Силы Искушения

      Огромный золотой диск солнца висел низко над горизонтом, сверкающие фрагменты света танцевали над поверхностью моря. Иллюминатор был похож на зеркало, отражающее солнце и Элизабет пришлось перевернутся на койке, чтобы избежать слепящего отблеска.       Она смотрела как небо меняется от голубых оттенков к розовым и оранжевым, как закат рисует яркие полосы цвета на небосводе, постепенно углубляясь в тёмно-синие и фиолетовые сумерки. Тени на полу расползались, ночь подкрадывалась из уголков и тёмных мест, пока единственным источником света не стали трещины в двери.       Элизабет зажгла единственную свечу, прислушиваясь к шуму внизу. Она пришла к заключению, что единственными каютами на этой палубе были главный кабинет, личные покои Беккета и эта маленькая камера. Девушка предположила, что судя по приглушённым голосам внизу офицеры приступили к ужину. Ей показалось, что она чувствует запах свежеприготовленной еды и её желудок заурчал в сопровождении её воображения. Она уже давно съела свою скудную пищу — остатки хлеба и вяленного мяса с обеда, но всё равно умирала от желания набить живот, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь выпить.       Элизабет опустилась на колени, приложив ухо к деревянным доскам, в надежде что возможно сможет уловить о чём они говорят. Однако это было бесполезно — невозможно было различить настоящие слова, только взлёты и падения и интонации голосов. Девушка откинулась назад, оперевшись о спинку койки и отчаянно желая кувшин холодной воды. Она ничего не пила и в голове у неё стучало. Элизабет чувствовала себя обиженной на офицеров внизу, проводящих свой досуг за столом, наполненным вином, водой и всевозможными вкусными блюдами. Один из голосов разразился громким смехом и в порыве раздражения от их удовольствия девушка громко топнула ногами по полу. На мгновение воцарилось молчание, а затем, к её огорчению, слишком знакомый голос произнёс несколько коротких слов. Послышался приглушённый смех и голоса продолжили разговор. Что сказал Беккет? Что-то пренебрежительное и снисходительное о его маленькой пленнице? Она вдруг почувствовала себя инфантильно из-за того, что топнула ногами и пожалела об этом.       Элизабет размышляла над этим довольно долго, задаваясь вопросом, почему, хотя Беккета не было рядом с ней, он обладал раздражающей и необъяснимой силой, заставляющей её чувствовать себя несуразной и глупой. Она всегда считала себя довольно умной и даже доказала это, но чувствовала, что его ртутный интеллект и быстрота его хитрого ума заставляют её неуклюже следовать за ним. Эта мысль смутила и расстроила её — она хотела только сравняться с ним в тонком поединке слов и остроумия. Просто их личности так сильно отличались, предположила она. И хотя иногда ей хотелось, чтобы это было не так, она была эмоциональным созданием, её сердце и инстинкты в критические моменты становились ведущими, а логика была растоптана её страстями. Часто её эмоции служили ей так же хорошо как и разум, не раз вытянув её из нескольких передряг в прошлом. Но противостояние этому проницательному, ловкому и остроумному интеллектуалу заводило её в тупик.       Это так легко — недооценивать его, рассуждала она, словно пытаясь объяснить всё это. Первое впечатление было как о обычном аристократе, умном и образованном (не говоря уже о хорошо одетом), но не выше среднего. Второе впечатление показывало, что он был проницательнее большинства, отстранённый и с большим честолюбием чем обычно. Это было, решила она, третье впечатление, которое являлось наиболее точным. Именно тогда вы начинали осознавать истинную силу мозга, скрытую под напудренным париком, мощь характера и безжалостную гениальность, которые требовались чтобы взять на себя такое усилие как это — управление морями. Элизабет не была так умна, она согласна. Это правда, её чувства обычно брали верх над разумом, но она доказала, что может хорошо использовать свои умственные способности. Сегодня, например — она объединила сердце и голову чтобы собрать новый комплект одежды. И Беккет похвалил её за это, не так ли? Было трудно сказать насмехается он над ней или нет, но тем не менее, девушка знала что это было правильно. Это был хороший ход. Довольная собой и тем, что она вовсе не глупая кретинка, не способная справиться с великолепным умом лорда Беккета, Элизабет поднялась на ноги и бесцельно побрела по каюте. Её мышцы свело от долгого сидения в одной позе и она начала медленно ходить, пытаясь отвлечься от боли в животе.       Её собственные шаги, должно быть, заглушили звук приближающихся других, потому что она вздрогнула от неожиданности, когда щёлкнул замок и дверь распахнулась. Молодой солдат протянул ей тарелку — такую же как и раньше, с галетами и вяленой говядиной, и, когда девушка подошла, сказал вполголоса: «Для вас, мэм.» Когда она с отвращением посмотрела на еду, у неё потекли слюнки при мысли о том, что должно быть подано внизу. Это было не слишком роскошно, учитывая, что это был корабль, в конце концов, но определённо лучше, чем эта скудная еда. Но тем не менее, это было лучше, чем ничего, и она протянула руку, чтобы взять её с неохотным кивком благодарности. Но как только солдат отвернулся, девушка воскликнула: — Подождите! Он оглянулся. И после минутного колебания, она выпрямилась и сказала, покраснев: — Пожалуйста, будьте так добры, спросите лорда Беккета, могу ли я сегодня поужинать с ним. Солдат выглядел немного озадаченным, но издал неопределенный утвердительный звук и закрыл дверь перед её носом. Элизабет порывисто выдохнула. Её просьба была опасно близка к унижению — но опять же, она боялась, что находится пугающе близко к тому, чтобы сойти с ума от голода. Её скудного рациона было недостаточно, чтобы унять головную боль или скребущую жажду в животе, словно её внутренности пытались сожрать сами себя. Возможно, когда-то она считала себя выше подобных просьб… но времена изменились, и перспектива тёплой еды и хорошего вина была слишком велика, чтобы устоять. Даже если он откажет ей — и эта мысль раздражала, — по крайней мере, она попыталась.       Элизабет снова прижала ухо к полу, чтобы услышать что её сообщение доставили. Голоса затихли и девушка услышала, как они направляются куда-то в сопровождении шагов, и решила, что обед уже закончился и офицеры уходят. Мисс Суонн напряглась, пытаясь услышать солдата, с которым разговаривала, но прошло несколько минут, прежде чем она уловила его слабый голос, слова были неразличимы. Ответа не последовало, и у неё упало сердце. Но прошло всего несколько минут, прежде чем появились солдаты, двое, как обычно. Она последовала за ними вниз по тусклой лестнице и через холл, в большую, ярко освещённую комнату, обставленную множеством стульев и длинным деревянным столом, на полированной поверхности которого красовались два серебряных канделябра.       Офицерские тарелки стояли на столе, в бокалах ещё оставались остатки вина, а салфетки были небрежно брошены на стулья. Двое мальчишек с камбуза убирали посуду, складывая тарелки и столовые приборы на большие подносы, но голос позади Элизабет произнес: — Оставьте нас. Мальчики с камбуза взяли наполовину нагруженные подносы и поспешили к двери. Элизабет обернулась, подняла глаза и увидела лорда Беккета, сидевшего во главе стола. Он медленно вертел ножку бокала между пальцами, рубиново-красное вино отражало свет свечей и поблёскивало, как будто на его дне были крошечные бриллианты. — Мичман Свонн, — лениво произнёс он, указывая на тарелку с едой справа от себя. — Я уверен, вы голодны. Пожалуйста, присаживайтесь. Элизабет была так голодна, что почти не слышала его, сосредоточив всё своё внимание на тарелке рядом с ним. Она шагнула вперёд, опустилась на сиденье и с громким скрипом придвинула его к столу. Вилка с картошкой оказалась у неё во рту прежде, чем его слова дошли до её сознания. Она выплюнула еду, и Беккет с отвращением нахмурился. — Мичман?! Прежде чем ответить, он сделал глоток вина. — Мне больно держать вас взаперти, Элизабет. Весь этот интеллект и энергия не должны пропадать даром. Поэтому я решил с выгодой нанять вас на свой корабль и думаю, что звание мичмана будет более чем подходящим. Откровенность его слов, не говоря уже об их содержании, поразила её до глубины души. — Вы… вы… что? Он наблюдал, как она откусила ещё кусочек картофеля, жуя очень медленно, выражение её лица колебалось от недоумения до подозрения, сомнения и, наконец, циничного недоверия. — Я вам не верю, — решительно заявила она. — Женщинам никогда не разрешалось ходить под парусом. Флоту и в голову не придет допустить такого! — Но ведь это не военно-морской флот, не так ли? Это мой корабль, и на моём корабле моё слово — единственное, что имеет значение. Я сам решаю, кто будет моими офицерами. У неё кружилась голова, она не могла думать, не могла упорядочить свои мысли. Его равнодушное, спокойное предложение было, пожалуй, самым странным из всего, что она слышала от него, и девушка не была уверена, смеяться ли ей от насмешки или восторга. Подозрение пересилило все остальные эмоции, и она отложила вилку. — Почему? — просто спросила Элизабет. — Я уже говорил вам, — ответил лорд, слегка нахмурившись, как будто она была простушкой. — Вы бесполезны, пока сидите взаперти в каюте. У вас быстрый ум, я полагаю, вы любите работать, и вы хорошо разбираетесь в мореплавании. И… у вас есть особый тип интеллекта, который меня интересует. — И какой же? Он откинулся на спинку стула, сделал ещё глоток из своего бокала и посмотрел на неё с каким-то отстранённым любопытством. — Я думаю, вы считаете себя просто умной. Но в вас есть много хитрости, и я знаю, что мне не нужно указывать на это. Элизабет тут же открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Он был прав. Чёрт бы его побрал, он был прав. Она демонстрировала эту особенность больше раз, чем могла сосчитать — манипулируя своим отцом в детстве, принимая предложение Норингтона спасти Уилла, целуя Джека, чтобы сбежать с «Жемчужины», заставляя Сяо Фэня поверить, что она Калипсо… девушка внезапно покачала головой, чтобы освободить свой разум от неприятных мыслей, и подняла глаза, чтобы увидеть Беккета, наблюдающего за ней с блеском в глазах. — Да, вы знаете, что это правда. Мы похожи более, чем вы хотите признавать. — Я не такая, как вы, — горячо возразила она. — Вы честолюбивы, а я нет, вы безжалостны, а я нет, и вы жестоки, а я нет! Злая улыбка изогнула его губы.  — Вы действительно думаете, что эти суровые эпитеты не относятся к вам, Элизабет? Вы думаете, что принять честное предложение по нечестным причинам, а затем разорвать помолвку, чтобы удовлетворить свои собственные желания, не было безжалостно? Вы думаете, что бросить свою жизнь, чтобы скитаться с пиратами, а затем стать капитаном корабля и стать Королем Пиратов, не было честолюбиво? Вы хотите сказать, что вам не нравилось ощущение власти, которое это давало вам? Она не спрашивала, откуда он всё это знает; глубина его знаний о прошлом и настоящем, не говоря уже о сверхъестественной способности понимать её мысли, больше не была для неё шоком. Но его слова заставили мисс Суонн похолодеть, её недостатки были выставлены напоказ и водруженны на стол, как ещё одно блюдо. Она открыла было рот, чтобы возразить, но он жестом освободил её от этого. — Теперь это не имеет значения. Мы ещё поговорим об этом в своё время. Сейчас мы должны сосредоточиться на вашей новой должности. Элизабет, некоторое время просидев молча, снова взяла вилку и сделала ещё один глоток. Она задумчиво жевала, её разум приспосабливался к этой новой и неожиданной идее. Зачем делать её офицером? Девушка была поражена до глубины души тем, что он выдумал такую идею. Она не могла понять, как это может пойти ему на пользу… за исключением того, что у него была странная мысль, что, создав для неё такую перспективу, интеллект Элизабет разовьётся в некое подобие его собственного, хотя она и не понимала, каким образом. Она судорожно сглотнула. — А другие офицеры, они согласятся на это? — Их мнение не имеет для меня никакого значения. И для вас тоже, я думаю. — Я полагаю, что никто не будет служить под моим началом? — Нет. Хотя, как офицер, вы имеете право отдавать приказы любому матросу. — Я удивлена, что вы вообще считаете нужным давать мне какую-то власть, — презрительно сказала она, вздёрнув подбородок. — Я думала, что вы хотите полностью контролировать меня. — Возможно, у вас есть власть, — ответил лорд, по-видимому, не задетый её насмешкой. — Я не возражаю против этого, пока ваша власть, пусть и незначительная, не узурпирует мою. Не то чтобы я считал это вероятным — мнение мичмана не повлияет на моё, если я этого не захочу. Элизабет размышляла об этом необычном соглашении, медленно доедая еду, чтобы дать себе время подумать. По правде говоря, она была бы рада возможности хоть чем-то заняться, находиться на палубе с ветром в волосах и помогать в навигации было бы более чем приятно. Она почувствовала укол предательства, как будто, делая это, она присоединялась к силам Беккета; но это была чепуха. В конце концов, это была всего лишь временная интрижка. Кроме того, возможно, она также сможет получить дополнительную информацию об их местонахождении и месте назначения, а также о том, был ли замечен какой-нибудь пиратский флот. Стать мичманом казалось ей большой удачей, а ему — ничем. Элизабет совсем не доверяла его мотивам, но об этом можно будет позаботиться позже. — Очень хорошо, — сказала она, откладывая вилку и отодвигая тарелку. — Я принимаю ваше предложение. Беккет слегка наклонил голову. — Элизабет, это никогда не было предложением. Вы должны понять: я не делаю никаких предложений. Я не предлагаю, а рекомендую. Если я скажу, что вы должны стать мичманом, вы станете мичманом. Ваше «принятие» не имеет к этому никакого отношения. В его тоне не было настоящей злобы, но лицо оставалось суровым и деловитым. Она чувствовала себя несколько опустошённой, но в ней вспыхнула искра дерзости. — А если бы я категорически и недвусмысленно отказалась? Лорд Беккет улыбнулся легко, почти дружелюбно. — Я этого не планировал. Я знал, что вы не откажетесь. Элизабет ощутила странное желание улыбнутся ему в ответ и быстро занялась тем, что отодвинула стул и поднялась на ноги. Мисс Суонн ждала, что он заговорит, но лорд молчал, просто глядя в бокал с вином и кружа его в руках, поэтому она повернулась, чтобы уйти. — Утром вам выдадут форму, — раздался у неё за спиной его голос. — Я бы хотел немедленно получить назад свою одежду. Мне очень нравится этот жилет. Она кивнула, не оглядываясь, вышла за дверь и тихо закрыла её за собой. На этот раз не было никаких солдат, чтобы сопровождать её — став офицером она по крайней мере имела такую привилегию. Когда девушка шла по коридору, нахмурив брови в странном чувстве сюрреалистической неопределенности, она не могла отделаться от ощущения, что, обсуждая этот тревожный поворот событий, она только что закончила танец с дьяволом.