз вздрагивать. Засыпая под утро, он радовался только одному: этой ночью ему точно не будут сниться сны.

***

Дикон проснулся от недовольных криков жителей лагеря, доносившихся предположительно с центральной части улицы. Время близилось к полудню - солнце нещадно палило над головами, заставляя мозги кипеть. Дикон вышел из хижины и увидел неподалеку толпу людей, перед которой стояла встревоженная Рикки, пытавшаяся ее успокоить. - Послушайте! - Рикки пыталась усмирить недовольных людей, которые то и дело перешептывались и выкрикивали что-то, не давая сказать. - Да заткнитесь вы все и выслушайте то, что я скажу! - крикнула она, и большая часть голосов заметно поутихла. - Я знаю, что у нас есть проблемы, и что их надо решать. И мы займемся их решением - для этого нам нужно время. А сейчас расходитесь и занимайтесь своими делами, не устраивайте здесь балаган, это делу не поможет! - Патил заметила медленно приближающегося Сент-Джона и обратилась уже к нему, наблюдая, как толпа постепенно начинает рассасываться. - Дик, мне нужно обсудить с тобой кое-что. Дикон выразил своей согласие кивком головы и они вместе с Рикки направились в сторону дома, в котором чаще всего проходили переговоры. За последние полгода в лагере много что изменилось, на нем все еще оставался след от разбойного нападения упокоителей - какие-то хижины выгорели полностью, другие - частично. Пригодных мест для жилья стало гораздо меньше, но это не было главной проблемой. Фермы, на которых люди работали, не покладая рук, стали приносить гораздо меньше продовольствия, чем раньше, земля истощала свои ресурсы, и ей нужен был отдых, чтобы снова вернуть свое плодородие. Еды едва хватало, чтобы прокормить всех. После двух нападений на лагерь количество трудоспособных снизилось, а лекарств за полмесяца активного лечения жителей стало категорически не хватать. Сара немного помогала в этом плане - она знала, как и из чего сделать нужные мази или настои, но они помогали только на ранних стадиях, а людям все еще требовалось серьезное лечение медикаментозными препаратами. Наблюдая за всей этой ситуацией, люди приходили в негодование, они хотели изменений и требовали улучшений, хотя сами прекрасно понимали, что никто не сможет по одному взмаху руки предоставить им все, что нужно. Рикки стояла возле стола, скрестив руки на груди. Она прекрасно понимала, что с этим всем тянуть нельзя, дальше будет только хуже. - Помнишь, я как-то связывался с вами, когда уезжал искать Сару? - Патил смутно помнила тот звонок, насущные проблемы буквально выбивали все прошедшие события из памяти. - Я тогда сказал, что недалеко от северной границы есть научный центр, Кловердэйл, вроде. Там достаточно большая территория, много еды, воды, и даже есть огромная электрическая ограда под током в восемь тысяч вольт. - Да, я вспомнила, - Рикки посмотрела на Дикона и усмехнулась. - Хочешь, чтобы мы всем лагерем ели одну кукурузу? - Там очень большое поле. Не такое конечно, как у нас, но оно очень плодородное. Мы сможем засеять его чем угодно, - поймав недоуменный взгляд Рикки касательно того, что они смогут посадить все, что угодно, Дик поспешил объясниться. - Лагерь ополчения. Там было что-то вроде ковчега, куда складировали все припасы и, в том числе, семена, типа, с целью сохранить это все для потомков, если от нас ничего не останется. Мы могли бы собрать группу и поехать туда, забрать все и перевезти сюда, для начала. Дикон упустил тот момент, когда после фразы "мы приедем за этим позже" о припасах, лежащих в ковчеге, все напрочь забыли - Сара была слишком сильно занята больными, а после - своими собственными разработками, и не думала о семенах; Уивер лежал на больничной койке и пытался отойти от произошедшего, а сам Дикон редко появлялся в лагере, отдавая предпочтение зачистке близлежащих территорий. Остальные же о существовании ковчега слышали мельком, или же вовсе не имели о нем никакого представления. - Хорошо, допустим, мы заберем припасы, и какая-то часть проблем решится. Но что делать с лагерем? Мы же не бросим его пустым. - Патил с надеждой взглянула на Дикона, пытаясь понять его замысел. - Конечно, мы его не бросим. Мы просто разделимся на два лагеря. Часть людей отправится в Кловердэйл, работать над засевом полей, разбираться с системой безопасности и заниматься исследованиями. Те, кто останется здесь, смогут заниматься тем же, чем и занимались, кроме работы на фермах. Механики будут чинить байки, кто-то будет ездить по заявкам по поиску нужных вещей и все в таком духе. - Дикон заметил заинтересованность Рикки в его идее, но также видел, что она не горит желанием разделяться на два лагеря, которые находились достаточно далеко друг от друга. Это усложняло ситуацию. - Просто пойми, что фрики, они, - Дикон на секунду замялся, - эволюционируют. Становятся сильнее, умнее, все больше сбиваются в орды. Этот лагерь, - Сент-Джон указал на ворота, которые виднелись из окна дома, - от нападения орды нас не спасет. И ты это понимаешь. Да, мы не знаем, чего ожидать от бывшего научного центра НЕРО, но он единственный сможет защитить нас. К тому же, ты сама знаешь о том, что эта земля уже исчерпала себя. Ей нужен отдых, хотя бы полгода, чтобы все это восстановилось. Позже, мы снова сможем вернуться к этим фермам. - Ладно, Дик, я подумаю, как все это организовать, но перед тем, как отправлять туда людей, нужно убедиться, что в обоих лагерях безопасно. - Я разберусь с этим. Сегодня съезжу в лагерь ополчения и посмотрю, сколько и чего там осталось. - Ты хоть знаешь, где этот “ковчег” находится? - Рикки снова скрестила руки на груди и слегка нахмурила брови. - Да, я ... - Дикон хорошо знал, где находится лагерь ополчения с тех самых пор, как полковник Гаррет перевел туда Сару. Однако о самом ковчеге ему было мало что известно, но он был уверен, что Шиззо все еще прекрасно осведомлен о его местонахождении. В конце концов, именно он хотел его взорвать, - знаю, где он находится. Свяжусь с тобой. Под недоверчивый взгляд Рикки Дикон вышел из дома и направился к своему байку. Они пришли к относительному согласию касательно управления лагерем. Сент-Джон уже давно вынашивал идею частичного перемещения лагеря в научный центр, но ждал более подходящего момента, когда уже не будет других вариантов - таким образом, выиграл именно тот вариант, который нравился ему больше всего. Да и ко всему прочему Саре будет намного удобней изготавливать лекарства и пытаться бороться с фриками, если вместо пары обычных верстаков в ее распоряжении будет несколько лабораторий с оставленными в них записями и веществами. Дозаправив байк перед долгой поездкой у местного механика и перекинувшись с ним парой-тройкой слов, Дикон решил, что нет смысла тянуть с поездкой на север - припасы были нужны, были важны, и ему очень не хотелось, чтобы до них добрались другие люди. Отъехав от лагеря на приличное расстояние, Дикон взял в руки рацию и решил связаться с Реймондом - он, конечно, мог взять с собой Сару или Уивера, но, думая о том, что поездка предстоит долгой, а времени не так уж и много, Сент-Джон хотел лишний раз перестраховаться на случай, если главный вход в ковчег будет перегорожен или завален - все-таки его никто не проверял. А исходя из того, что все нахождение Сары и Уивера в ковчеге находилось под строгими присмотром охраны - маловероятно, что они знали сторонние пути, позволявшие туда попасть. Насчет того, что Шиззо, наоборот, был прекрасно осведомлен об этих путях - у Дикона даже не возникало сомнения. В конце концов, он явно не собирался оставаться в компании сумасшедшего полковника и кучки его солдат всю жизнь и знал, как выбраться оттуда после взрыва, даже не смотря на то, что находился в ополчении не слишком продолжительное время. - Доброе утро, Шиззо, - нарочито-насмешливо, медленно растягивая буквы и интонационно выделяя последнее слово, произнес Дикон. Рация зашипела и на том конце послышалось недовольное ворчание и сонный голос самого Шиззо: - Че тебе надо, Сент-Джон? - кажется, он был не слишком рад этому спонтанному вызову, но у Дикона не было выбора - сегодня ему любой ценой нужно было попасть в ковчег. - Прошлой ночью ты был более дружелюбен, - съязвил Дик, припоминая о том, что его самого вчера потревожили в еще более неподходящее время. - Ага, - Шиззо находился где-то на грани между сном и пробуждением и ему совершенно не хотелось выходить из этого состояния. - Я сейчас собираюсь ехать на север. И ты поедешь со мной - похвастаешься своими знаниями на территории ополчения. Я подъеду к бункеру. - Подъезжай. - бросил Шиззо и отключился. Когда Дикон подъехал к их предположительному месту встречи, вместо самого Реймонда он увидел только его байк, стоящий в кустах. Он подошел поближе и, рассмотрев его, понял, что это действительно настоящий байк Шиззо, на котором он ездил столько, сколько Дик его знал. Видимо, он все-таки нашел время и порылся в грудах железа и всякой херни, оставленной в бывшем лагере ополчения. Лишь бы этот его энтузиазм не распространялся на припасы, находившиеся в ковчеге - на них у многих людей уже были серьезные планы. Понимая, что ждать Реймонда снаружи нет смысла, Дикон прошелся до бункера, спустился по лестнице и лицезрел то, что предположительно ожидал лицезреть. Шиззо расслабленно валялся на кровати, уткнувшись одной стороной лица в подушку, под которой покоилась его левая рука. Правая же свободно свисала с кровати. Смотря на его безмятежность, Дикон начал сомневаться в том, что только что разговаривал с этим человеком – он спал именно так, будто бы его вообще не будили. Дикон подошел к кровати и присел на корточки напротив спящего Шиззо, пару раз качнув его болтающуюся руку, в надежде увидеть хоть какую-нибудь реакцию. Теперь Сент-Джону хотелось убедиться, что Реймонд не притворяется. Он вслушивался в его размеренное дыхание и окончательно убедился, что тот спит. Причем, как убитый. Дику не пришлось долго думать над тем, как проучить проигнорировавшего его напарника и заставить того проснуться. Краем глаза он заметил небольшого паука, мирно плетущего себе паутину в правом углу комнаты – у него не было имени, но он тоже был негласным жителем этого бункера, и поселился он здесь задолго до того, как здесь появился первый человек. Дикон мысленно извинился перед паучком, осторожно снял его с паутины и, пересадив к себе на палец, аккуратно поднес к щеке Шиззо, отпуская. Реймонд почувствовал движение маленьких, но юрких лапок паука, активно пытающегося перебраться с его щеки к мочке уха. Он недовольно заворчал и попытался спросоня скинуть мешающий его спокойному сну объект, но у него не получилось, и он чирканул ногтем себе по лицу. Тем временем паук, заметивший сопротивление, начал более охотно передвигаться по лицу Реймонда, теперь уже сменив направление в сторону шеи. - Какого… - Шиззо начал постепенно просыпаться. Через пару секунд до него дошло, что по нему ползет паук. Дикон же стоял в стороне и не без удовольствия наблюдал за устроенным им же самим шоу. – Блять, блять, блять! – Шиззо резко подскочил на кровати, несильно прикладываясь головой о стену. Он грубым движением руки смел паука куда-то на пол, отчего тот сразу же убежал под кровать. - Еще раз с добрым утром, - усмехнулся Дикон, подходя к кровати чуть ближе. Шиззо сидел, держась одной рукой за ушибленный затылок, а второй показывая Сент-Джону фак. Он одарил Дикона взглядом обиженного ребенка, не преминув в очередной раз съязвить: - Жену свою тоже так будишь? - Моя жена не спит до обеда. – коротко парировал Дик. Он повернулся в пол оборота и увидел лежащую кепку Шиззо, которая в следующее мгновение полетела в него и оказалась в его руках. – Нам нужно успеть доехать до того, как стемнеет. Я жду тебя на улице.