Чары и путы

      Вечером зарядил дождь. Лондонское ненастье, промозглое и серое, обнажало бесстрастный лик старинного города: бледные фигуры под черными зонтами, запах сырой одежды, мерный стук ночных струй в оконное стекло.        Гермиона ничего этого не замечала. Наспех наколдовав вокруг себя водонепроницаемый купол для защиты от дождя, она на автомате ступала по булыжной мостовой, двигаясь в сторону паба, который часто посещала вместе с друзьями.        В начале недели здесь было безлюдно, если не считать сидевшего у самой двери одинокого старичка. Взяв себе пинту сливочного пива, она опустилась на обтянутую красной кожей скамью, под портретом сентиментальной белокурой девушки, которая разбрасывала вокруг себя лепестки роз и мило улыбалась посетителям бара. Пиво Гермиона глушила, как лекарство, без удовольствия, в надежде на скорый результат.        Теперь все предстало в совершенно ином свете: ее блестящее будущее уже не казалось таким блестящим. Надо смотреть правде в глаза – девушка лишилась всего, что ей было дорого, и даже здоровье начало ее подводить. Нет дома, работы, личной жизни, зато постоянными спутниками стали простуда и кошмарные сновидения, лишающие ее сна.        Гермиона взяла вторую пинту, потом третью. Она хотела утопить свои порывы, искрившие, как электрические разряды: немедленно вернуться в министерство, устроить скандал, выплеснуть злобу.        Если не считать ланча с Малфоем, за этот день девушка ничего не ела; раньше она никогда не вливала в себя столько пива за один присест. За час безостановочного, одинокого употребления слабоалкогольного напитка она порядком захмелела.        Когда к ней за стол подсел смуглый парень, она не глядя отмахнулась и сказала, что он ее с кем-то спутал. - Нет, - усмехнулся Блейз. – Не против моей компании?        Когда парень подошел к стойке, молодой стеснительный бармен сказал ему: - Мне кажется, ей уже достаточно. - Я тут ни при чем, - ответил Забини.        В поисках Гермионы он успел обойти все ближайшие к министерству пабы. В его списке паб «Молли Гвинн’з» стоял последним пунктом. - Что-то не так? – спросила Гермиона, когда он вернулся за стол. - Вовсе нет, - сказал Блейз, перед которым стояло полпинты лагера. – Просто хотел убедиться, что у тебя все хорошо. - Переживаешь за меня? – поморщилась Гермиона. – Как трогательно. Я в полном порядке. - Вот и хорошо. - Пью за свою блестящую карьеру, - объяснила девушка, нетвердой рукой поднимая седьмую пинту. – Мне двадцать четыре года, и вся моя жизнь летит в трубу из-за какого-то психа, который последовательно уничтожает все, что для меня важно. Прекрасно, просто прекрасно.        Она буквально выкрикнула последнюю фразу. В пабе прибавилось посетителей; похоже, это услышали все. На девушку и до этого бросали любопытные взгляды. Она была слишком известна, чтобы оставаться неузнанной, и это создавало вокруг нее небольшую запретную зону. - Как ты, черт возьми, нашел меня? – после непродолжительного молчания спросила Гермиона. - Мне подсказали. - Гарри? - Малфой. Он предположил, что в свете последних событий ты захочешь поискать утешение в алкоголе, - пожал плечами Блейз. - In vino veritas, - пробормотала Гермиона себе под нос. – Почему он сам не пришел? - Решил, что сейчас ты не будешь рада его обществу. - Как и в любое другое время, – усмехнулась Гермиона. Его вдруг разобрал хохот. Теперь все в открытую наблюдали за этой странной парочкой. - У меня гораздо больше опыта в решении таких проблем, - отсмеявшись, заметил Забини. - Поверь, в таких ситуациях он далеко не лучшая компания. Единственные слова утешения, которые ты могла бы от него добиться, это: «Хватит ныть, соберись, тряпка». - Все не может быть так плохо, - засмеялась Гермиона. - Может, - он наклонился, поставил локти на стол и едва не сшиб свою пинту. – Знаешь что, Грейнджер? - Что? – спросила она, отодвигая свой стакан. - Раньше Драко никогда не просил меня присмотреть за кем-то. Он, в самом деле, опасается, что ты натворишь глупостей. – Я никогда не совершаю глупостей, - произнесла Гермиона. - Мне, во всяком случае, не требуется ничья помощь и утешение. Тем более от Малфоя.        Она отодвинулась от стола и закрыла глаза. - Может, прогуляемся? Дождь уже закончился, – предложил Блейз, с любопытством разглядывая девушку.        Блейз слишком хорошо знал Драко, чтобы обманываться. Как бы Малфой не пытался это скрыть, его тянуло к этой девушке. Гермиона сидела с закрытыми глазами, и у парня появилась возможность, рассмотреть ее поближе. Ему было любопытно, что в ней нашел его друг, спустя столько лет откровенного презрения и пренебрежения.        Хрупкая и стройная девушка с длинными каштановыми волосами. Ее кожа казалась такой неестественно бледной и тонкой, почти прозрачной. Широкоскулое, с точеным подбородком лицо Гермионы не было идеальным, но невольно приковывало к себе взгляд. Особенно глаза – карие, почти золотистые, в оправе темных ресниц. На носу мелкая россыпь веснушек, на лбу две безукоризненно четкие линии бровей.        Гермиона внезапно открыла глаза и насмешливо улыбнулась парню, заметив его изучающий взгляд. - Было бы неплохо, - произнесла она, и Блейз вспомнил, что задал вопрос.        Он зажал в зубах вытащенную из пачки сигарету. - Здесь не курят, - поморщилась Гермиона, но Блейз только отмахнулся рукой.        Бармен, который, видимо только и ждал удобного случая, уже заспешил к ним. - Извините, - смущенно произнес он, отчаянно краснея в присутствии Гермионы. – Но у нас нельзя курить.        Забини вперил в него удивленный и насмешливый взгляд, не вынимая сигареты изо рта. - Все в порядке, - вмешалась Гермиона, успокаивающе улыбаясь бармену. – Мы все равно собирались уходить.        Нетвердо стоящая на ногах девушка еле-еле выбралась из-за стола. В какой-то момент ее сильно качнуло, и только крепкая рука Забини не дала ей упасть. - Проводить тебя домой? – спросил парень, когда они вышли на улицу. - Домой? – рассмеялась Гермиона, и Блейз услышал в ее смехе истеричные ноты. – У меня нет дома, Забини. Ты разве не читаешь газеты? Мою квартиру взорвали! - Но ты же где-то сейчас живешь? – терпеливо продолжал парень. - Ты слышал о письме, которое мне сегодня пришло? – спросила Гермиона, игнорируя его вопрос. Она нетвердой походкой шла по булыжной мостовой, опираясь на плечо Блейза. – Конечно, слышал. Здесь новости быстро расходятся. Не успела я выйти из министерства, как ко мне уже стали подходить и интересоваться, все ли со мной в порядке. Забавно, сколько раз за этот месяц мне приходилось отвечать на этот вопрос и выслушивать слова утешения, - Гермиона не знала, плакать ей или смеяться, и не могла понять, почему ее охватила такая грусть. - Малфой рассказывал, что было в этом письме? Этот чертов маньяк рекомендовал мне воздержаться от расследования и преподнес какой-то подарок, который мы все еще не обнаружили. Странно, да?        Забини счел вопрос риторическим и не стал на него отвечать. Но ей и не требовалось ответа. У поворота на Денмарк-стрит Гермиона остановилась, раскачиваясь, как дерево на ветру. Она подняла обе руки, показывая, что Забини может не провожать ее дальше. - Тебе пора идти. Можешь передать Малфою, что ты выполнил его просьбу. - Я хочу удостовериться, что ты благополучно добралась до дома. - В этом нет необходимости, - отмахнулась Гермиона. – Я в норме.        Но, в конце концов, она позволила Забини трансгрессировать ее домой. Не снимая одежды, Гермиона легла в кровать, думая лишь о том, что смертельно устала. Заснула почти сразу – под шум дождя и бессмертное дыхание города.

***

       Граница между сном и явью оказалась зыбкой. Вначале, окровавленная, немая, она лежала ничком среди груды обломков, слушая нечеловеческие вопли; затем, вся в поту, оказалась в той же позе на кровати, мучаясь от пульсирующего шара головной боли. Солнце, бьющее в незанавешенные окна, нещадно резало глаза даже сквозь сомкнутые веки.        Гермиона, полностью одетая, лежала на кровати, - поверх покрывала. Беспощадные воспоминания осколками стекла раздирали виски. Как она доказывала бармену, что еще одна пинта нужна ей позарез. Как Забини улыбался ей через стол. Как он вызвался проводить ее до дома, а она упорно отказывалась называть ему адрес. И в конечном итоге, так и не назвала. Тогда где она находится? Неужели Забини перенес ее к себе домой?        Осторожно, будто у нее на плечах хрупкий груз, Гермиона приподнялась на постели и села. Потом, щурясь, обвела глазами ярко освещенную незнакомую спальню, но так и не определила ни времени суток, ни где находится.        Дверь в спальню была плотно закрыта; никакого движения в соседних комнатах не ощущалась. На полу белел какой-то прямоугольник, явно просунутый под дверь. С трудом дотянувшись до листка, Гермиона поняла, что это записка. Грейнджер, Блейз вчера не смог добиться от тебя адреса твоего проживания, поэтому решил трансгрессировать сюда. Ты уже не первый раз ночуешь в моем доме, поэтому это не должно тебя смутить. На столе зелье от головной боли. Малфой. — Вот жук навозный, - подумала Гермиона. – Он же знает, где я живу, и сам мог трансгрессировать меня к Гарри. Специально позволил мне остаться, чтобы утром я чувствовала себя еще более неловко.        С запиской в руках она минут пять сидела как истукан на кровати, боясь пошевелиться, чтобы не вырвало, но радуясь солнечным лучам, греющим спину.        Зелье, оставленное Малфоем на прикроватной тумбочке, почти полностью заглушило головную боль. На кухне Гермиона выпила еще несколько стаканов воды. Наспех собравшись, она стремительно покинула лофт, не желая проверять пределы гостеприимства Малфоя. Хотя сейчас Гермионе гораздо проще было стерпеть гнев Драко, чем любопытство Джинни.        Но смешливый бог пьянства покуда пребывал с ней. Гермиона вышла на улицу и без удивления обнаружила, что находится в маггловской части Лондона. Полдень. Впервые за долгое время девушка поняла, что ей нечем занять свободное время. Чувство похмелья не проходило, а грудную клетку сдавливало знакомое чувство паники, которое возникало каждый раз, когда появлялась лазейка. Не без удовольствия отдаляясь от реальности и от всего рода человеческого, Гермиона направилась в сторону бассейна, который часто посещала еще с родителями.        Девушка зашла в просторный бассейн. Здесь оказалось только двое студентов: оба в очках, оба на скоростной дорожке, они были поглощены исключительно своим спортивным мастерством; а самое главное – они были магглами, и не обратили на Гермиону никакого внимания. Девушка подошла с другой стороны и заняла дорожку для медленного плавания.        Никогда в жизни Гермиона не была в такой замечательной физической форме. Практически без усилий, она несколько раз проплыла бассейн, остановилась отдохнуть у торца и уставилась в белый потолок. Чистая прохладная вода успокаивала душу и тело. Тонкие руки раскинулись на кромке бассейна и вместе с ласковой водой поддерживали хрупкое тело.        Невысокие волны, поднятые молодыми пловцами, щекотали ей грудь. Жуткая головная боль отступала куда-то в туман, превращаясь в удаленную огненно-красную точку. В ноздри шибало резким больничным запахом хлорки, но тошнота уже прошла. Неспешно, словно разматывая присохшие к ране бинты, Гермиона начала перебирать в уме те воспоминания, которые надеялась утопить в алкоголе.        Работа. Раньше она не отдавала отчета, насколько важное место занимала работа в ее жизни, в ее попытках остаться собой, не позволяла погрузиться с головой в пучину отчаяния и паники. Удивительно, насколько бесполезным может казаться человек, когда его лишают возможности заниматься любимым делом.        Все началось с того, как кто-то отправил ей посылку с волшебными палочками похищенных магов. Сразу после этого она слегла в постель с жуткой простудой, с которой даже привычные зелья не могли справиться. Симптомы болезни сошли на нет только с помощью зелья Малфоя, которое он дал ей, чтобы залечить раны, полученные во время взрыва.        Взрыв. «Источник взрыва находился в квартире», - так сказал Гарри. Гермиона считала, что это невозможно и мракоборцы ошиблись, пока не связала все события той недели в единую цепь. Коробка с волшебными палочками, болезнь, взрыв, после которого квартира не подлежит восстановлению. «В качестве жеста доброй воли, делаю вам подарок»… - Коробка, - пробормотала девушка себе под нос.        Второй заход в душ оказался приятнее первого. Гермиона сделала воду погорячее, намылилась с головы до ног и ополоснулась холодными струями.        Чувствуя, как силы возвращаются в измученное тело, девушка оделась с небывалой тщательностью. Надела водолазку и брюки, Гермиона стояла у зеркала и пыталась расчесать волосы. Они мало того что путались на концах, но еще и норовили встать дыбом и тянулись вслед за расческой. Гермиона приняла волевое решение скрутить волосы в узел.        Зелье подействовало в полной мере, и все симптомы похмелья исчезли. У человека, смотревшего на нее сейчас из зеркала, было бледное лицо, под глазами пролегли темно-лиловые тени, но в целом, Гермиона давно не чувствовала себя такой бодрой и свежей, несмотря на тяжелую ночь.

***

- С тобой все в порядке? - спросил Гарри вместо приветствия.        Гермиона отправила другу сову, как только вышла из бассейна. Ей срочно нужно было сообщить ему о своих подозрениях, но Гарри смог выбраться с ней в Косой переулок только вечером. - Пожалуй, - поморщилась Гермиона. – Пыталась справиться со стрессом непривычным для меня способом, и это оказалось не лучшим решением. - В следующий раз пригласи лучше меня, - усмехнулся Гарри. – Я гораздо лучшая компания, чем Забини. - Откуда ты… - Малфой сказал, - пожал плечами друг. – Он отправил ночью сову, чтобы мы тебя не искали. Сказал, что ты в пабе с Забини, и он за тобой присмотрит. Трудно поверить, что в такие мрачные времена он может внести свой добрый вклад. Так ты у Малфоя провела эту ночь? - Да, если тебе так это интересно, - закатила глаза Гермиона. – Я спала в гостевой спальне. Одна. - Хорошо. - Я серьезно. - Как скажешь, - усмехнулся Гарри. – Так о чем ты хотела поговорить? - О подарке. - О подарке? – переспросил он. – Ты имеешь в виду подарок от автора письма? - Именно. - Он отправил тебе его? Когда? - Он ничего не отправлял, - терпеливо пояснила Гермиона. – Наоборот. Я думаю, он кое-что забрал. - Что ты имеешь в виду… - Подожди минуту, - перебила его девушка. – Мы почти пришли.        Она уверенным шагом поднялась по чудом сохранившейся после взрыва лестнице и внимательно оглядела свою разрушенную квартиру. - Что ты хочешь здесь найти? - Помнишь, я рассказывала тебе про тот артефакт? Ящик Пандоры? - Помню, - сухо отозвался Гарри, рассеянно оглядываясь по сторонам. - Он был здесь. Все это время, - торопливо сказала Гермиона, чувствуя, как от волнения у нее разбегаются мысли. – Помнишь тот день, когда мне пришла посылка с волшебными палочками Малфоя и Лавгуда? Их прислали в обычной коробке, обмотанной упаковочной лентой. Мы думали, что это угроза, какой-то своеобразный акт агрессии. А что если, посылкой изначально были не волшебные палочки, а коробка? - Ты думаешь… - Да. Я думаю, что эта коробка и есть ящик Пандоры. - Ящик Пандоры…, - задумчиво произнес Гарри. - Артефакт так назвали, потому что он тоже источник бед и несчастий? - Нет, - покачала головой Гермиона. - Πανδώρα с греческого языка переводится как вседающая. Чтобы магия артефакта сработала, достаточно просто положить в ящик свои пожелания. Но он не должен выглядеть как коробка. Чтобы наложить дезиллюминационные чары на артефакт такой силы, нужно иметь потрясающий уровень магии. - Так ты думаешь, что подарок – это твоя квартира? – спросил Гарри. – Он забрал ящик, чтобы мы могли ее восстановить? - Мы не узнаем, пока не проверим, - вздохнула Гермиона, решительно поднимая волшебную палочку.