Силы Искушения

      Утро следующего дня выдалось пасмурным и свежим, и по лёгкому дуновению ветра было ясно, что они плывут в более южном направлении. Элизабет встала рано и провела два часа с вахтенным офицером, который искоса наблюдал за ней, но тем не менее обращался вежливо. Она с удовольствием смотрела на водянистый восход солнца, на небо, залитое бледно-розовым и голубым светом, на свежий, терпкий морской воздух, наполняющий огромные белые паруса и быстро несущий «Индевор» вперёд.       Наскоро позавтракав овсянкой, они с Коллинзом проследили за проверкой корабельных шлюпок, наняв нескольких матросов поблизости, чтобы проверить канаты и устойчивость лодок. Они уже почти закончили со шлюпками по левому борту, когда мимо прошёл лейтенант Грейцер и, краем глаза заметив Элизабет, подошёл к ней. — А, мичман, — сказал он, выуживая из кармана сложенный листок бумаги. — Отнесите это офицерам на верхнюю палубу. Девушка посмотрела на бумагу. — А разве вы не идёте туда сейчас? Он покачал головой и протянул ей листок, но она не взяла его. — Но я занята, — объяснила она, отворачиваясь. — Мы почти закончили с лодками. Его брови нахмурились. — Пожалуйста, передайте это сообщение. Я отдал вам приказ. Она нахмурилась в ответ. — А я уже говорила вам, что у меня есть здесь кое-что важное. Он медленно выпрямился, глядя на неё сверху вниз со смиренным выражением лица. — Очень хорошо, тогда. Коллинз? Коллинз, незаметно подслушивавший разговор, вскочил и, быстро взяв бумагу, поспешил на верхнюю палубу.       Элизабет обнаружила, что ей легче работать без Коллинза. Она одна отвечала за людей и не должна была играть вторую скрипку перед более молодым, хотя и более опытным мичманом. Но она обнаружила, что, хотя ей было легче, мужчины не спешили выполнять приказы и быстро задавали вопросы. С течением времени она всё больше раздражалась, злилась на их угрюмые лица и настороженные, мятежные взгляды, которые они ей посылали. — Ради всего святого! — воскликнула она, потянувшись вперёд и выхватив верёвку из рук мужчины, быстро завязав её в нужный узел. — Ещё до того, как ты закончишь с этим, солнце сядет! — Простите, мисс, — пробормотал он, и Элизабет сердито посмотрела на него. — Вы не будете обращаться ко мне «мисс», — сказала она стальным голосом. — Ну, я не буду называть вас «сэр». — послышался приглушённый голос сзади. Она резко вскинула голову. — Кто это сказал? Ответа не последовало, и она обвиняюще оглядела небольшую толпу мужчин. — Кто из вас это сказал? Я этого не потерплю. Девушка внезапно остановилась, увидев, что выражение их лиц изменилось с угрюмого на уважительное. Она выпрямилась, довольная тем, как подействовали на них её слова. Это чувство внезапно исчезло, когда она поняла, что их глаза смотрят мимо неё, и она обернулась, увидев лейтенанта Гроувса прямо за своей спиной. — Мичман Суонн права, — твёрдо заявил он, окидывая взглядом присутствующих. — Вы окажете ей уважение, подобающее офицеру. Элизабет оглянулась на мужчин, в ней закипал гнев из-за того почтения, которое они выказывали ему, но не ей. Гроувс, казалось, ничего не заметил, но вместо этого двинулся вперёд, изучая узел, который только что завязала Элизабет. — Это неправильно, — прокомментировал он, ловко распутывая клубок и снова завязывая его узлом. Элизабет поняла, что он прав — в своём раздражении она неправильно завязала этот узел. — Спасибо, но мне не нужна ваша помощь, — сухо сказала она, когда Гровс закончил привязывать верёвку к лодке. Гровс встал, удивлённо моргая, но прежде чем он успел ответить, она отвернулась, лицо её пылало от досады и смущения.       В течение следующего короткого промежутка времени она работала без устали, словно желая дать выход своему физическому труду. Однако она больше всего отдавала приказы, обнаружив, что от неудовлетворенности её пальцы становятся неуклюжими и она делает больше ошибок, чем обычно. Она выкрикивала команды, удивляясь, почему эти люди не реагируют на её командование так, как это делали пираты. Большинство пиратов были вполне готовы подчиниться ей, но этим людям явно не хватало дисциплины, чтобы подчиняться приказам вышестоящего начальника. Но почему же тогда они так уважительно относились к Гровсу? Погрузившись в свои размышления, она услышала тихий кашель позади себя и, обернувшись, увидела офицера, которого не узнала. — Лорд Беккет просит вас присутствовать в его кабинете. Элизабет судорожно втянула воздух, словно стараясь не закричать от отчаяния, и, не говоря больше ни слова, зашагала прочь от разъярённых мужчин. Она вошла в кабинет, топая сапогами по деревянному полу сильнее, чем это было необходимо. Девушка резко повернула голову, обводя взглядом всех присутствующих, но не находя своей цели. — Где Беккет? — потребовала она отрывистым голосом. Несколько офицеров выглядели удивлёнными, возможно, из-за её резкого тона, а возможно, из-за отсутствия уважения в столь небрежном обращении к лорду Беккету. Но тем не менее один из них сказал: — В своей каюте. Мичман, лучше всего было бы постучать. Но она уже направилась к двери в углу, толкнула её одной рукой, шагнула внутрь и захлопнула другой. Её пристальный взгляд мгновенно остановился на нём, сидящем за маленьким секретером с пачкой бумаг в руке. Он положил их на стол и поднял голову при её шумном появлении. — Чего же вы хотите? — воскликнула она, чувствуя, как её охватывает отчаяние. Элизабет так надеялась, что он заговорит с ней вчера вечером, но он даже не взглянул на неё. А теперь лорд думает, что её можно вызвать в любое время, когда он пожелает? — Я была занята. Знаете ли вы, как непочтительны ваши люди? Они не будут своевременно выполнять приказы, они делают грубые замечания, они едва слушают то, что я говорю… У неё кончился воздух, и она сделала ещё один глубокий вдох, чтобы продолжить свою болтовню, но Беккет поднял руку, чтобы заставить её замолчать. — Вдохните поглубже, иначе вы можете задохнутся от всей этой чепухи, которую извергаете. Она яростно выпрямилась. — Это вовсе не чепуха. Почему бы вам просто не сказать мне, почему вы послали за мной, чтобы я могла вернуться к своей работе? Он не торопился отвечать, словно прокручивая в голове её слова. — Всё утро я слышу… жалобы от моих офицеров. Элизабет подозрительно посмотрела на него, тяжело дыша. — Что это за жалобы? — Они говорят, что вы слишком требовательны и усердны в своей новой власти. Вы не следуете приказам, но ожидайте, что люди будут подчиняться вашим прямолинейно. Она тут же вспомнила о послании, которое её просили передать. — Грейтцер. Это он был тем, кто жаловался? — Среди прочих. — Но это было так глупо! Я была занята, проверяя шлюпки вместе с мичманом Коллинзом. Я сказал, что занята, и Коллинз принял сообщение. — Приказ есть приказ, а вы его не выполнили. — Но… но… Он тяжело вздохнул. — Элизабет, время, проведённое вдали от цивилизованного общества, развратило вас. — Он наклонил голову, задумчиво глядя на неё. — А может быть, вы всегда были такой? Она сузила глаза. — В каком смысле? — Такой эгоцентричной. Элизабет испуганно моргнула. Она не была уверена, что именно ожидала услышать от него, но это было не так. — Эгоцентричная? Я? Я далека от этого! — Позволю себе не согласиться, — ухмыльнулся он. — Вы отказались от простого задания, потому что посчитали его ниже своего достоинства. Вы ожидаете, что мы все будем прислушиваться к каждому вашему слову, принимать и одобрять каждое утверждение. Вы, кажется, удивляетесь, когда кто-то решает, что ваше мнение на самом деле не является Евангелием. Она возмущённо ахнула. — А что насчёт вас? Всегда сидите в этом кресле, как на троне, и смотрите на всех, как феодал на своё королевство! — Но в этом и заключается моя точка зрения, — ответил он, слегка махнув рукой. —Это моё королевство, и это мои люди. Они подчиняются мне. В отличие от вас, которая не обладают здесь почти никакой властью и были офицером в течение… напомните мне, как давно это было? Два дня назад? Она в гневе сжала кулаки. — Если вы хотите, чтобы я сидела и ничего не говорила, то зачем же вы сделали меня мичманом? — Вам не нужно говорить, чтобы добиться чего-то. К её удивлению, тень разочарования пробежала по его лицу. — Я надеялся, что вы научитесь наблюдать, воспринимать то, что вас окружает, вместо того чтобы бушевать вокруг и вызывать недовольство. Она вскинула голову. — Значит, ваши офицеры на меня обижаются? — Конечно. А вы бы не стали, если бы совершенно незнакомая женщина бросилась к вам и попыталась командовать вашими людьми и подорвала ваш авторитет? Некоторые из моих офицеров вдвое старше вас, и все они опытные и умные — если бы это было не так, я бы их не пригласил. Поэтому не думайте, что вы больше подходите для руководства, чем они. Правда его слов тяжело осела у неё в животе, а лицо вспыхнуло. Было бы неразумно ожидать, что мужчины так быстро примут её — незнакомку и женщину. Но она бунтующе стиснула зубы, отказываясь признать то, что он сказал. Беккет наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица. Элизабет вдруг поняла, что лорд знает, что она понимает, что он прав. Он поправил свои кружевные манжеты, затем обратил внимание на стопку бумаг на столе. Она стояла молча, шаркая ногами в течение нескольких долгих мгновений. — Что вы хотите, чтобы я сделала? — Эти мягкие, почтительные слова прозвучали прежде, чем она поняла, что говорит. Он снова взглянул на неё. Затем, внезапно и без всякого предупреждения, его губы изогнулись в медленной улыбке. Это была не ухмылка или насмешка, а настоящая улыбка, которая смягчила его губы и полностью изменила лицо. Это чуждое выражение застало её врасплох — её пульс ускорился на одну-две ступеньки, когда она смотрела на него и что-то странное и незнакомое набухало внутри неё. — Для мичмана Свана ещё есть надежда, — пробормотал он, отодвигая бумаги в сторону. Он поманил её двумя пальцами. — Идите сюда. Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, словно в предвкушении чего-то нового. Девушка не могла объяснить необычайное ощущение, охватившее её, но каким-то образом знала, что оно связано с этой улыбкой, этой благодарной, понимающей, милосердной улыбкой. И она знала, дрожа от удовольствия и дурного предчувствия, что сделает всё, чтобы снова заслужить эту улыбку.