В ожидании счастья

Лань Хуань не знал на какие еще ухищрения пойти, чтобы не дать Цзян Чэну выпить. За вечер он успел разбить пару сосудов байцзю и несколько чашечек — якобы случайно, конечно. Ваньинь совсем не понимал намеков, а вот Усянь все чаще посматривал на нефрита, явно что-то подозревая. — Ладно, давай выпьем за Лань Мина, — предложил Цзян Чэн, поднимая в воздух чашечку с байцзю. Он успел перехватить ее раньше, чем Сичэнь придумал, как ее незаметно разбить или спрятать. — О, как мило! — улыбался Вэй Ин, наливая себе очередную порцию «Улыбки императора», — дядечка любит своего маленького слюнявого племяша?* — поддразнивал он. Ваньинь время от время наведывался в Облачные Глубины и обязательно навещал малыша А-Мина. Каждый раз он обзывал его слюнявым или бесполезным, или еще как-нибудь, но все понимали, что за этими словами кроются совершенно противоположные чувства. Когда Цзян Чэн смотрел на Лань Мина, его лицо светлело — морщинки разглаживались, а глаза казались одухотворенными. — Вот еще! Просто мы так и не обмывали этого твоего чудика, — бурчал Цзян Чэн, не замечая пристальных взглядов Лань Хуаня. — Что верно, то верно, — согласился Вэй Ин. Он, в отличие от своего шиди, все подмечал, поэтому посмотрел на Цзэу-цзюня со странным выражением. — Но думаю, стоит пока отложить наши посиделки. Выпьем в другой раз, — сказал он, задумчиво покручивая в руках чашечку. — И ты туда же? — вздохнул Цзян Чэн. — Говорю же, я в порядке — просто небольшое отравление! Все, хватит, — он чокнулся с чашечкой Усяня, — за нас! Но не успел Ваньинь поднести чашу к губам, как Сичэнь ее перехватил и залпом выпил. — Ты?.. — Цзян Чэн открыл от удивления рот. — Зачем ты?.. Ох, — он хлопнул себя по лбу. Ваньинь и так был вымотан, последнее, чего ему хотелось — это разбираться с пьяным Лань Сичэнем. Но злость и раздражение спали, стоило ему посмотреть на милого Нефрита, который пытался справиться с внезапной алкогольной атакой и часто моргал. Разве он мог на него злиться? Может, Сичэнь говорил правду — он просто перенервничал из-за фестиваля и хотел расслабиться? — Ты в порядке? — с беспокойством спросил он, глядя, как закрываются глаза Лань Сичэня. Лань Хуань уже не мог ответить — он крепко заснул, положив голову на плечо Цзян Чэна. — Ну что ты будешь делать… — ворчал он, укладывая голову Сичэня себе на колени — тяжеловато было держать его плечом. — Ладно, давай уже выпьем! Теперь нам хотя бы никто не помешает, — он снова налил себе чашечку байцзю. Но, к удивлению главы ордена Цзян, Вэй Ин вдруг взял и смахнул со стола чашечку Ваньиня и сосуд байцзю. Глина с глухим треском раскололась на несколько крупных частей. Хозяин, привыкший за вечер, что господа вечно что-то разбивают, уже спешил к ним, чтобы убраться. — Какого хрена?.. — недоумевал Цзян Чэн, снова начиная злиться. — Ты хоть понял, что сейчас сделал? — Ага, — кивнул Усянь с довольной улыбкой. — Я же сказал, что мы с тобой выпьем в другой раз. — Он принципиально взял со стола сосуд с «Улыбкой императора» и допил все прямо из горла, после чего протер рот своим темным рукавом. Он никак не реагировал на гневное выражение лица шиди и продолжал улыбаться. — Лучше расскажи мне, что там творится в Пристани Лотоса. С каких пор у нас подают протухшую рыбу главе ордена? — улыбка на его лице стала еще шире, а глаза загадочно блестели. Ваньинь был рад поддержать данную тему, он давно искал куда выплеснуть злость на слуг. — Ты не поверишь! За эту неделю подобная ерунда случалась трижды! — Его брови сошлись на переносице. — Хм, — протянул Вэй Ин, — дай угадаю, тебя каждый раз тошнило от запахов, а потом резко скручивало и рвало, да? — Улыбка переросла в усмешку. — Именно! — подтвердил Цзян Чэн. — Ну что за неуважение? Потом весь день насмарку! — горячился он. При этом его руки постоянно нежно поглаживали Лань Хуаня по волосам. — Интересно, — Вэй Ин скрестил руки на груди и посмотрел на спящего Лань Сичэня. — Знаешь, тебе лучше остаться здесь с ним на ночь, — он кивнул на Нефрита, — будет нехорошо, если жители деревни увидят главу ордена в подобном виде. Я договорюсь с хозяином лавки — мы с Ванцзи здесь уже останавливались. Цзян Чэн некоторое время колебался, но потом все же кивнул. — Хорошо. Ты прав. Вэй Усянь сдержал свое слово и быстро договорился с хозяином о ночлеге для двух глав орденов. — Слушай, — обратился он к Цзян Чэну. — Можешь расплатиться за нас? А то я не захватил с собой мешочек Ванцзи, — он неловко почесал затылок, — а я пока доставлю Лань Сичэня до покоев, идет? Ваньинь вздохнул, изображая недовольство. На деле, он давно привык к подобному поведению шисюна. — Ла-а-адно, — а потом тихо добавил: — и как Лань Ванцзи до сих пор не выгнал тебя из дома… Бесполезное создание… Вэй Ин пропустил неискренние упреки друга мимо ушей и потащил Лань Сичэня на второй этаж, где располагались жилые комнаты. На самом деле у Усяня был с собой кошелек, и даже не с деньгами мужа, а со своими, но он просто не хотел, чтобы Ваньинь носил тяжести, пусть эта тяжесть и была его возлюбленным. Ну, а заодно он сэкономил — тоже неплохо. Когда они оказались в покоях, Вэй Ин попытался уложить Лань Хуаня в кровать, но тот неожиданно проснулся. На его лице не было ни признака опьянения, но Усянь не тешил себя надеждами, что порция байцзю прошла для Лань Сичэня бесследно. — Господин Лань, вы в порядке? — спросил Усянь, изучая лицо заклинателя в белом. Тот вместо ответа кивнул. Он сел на кровать и уставился в одну точку перед собой. Ладони чинно лежали на коленях, а спину он держал идеально ровной. Вэй Ин приподнял одну бровь. Он не был уверен, чего ждать от пьяного старшего Ланя, но все равно опасался. Все не может быть вот так просто. Вряд ли он просидит так же тихо весь вечер. Остается только посочувствовать Цзян Чэну. — Лань Сичэнь, вы меня слышите? — с сомнением спросил он. Лань Хуань снова кивнул, не сводя при этом взгляда с противоположной стены. Что ж, вроде он его понимал. — Лань Сичэнь, скажите, вы ведь спрашивали меня о беременности из-за Цзян Чэна? Он ждет ребенка, да? — спросил он, с нетерпением ожидая ответа. Еще один кивок. — Вот ведь! — Вэй Ин невольно отшатнулся назад. Подозревать и знать точно — не одно и тоже. — Вы это серьезно?! Как? — Он был в чистейшем шоке. Лань Хуань молча пожал плечами. Он с таким вниманием смотрел на стену, что начинало казаться, что он может видеть там что-то интересное. — Но Цзян Чэн еще не в курсе, да? — Усянь схватился за голову. — Ох-хо-хох… — Он с трудом представлял себе реакцию Ваньиня на подобные новости. — Только прошу вас, не говорите ему ничего сегодня, хорошо? — будет лучше, если Лань Сичэнь сообщит подобные новости в трезвом уме и здравой памяти. Нефрит снова безразлично кивнул. — Вы точно меня услышали? Ничего не расскажите? Лучше сделайте это завтра, хорошо? Реакция была нулевой. — Лань Сичэнь, вы меня слышали? — Он подошел к нему и легонько потряс за плечи. — Эй, руки прочь от моего мужчины! У тебя свой Лань есть — вот к нему и вали, — грубо бросил Ваньинь, заходя в гостевую комнату лавки. — А что, боишься, что я могу его у тебя увести? — Вэй Ин усмехнулся и игриво приподнял брови. — Ты прав, мое обаяние не знает границ! — Он встал в сексуальную позу и подмигнул Цзян Чэну. Ваньинь закатил глаза. — Твоя наглость не знает границ! Давай иди уже отсюда! Кыш! — Он махнул двумя руками в сторону двери. — Иду-иду, — Вэй Ин глянул на живот Цзян Чэна и улыбнулся. Прекрасный выдался вечер! Но тут его кто-то неожиданно схватил за рукав ханьфу. — А? — Оказалось, что Лань Сичэнь все-таки решил на него посмотреть. — Меня. Нельзя. Увести. У Цзян Чэна, — отчеканил Лань Хуань. Вэй Ин тихонько прыснул. — Пф, — он накрыл рот ладонью, — не волнуйтесь, я в курсе. Вы связаны навсегда, — он подавил смешок. — Хорошего вечера! — Он попрощался с главами двух орденов и вышел. Цзян Чэн провел взглядом по комнате, изучая окружающую обстановку. На столе возле окна очень кстати стоял кувшин с водой и две чашечки. Рядом лежали несколько тряпочек-салфеток и принадлежности для каллиграфии: черная тушь, кисть и рисовая бумага. — Хочешь пить? — не дожидаясь ответа, Ваньинь подошел и налил полную чашу воды. Он поднес ее Лань Хуаню. — Спасибо, — ровным тоном сказал Сичэнь и в один глоток опустошил ее. Цзян Чэн вздохнул. Вот вечно так: стоит Лань Хуаню выпить, как он превращался в своего брата — безэмоциональное каменное изваяние. Но это лишь вторая фаза после сна. Третья еще хуже. — Лань Хуань, давай я помогу тебе переодеться? Хочешь? — Ваньинь осторожно потянул Лань Хуаня на себя. Он быстро нащупал бело-голубой пояс и умело его развязал. Потом слой за слоем избавлял его от светлых одежд. — Что? Почему ты так смотришь? —Его щеки сами собой краснели от пронизывающих взглядов Сичэня. Ореховая радужка казалась ярче обычного, а глаза будто покрылись тонким слоем льда, который блестел даже при слабом освещении. — Слишком красив… — прошептал он под нос на выдохе так, чтобы Сичэнь не услышал. — Я любуюсь, — с небольшим опозданием ответил Лань Хуань. — И как? Нравится, что видишь? — Он уже полностью переодел Сичэня — благо тут были ночные халаты с запахом. Они были немного коротковаты, но лучше, чем ничего. Судя по оснащенности гостевой комнаты, в этой алкогольной лавке не было редкостью, что гости оставались на ночь, после употребления продукции, продаваемой на первом этаже. — Мгм. Цзян Чэн вздохнул. Ответ достойный носителя фамилии Лань. — И что же ты видишь? — Он усадил любимого на кровать и принялся распускать пучок его волос. Осторожно сняв заколки, он развязал ленточку и положил все на столик возле кровати. Лань Хуань схватил Цзян Чэна за руку и притянул к себе. Он положил голову ему на живот и тихо сказал: — Я вижу сбывшуюся мечту, — на его губах появилась легкая улыбка. Ваньинь не удержался и, наклонившись к Сичэню, звонко чмокнул его в макушку. — Ты просто невозможен! — ворчал он. — Давай прогуляемся? — Лань Сичэнь вдруг резко отстранился и посмотрел в аметистовые глаза с неподдельным желанием. Он поднялся на ноги и пошел к двери. — Начинается… — вздохнул он. — Нет, Лань Хуань. Мы никуда не пойдем. Мы останемся в этой комнате. Сегодня вечером нам запрещено покидать эти покои, запомнил? — Цзян Чэн покровительственно глянул на Лань Сичэня, будто перед ним был маленький ребенок, а не взрослый мужчина, носящий звание главы целого ордена. — Хорошо, — Сичэнь согласился, но слегка надул губки и опустил взгляд. Он принялся расстроенно теребить рукав своих ночных одежд. Цзян Чэн знал, что хотя пьяный Лань Хуань был крайне активным, он при этом оставался очень послушным. Ваньиня буквально разрывало от желания узнать у кого-нибудь, если Сичэнь так же вел себя в детстве. — Но мы с тобой займемся чем-нибудь веселым здесь, идет? — предложил он, не в силах выносить расстроенное выражение лица Нефрита. Он вообще не любил что-то запрещать пьяному Лань Хуаню — это было как отбирать у ребенка конфетку, но в данном случае это было необходимостью. Нельзя, чтобы кто-то увидел Цзэу-цзюня в таком состоянии. — Правда? — обрадовался он и подошел к Ваньиню. — А хочешь я напишу тебе стихотворение? — Сичэнь с силой вцепился в руку главы ордена Цзян, и тот поморщился от боли. — Конечно, давай! — Цзян Чэн обрадовался, что ему удалось там быстро занять эту неугомонную нефритовую задницу, но от мыслей о том, что заниматься поэзией было для Лань Сичэня весельем — ему становилось грустно. Лань Хуань отпустил запястье любимого и сел за стол. Осторожно положив перед собой лист бумаги, он взял в руки кисть и начал что-то быстро строчить. — Что ж, хотя бы у него есть вдохновение… — тихо пробормотал Цзян Чэн и помассировал виски. Этот день точно проверял его на прочность. Как бы он хотел сейчас просто лечь и уснуть! Но нет — теперь нужно следить, как бы этот энтузиаст чего-нибудь не натворил. Пока Лань Сичэнь был занят, Ваньинь мог быстренько заняться собой. Он спешно переоделся и умылся, как раз успев к тому моменту, когда у Нефрита кончилось вдохновение. — Цзян Чэн, послушай! Я написал его специально для тебя! — громко и гордо произнес Лань Хуань. — Валяй, — Ваньинь устало вздохнул и сел на кровать. Лань Сичэнь уселся напротив и начал читать свое творение вслух: Милый, милый мой Цзян Чэн, Без тебя все в жизни тлен. Я хочу с тобой сыночка, Но, возможно, будет дочка. Милый, милый мой Цзян Чэн, Взял ты мою душу в плен. Даже если будет дочка, Захочу еще сыночка. Милый, милый мой Цзян Чэн, Очень я люблю твой чл… С каждой строчкой Ваньинь краснел все сильнее и в итоге не выдержал. Он резко оборвал стихоплета на полуслове, грубо накрыв его рот рукой. — Ты сам не заткнешься, да? — спросил он без особой надежды. Лань Хуань, лишенный возможности говорить, отрицательно покачал головой, подтверждая слова Ваньиня. — Ты так хочешь, чтобы я тебя заткнул? На этот раз Сичэнь усиленно закивал, соглашаясь. — Тогда ты не оставил мне выбора, — Цзян Чэн убрал ладонь, освободив рот Сичэня, но лишь для того, чтобы накрыть его своими губами. Другого способа унять Лань Хуаня он просто не знал. Поцелуи были нежными и приятными. Постепенно мужчины продвигались все дальше по кровати, не отрываясь друг от друга ни на секунду. — Цзян Чэн, — запыхавшись, позвал Лань Сичэнь. Он отстранился от Ваньиня и тихо сказал: — я тебя очень люблю, — сразу после этого он уткнулся головой в грудь Цзян Чэна и закрыл глаза. — Ну что ты будешь делать… — Ваньинь покачал головой, глядя на неподвижного любимого. Он ворчал скорее по привычке, пока руки покрепче прижимали к себе Лань Хуаня. Убедившись, что тот заснул, он тихонько прошептал: — Я тоже тебя очень люблю. Сон не хотел никак идти к Цзян Чэну. Он лежал в темноте и тишине, размышляя над стишком Нефрита. Интересно, он серьезно говорил о том, что хочет с ним ребенка? Неужели для него это так важно? Может, им стоило подумать о том, чтобы взять в семью малыша, как это сделали родители Ваньиня с Вэй Ином? Ордену Юньмэн Цзян все равно нужен наследник… Цзинь Лин управляет орденом Ланьлин Цзинь, у Гусу Лань есть Лань Юань и Лань Мин, а что будет с его наследием? Стоило подумать об этом…