В ожидании счастья

Лань Сичэнь проснулся с восходом солнца — как только наступало пять утра, его глаза открывались сами собой, а тело было в полной боевой готовности. Вон он — результат многолетних тренировок тела и души. Глянув вокруг себя, Лань Хуань улыбнулся — Цзян Чэн все еще спал, при этом его рот забавно приоткрылся. Сичэнь не удержался и чмокнул любимого в волосы. Вчерашний инцидент был полностью исчерпан и забыт. После него остались лишь воспоминания о бурной ночи и приятная ломота в теле. Честно говоря, Лань Сичэнь не отказался бы от повторения — этим утром он был больше настроен на интимные игры. — М? — Сичэнь только сейчас заметил, что все еще держал в руке подвеску. Но стоило ему разжать ладонь, как он удивленно ахнул. — Что? — Камень в юване стал ярко-красного цвета. Лань Хуань резко подскочил на ноги и подошел к окну. Нет, этого просто не могло быть! Как так?! Почему артефакт вдруг изменил цвет?! Он должен был стать таким только после использования… Но он ведь ничего не делал?.. Тогда почему?.. Как Сичэнь не крутил подвеску, но на свету было ясно — ювань больше использовать нельзя. Сконцентрировавшись, Лань Хуань закрыл глаза и сжал подвеску двумя руками, стараясь почувствовать, осталась ли в ней сила, но ответом ему служила звенящая тишина. Артефакт был однозначно пуст и больше не содержал ни грамма магии… Лань Хуань распахнул веки и растерянно посмотрел на камень. Не мог же он измениться сам собой? До этого он был зеленым… Лань Хуань огляделся по сторонам, размышляя, что могло послужить катализатором артефакта. Он стал вспоминать прошлую ночь: как в лунном свете зажег свечу, взял ювань и лег на кровать. И тут Сичэня передернуло. А что, если этого было достаточно? Что если это все, что требовалось для активации этого магического предмета? Приложив одну руку к виску, он начал судорожно вспоминать, что именно бормотал вчера перед сном. Воспоминания были расплывчатыми и обрывистыми — он был слишком сонным, и сам не до конца осознавал, что говорит… Что именно он загадал? Как артефакт мог воспринять его слова? Кажется, он говорил, что-то о семье и ребенке… Но мог ли этот камень подарить ему желаемое? Порой желания сбывались с подвохом, именно поэтому было так важно правильно их формулировать… — Ох, — Лань Хуань начинал понимать, что натворил. Точнее, он совсем не понимал, что натворил. Что теперь будет? Может, камень вообще истратился зазря? Ведь он не помнил, чтобы говорил что-то конкретное… И как он — глава ордена, прославленный заклинатель — мог совершить подобную ошибку?! Хуже адепта! Лань Хуань расстроился и сел на кровать. Он опустил голову и думал, что делать дальше. Искать новый артефакт? Нет, это глупо. Пока неизвестно, что сделает этот… Тогда оставалось только ждать. Как именно ювань воспринял желание иметь полноценную семью? Может, кто-то из них забеременеет? Или им подкинут ребенка? Или что-нибудь еще похуже… Прекрасного утреннего настроения, как не бывало. Он бросил ставшую ненужной подвеску к своим вещам. Вечно все происходит не так, как ему бы того хотелось. Как он не пытался, у него не получалось прогнать ни дурные мысли, ни упаднические настроения. Столько поисков и все зря! Лань Хуань решил, что пока не будет говорить ничего Цзян Чэну, да и что он мог ему сказать? Тут вроде активировался древний артефакт, исполняющий желания, но неизвестно, какое именно желание он исполнит и как? Чушь! Придется просто ждать и наблюдать…

***

Недели шли, но ничего не менялось. Жизнь текла обычным чередом, Лань Сичэнь занимался своими делами и проблемами, Цзян Ваньинь — своими. Единственное, что изменилось — это количество внимания, которое Сичэнь уделял своему возлюбленному. Раз в неделю он обязательно летал в Пристань Лотоса — проведать Ваньиня, но никаких странностей не замечал. Может, артефакт все-таки ничего не сделал и пора было приниматься за новые поиски? Когда с дня рождения Цзян Чэна прошло больше полутора месяцев, Лань Хуань решил поговорить с главным лекарем Гусу Лань — Линь Чжочэном. Он спрашивал на каком сроке тот может определить беременность. Целитель ответил, что пульс беременной женщины меняется на довольно ранних сроках, и уже после двух-трех недель он мог точно сказать все о состоянии плода. Проигнорировав удивленное вытянутое лицо лекаря, Сичэнь попросил проверить его пульс и жизненные точки*. Именно Линь Чжочэн проводил операцию Вэй Ина, потому его было сложно удивить. Быстро успокоившись, он исполнил просьбу главы ордена и поставил ему свой диагноз: Лань Сичэнь — абсолютно здоровый мужчина в самом расцвете сил. Ничего странного и, разумеется, никаких намеков на беременность. Лань Хуань расстроенно вздохнул, поблагодарил лекаря и ушел. Что ж, он и сам об этом знал — наверняка, он бы почувствовал какие-то изменения, если бы в его теле появились матка и эмбрион? С потерянным видом слоняясь по Облачным Глубинам, Лань Сичэнь чуть не столкнулся с Вэй Усянем. — О! Осторожнее! — Вэй Ин тоже шел, задумавшись, и не сразу заметил главу ордена Лань. Взглянув в напряженные черты лица Лань Сичэня, он забеспокоился еще сильнее. — Господин Лань, вы в порядке? — Лань Чжань сидел с ребенком, поэтому у Усяня выдалось немного свободного времени. Он направлялся в библиотеку, но теперь было важнее узнать, что случилось с главой ордена. — Да-да, простите, — он натянул на лицо привычную улыбку. — Просто задумался. Но Вэй Ин продолжал смотреть на собеседника с подозрением. — Может, хотите поделиться со мной своими мыслями? — предложил он. Последнее время он мало общался со взрослыми людьми, проводя слишком много времени в обществе того, кто даже не мог говорить. А если и обсуждал что-то, то в основном кормежку, сон и цвет какашек А-Мина с Лань Чжанем. Ему было бы приятно поговорить с кем-то еще, особенно взрослым и адекватным. Заметив, что Усянь и в самом деле расположен к разговору, Сичэнь задумался. Возможно, поговорить обо всем этом с Вэй Ином не такая плохая идея? В конце концов, он единственный, кто знал о мужской беременности. — А куда вы направлялись? — поинтересовался он. — В библиотеку, хотел посмотреть свитки о детях, — честно ответил Усянь. — Отлично, — кивнул Сичэнь, — можем пойти вместе. Когда они сели в дальнем уединенном зале библиотеки, Лань Хуань наконец-то задал тот вопрос, что так давно крутился у него на языке: — Молодой господин Вэй, а как вы поняли, что забеременели? На каком сроке это было? Брови Вэй Ина от удивления взметнулись вверх, но в своей жизни он слышал и более странные вопросы, поэтому спокойно ответил: — Ну, вы же знаете, у меня все было немного не так, как у всех… — Он почесал затылок. — Можно сказать, что я знал почти сразу. Понимаю, звучит странно, но я не мог перестать думать о загаданном желании и внимательно отслеживал все свои ощущения. Вы сами помните, что врач поставил мне диагноз еще на первом месяце беременности, но я чувствовал это и раньше. — Хм, — задумчиво протянул Лань Хуань. Слова Усяня и в самом деле не сильно ему помогли. — А были какие-то конкретные симптомы? Как вы догадались? Вэй Ин прищурился. Вопросы казались ему все страннее и порождали множество догадок. — Господин Лань, Цзян Чэну стоит начинать беспокоиться, что вы обрюхатили какую-то гусуланьскую деву? — шутливо спросил он, склонив голову. — О! Нет, конечно, нет, — он принялся все отрицать, поняв, как звучали его вопросы со стороны. — Просто интересуюсь… — Он даже не мог придумать правдоподобного оправдания. Вэй Ин пожал плечами и принялся рассказывать. — Знаете, моя беременность во многом была довольно нетипичной и даже лекарь отметил, что она протекала на редкость легко. К тому же, вполне возможно, что у женщин и мужчин разные симптомы… Может, вам стоит посоветоваться с целителем? — Я уже советовался, — покачал головой Сичэнь. — Ох! — спохватился он, поняв, что подобным ответом практически признал, что подозревает кого-то в беременности. — Неужто у Лань Мина будет братик или сестричка? — Вэй Ин выглядел довольным. — Думаю, Лань Чжань бы обрадовался подобным новостям. — Нет-нет, — Лань Хуань с беспокойством смотрел на собеседника. — Прошу вас, никому не говорите об этом разговоре! Я пока сам ни в чем не уверен и… — Он вздохнул. — Все очень сложно… — Ладно-ладно, — успокаивал Усянь, — не волнуйтесь, я никому не скажу. Вы тогда сохранили мой секрет в тайне, так что я вам обязан. — Очень благодарен, — сказал Сичэнь с облегчением. — Кстати, если вам интересно, то меня на ранних сроках сильнее всего беспокоили несколько моментов: тяжесть в нижней части живота, которой прежде не было, постоянная сонливость и быстрая утомляемость, — он ненадолго задумался, — а! Еще смена предпочтений — запахи, вкусы… Все казалось странным. То, что раньше нравилось, начало вызывать отвращение и наоборот. Но, повторюсь, все очень индивидуально. Лань Хуань задумался, пытаясь вспомнить, не наблюдалось ли ничего такого в поведении Цзян Чэна в последнее время… Но на ум ничего не приходило. Если бы только можно было как-то показать Ваньиня лекарю… — Ах, — он невольно вздохнул. Вэй Ин ободряюще улыбнулся. — Уверен, все будет хорошо, не переживайте. — Спасибо, — Лань Хуань поднялся на ноги. — Вы очень помогли, — он слегка поклонился. — Мне кажется, вам стоит написать о своей беременности, — добавил он, оглядываясь по сторонам. — Нашей библиотеке не помешали бы ваши сведения, мало ли кому пригодится… — Возможно, вы правы, — кивнул Усянь. — В вашей библиотеке еще отсутствует множество информации о темных силах, — заметил он. — Вы бы хотели дополнить имеющиеся свитки? — Лань Сичэнь не сомневался в умственных способностях Вэй Усяня, но прежде не замечал в нем склонности к каллиграфии и желания проводить дни в библиотеки. Может, рождение ребенка сделало его спокойнее и усидчивее? — Если вы считаете, что мои знания могут быть полезными, то я буду только рад, — сказал он. По правде, последнее время он чувствовал себя немного не своей тарелке, постоянно скитаясь по Облачным Глубинам. Раньше он хотя бы мог сбегать на охоту на несколько дней, а теперь ему не хотелось надолго покидать кроху А-Мина, отчего ему начинало казаться, что он совершенно бесполезен. — Для клана Лань будет честью, если наша библиотека пополнится информацией, полученной от самого Старейшины Илина, — признался он. — Я бы не возражал, даже если бы вы начали преподавать. — Правда? — оживился Вэй Ин. — А старейшины Гусу Лань не будут против? Лань Сичэнь не мог отрицать того, что опасения Усяня небеспочвенны. Очень многие по-прежнему побаивались и недолюбливали его. — Это решаемо, — подбодрил он. — Начните с пополнения библиотеки — пару свитков о темных искусствах пригодятся, чтобы убедить старейшин. — Договорились! — обрадовался Вэй Ин. Так он перестанет чувствовать себя запертым в ловушке. Лань Ванцзи так или иначе должен был периодически покидать Облачные Глубины на несколько дней или недель, выполняя поручения ордена, поэтому хотя бы он должен был всегда оставаться возле ребенка. Но теперь у него будет цель, чем еще заняться в свободное время. Пусть его пока не так много, но все поправимо. — Будут еще вопросы о беременности — обращайтесь. — Спасибо, — кивнул Сичэнь. — А вам удачи! — сказал он и вышел из библиотеки.

***

Чем больше времени проходило, тем сложнее Лань Сичэню было перестать думать о Цзян Чэне. Мог ли он забеременеть? Все-таки Вэй Ин знал о том, что такое возможно, поэтому был внимателен к своему самочувствию, а Ваньинь ведь ни о чем не догадывается. Да и что он вообще знает о беременности? Вряд ли он смог бы распознать симптомы сам! В итоге Лань Хуань больше недели провел в заботах, подготавливая Облачные Глубины к музыкальному фестивалю. Этот фестиваль проводился ежегодно ближе к концу осени, знаменуя приближение зимы. Это время совпадало с временем цветения нескольких видов белых цветов — астры, гортензии и хризантемы, поэтому иногда этот праздник называли фестивалем белых цветов. Стоило им отцвести, как начинались холода. Обычно это торжество касалось только последователей ордена Гусу Лань, но в этом году Лань Сичэнь убедил старейшин, что стоит увеличить масштабы и пригласить все именитые ордены в Облачные Глубины. Он приводил убедительные доводы, относительно расширения связей и усиления позиций ордена, доказывая, что благодаря таким праздникам, они смогут получать больше учеников из других кланов, а так же прирост новых последователей и адептов. Но, разумеется, в первую очередь он преследовал свои цели — ему было нужно только одно: заманить Цзян Чэна в Облачные Глубины. А тут уже будет проще — останется лишь договориться с лекарем, чтобы тот незаметно прощупал пульс Ваньиня и все. Лань Хуань и сам умел распознавать несколько десятков видов пульса, но беременность он бы не определил. Все приготовления были закончены вовремя. И без того прекрасные Облачные Глубины сильно преобразились — все вокруг было украшено различными цветами белого цвета, а также свежими венками. Повсюду витал приятный сладкий аромат, и начинало казаться, что следующим временем года будет не зима, а лето. У всех был легкий весенний настрой, а тут и там слышались разговоры адептов о надвигающемся фестивале. Нельзя сказать, что праздники в Облачных Глубинах были особенно веселыми — тут не наблюдалось ни винных рек, ни ломящихся от яств столов, но все же никто не отказывался посетить земли Гусу в это время года. Климат здесь был особенно мягким, поэтому в Облачных Глубинах было теплее, чем на территориях других кланов. К тому же, большинство орденов не могло похвастаться тем, чтобы в конце осени у них что-то цвело. Фестиваль длился два дня, но заклинатели начали стягиваться в Облачные Глубины за несколько дней до его начала, пользуясь щедрым приглашением главы Гусу Лань. В итоге все уже были в сборе: представители кланов Не, Цзинь и прочих. Не было только никого от клана Цзян. Лань Хуань уже начал переживать — вдруг Цзян Чэн решил подобным образом отомстить за опоздание на его день рождения? Впрочем, никому не было особенного дела до волнений главы клана Лань. Цзинь Лин радовался официальной возможности побыть с Лань Юанем. Не Хуайсан со своими адептами с любопытством наблюдал за тренировками адептов Гусу Лань, а Лань Чжань с Вэй Ином вовсе купались во всеобщем внимании. Малыш А-Мин, которому было чуть больше года от рождения, уже обладал сильнейшей харизмой и умел располагать к себе всех одной лишь улыбкой. Никто не проходил мимо Лань Мина равнодушным: стоило разок заглянуть в эти золотистые глазки и все — человек пропадал. А учитывая, что А-Мин не имел ничего против общения и обожал проводить время на ручках, веселя народ своими выражениями личика, то вокруг него постоянно толпились люди. Вэй Ин откровенно радовался, что его прелестный сынок пользовался такой популярностью и гордился способностями А-Мина. А вот Лань Чжань делал вид, что подобное ему не по душе, но, каждый раз, выслушивая порцию очередных комплиментов в адрес своего чуда, его уши стремительно краснели, а глаза блестели от счастья. Какому отцу не будет приятно слушать добрые слова, сказанные в адрес сына? Другие заклинатели прекрасно понимали, что это не простой ребенок — даже не учитывая того, что он был сыном прославленного Ханьгуан-цзюня и не менее известного Старейшины Илин — он также являлся наследником ордена Гусу Лань. Налаживать отношения с будущим главой клана лучше было начинать заранее. Чем меньше времени оставалось до начала фестиваля, тем сильнее нервничал Лань Хуань. А вдруг с его Ваньинем что-то случилось? Вдруг ему стало плохо? Он не мог перестать корить себя за то, что сам не отправился за ним в Пристань Лотоса. Но все-таки на подобные мероприятия не отправлялись в одиночку — Цзян Чэн должен прибыть с адептами и слугами… Где же все? Первый день фестиваля наступил. Со всех уголков Облачных Глубин слышалась приятная музыка, разговоры и смех. Здесь редко бывало подобное оживление. И лишь Лань Цижэнь ходил мрачнее тучи — еще бы! Лань Хуань настоял, чтобы на гостей правила их ордена не распространялись — только на время фестиваля, конечно. И теперь учителю Лань только и оставалось, что бессильно вздыхать и качать головой, наблюдая за бесчинствами прибывших на праздник. Как ни странно, но одним из излюбленных мест среди гостей Облачных Глубин, оказалась поляна с кроликами Лань Ванцзи. Их число увеличивалось год от года, содержать их становилось все труднее, поэтому когда некоторые представители других кланов просили разрешения забрать одного из приглянувшихся пушистиков с собой, то Сичэнь и Цижэнь облегченно кивали, а Ванцзи лишь угрюмо мгыкал. Лань Чжань понимал, что так будет лучше — теперь ему было необходимо приглядывать не только за кланом и мужем, но и сыном, он уже не мог уделять любимым питомцам столько времени, сколько прежде. И все же он знал мордочку каждого хвостатого обитателя кроличьей полянки и следил, чтобы его воспитанники попадали только в хорошие руки. Вэй Ин посмеивался над ним, мысленно не переставая умиляться — милее Лань Ванцзи с кроликами в руках, только Лань Ванцзи с ребенком и кроликами в руках. Еще бы — высокий, статный, идеально красивый Ханьгуан-цзюнь в широких светлых одеждах с улыбающимся малышом и белым пушистым комочком — кто тут устоит? Усяня радовало одно — что только он может прочувствовать на себе все таланты Ханьгуан-цзюня. Атмосфера всеобщего веселья положительно влияла на всех, кроме Лань Хуаня, который становился лишь мрачнее с каждой минутой. Он должен был улыбаться гостям и развлекать их светскими беседами, а он не мог перестать поглядывать в сторону главных ворот. Ну где же он, где? В какой-то момент Лань Сичэнь решил, что не может больше томиться в ожидании и просто полетит в сторону Пристани Лотоса. Он должен был удостовериться, что с Ваньинем ничего не случилось в пути. Лань Хуань прервал разговор со старейшиной клана Цзинь и направился к воротам. Он больше не мог ждать. Но стоило ему приблизиться к главному входу, как он услышал чьи-то громкие крики. — А я говорил вам! Та рыба очень странно пахла! Это из-за вас меня все утро полоскало почем зря! Лань Хуань поспешил на знакомый голос — он не мог не узнать Цзян Чэна. Вскоре ему открылась следующая картина: Ваньинь стоял перед воротами в окружении своих слуг и адептов и во все горло на них кричал. Одна женщина постарше, одетая в фиолетовое ханьфу, пыталась оправдаться: — Но, господин, та рыба была свежей, — тихо говорила она, склонив голову, — я лично проверяла — она нормально пахла… — Хватит! — грубо прервал ее глава ордена Цзян, выставив вперед ладонь. — Факт остается фактом! По вашей милости я опоздал на встречу с главой ордена Гусу Лань, сами будете перед ним извиняться, поняли?! Лань Сичэнь в шоке наблюдал за любимым. Ему ведь не послышалось — Ваньинь и правда сказал, что его с утра тошнило? Значит ли… — О! Господин Лань, — Цзян Чэн заметил Лань Хуаня и подошел к нему поближе. — Простите за шум и опоздание, — он слегка поклонился, как того требовали приличия. — У меня были… Причины, — сказал он, недовольно глянув на своих адептов. — Я понимаю, — Сичэнь понимающе улыбнулся, а сам не мог перестать думать об услышанном. Не может же… — Глава ордена Лань, я вас искал, — со стороны поляны с фестивалем к ним подошел Линь Чжочэн. Только сейчас Лань Хуань вспомнил о своей договоренности с лекарем, он так разволновался из-за опоздания Цзян Чэна, что успел напрочь забыть обо всем. — Господин главный целитель, — Сичэнь кивнул мужчине в белом ханьфу, — познакомьтесь — это глава ордена Юньмэн Цзян — Цзян Ваньинь, — он указал на заклинателя в фиолетовом. — А это наш главный спаситель — лучший лекарь Гусу Лань, — представил он мужчину Ваньиню. Согласно договоренности, целитель должен был подойти к Цзян Чэну и ненавязчиво пожать ему руку. Разумеется, подобное было не принято, но Лань Хуань всегда может позже сказать Ваньиню, что его лекарь просто немного не в себе, но он ценит его, как талантливого специалиста. Главное, чтобы тот успел прощупать пульс Цзян Чэна во время рукопожатия. Как и ожидалось, Линь Чжочэн подошел к Цзян Чэну и неожиданно пожал его руку, широко улыбаясь и делая вид, что так и надо. Ваньинь так опешил от подобной наглости, что даже не сразу стряхнул руку мужчины со своей. — Простите, — извинился целитель и отошел. Лань Сичэнь пожал плечами, показывая Ваньиню, что подобное иногда случается — ничего страшного. Пока Цзян Чэн снова отвлекся на выговор слугам, Лань Хуань подошел к лекарю, узнать, успел ли тот что-нибудь почувствовать. — Ну что? — с нескрываемым волнением спросил Лань Хуань у Линь Чжочэна. Его так трясло от напряжения, что он уже начал сомневаться, что готов услышать ответ. А что, если да? А что, если нет? Что хуже? — Господин Лань, — лекарь посмотрел прямо в ореховые глаза. — Господин Цзян на втором-третьем месяце беременности, точнее смогу сказать после полного осмотра. Я так понимаю, что вас можно поздравить? — от улыбки в уголках его глаз появились морщинки. — Что?.. — на выдохе прошептал Лань Хуань, чувствуя, как земля уходит из-под ног.