В ожидании счастья

Лань Хуань резко распахнул глаза, а значит наступило пять утра. Он выпрямился в кровати и огляделся вокруг. В том, что он увидел был один минус и один плюс: он понятия не имел, где находился и как здесь оказался, зато возле него спал Цзян Чэн, а значит, все не так страшно. Он бесшумно поднялся с кровати. Быстро заприметив в углу свои белые одежды, он поспешил переодеться, чувствуя себя крайне некомфортно в чужом. Сичэнь с удовольствием отметил, что его ханьфу было сложено очень аккуратно, хоть и не тем методом, что обычно использовал он. Это могло означать только одно — Ваньинь помогал ему переодеться, а потом старательно складывал одежды Нефрита. Лань Хуань широко улыбался, думая о том, как о нем заботился Цзян Чэн накануне. К сожалению, он ничего не помнил, но, к счастью, он мог себе это представить. Однако радость его длилась недолго. Повязывая лобную ленту на голову, он подошел к столу и заметил на нем исписанный листик. Он привлек его внимание тем, что иероглифы на нем совершенно точно были написаны его почерком. Идеально ровные и четкие, несмотря на то, в каком состоянии он это писал. С нехорошим предчувствием Лань Сичэнь взял в руки листок и поднес поближе к лицу, вчитываясь в строки. — Дочку?.. Сыночка?.. — по телу побежали мурашки. Он же не мог вчера во всем признаться Цзян Чэну?.. Лань Хуань с ужасом посмотрел на прелестного спящего Ваньиня, будто надеясь угадать по выражению его лица, что ему известно. Лань Хуань громко вздохнул. Что ж, теперь уже поздно о чем-то жалеть. Главное, что вчера он так и не позволил Цзян Чэну выпить. Решив пока заняться медитациями, Сичэнь сел на циновку возле окна и, приняв правильную позу, закрыл глаза. Солнце успело высоко подняться над горизонтом к тому моменту, как Цзян Чэн начал пробуждаться. На него было совсем не похоже спать так долго, но Сичэнь не возражал. Даже если его присутствие было необходимо в Облачных Глубинах, то, что он делал сейчас было не менее важно. Ему предстояло выяснить, что он успел вчера разболтать. А если он все-таки ничего не сказал, то, наверное, стоит во всем признаться. Ваньинь имеет право знать, что с ним происходит. К тому же, это поможет избежать повторения вчерашнего вечера. Теперь Цзян Чэн не имеет права думать только о себе — он должен знать, что от его поступков зависит здоровье еще неродившегося ребенка. Лань Хуань, сидевший на циновке в медитационной позе, резко замер на месте и открыл глаза, когда услышал, как Ваньинь заерзал в кровати. Сердце громко-громко стучало в грудной клетке от страха. Цзян Чэн спокойно потянулся и сел на край кровати, зевая. Несмотря на то, что он проспал намного дольше положенного, выглядел он все равно не лучшим образом — бледное лицо с синими мешками под глазами его не украшало. — Доброе утро, как ты? — Лань Хуань старался улыбнуться, но слишком нервничал, поэтому на его лице появилось странное перекошенное выражение. — А-ах, — Ваньинь прикрыл рот ладонью, в очередной раз зевая, — устал, — признался он и тряхнул головой. — Видимо, так вымотался вчера в дороге, что до сих пор в себя прийти не могу. — Хм… — Сичэнь поджал губы. Он понимал, что усталость Ваньиня никак с этим не связана. Но, судя по спокойствию и неверным выводам, Цзян Чэн все-таки ничего не знал. Лань Хуань даже не мог понять радоваться ему или огорчаться. В глубине души он надеялся, что вчера во всем признался и самое сложное уже позади. А теперь… Как сказать взрослому мужчине — гордому главе целого ордена, что по его вине он носит под сердцем ребенка? Они ведь это даже не обсуждали! Лань Хуань поднялся на ноги и потер висок, пытаясь придумать с чего начать. Он подошел к кровати и посмотрел на любимого сверху вниз. — Что? — Ваньинь поднял подбородок и с подозрением посмотрел на Нефрита. — У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать… — Он наклонил голову вбок. — Это насчет вчера? Если так, то не переживай, ничего такого ты… — Нет, я не об этом хотел поговорить, — Сичэнь покачал головой. Хотя, надо признать, он все-таки почувствовал небольшое облегчение от слов Цзян Чэна. Он в очередной раз попытался сформулировать то, что должен сказать, но ничего не выходило. Ваньинь выглядел таким болезненным и слабым… — Давай для начала позавтракаем? Можем попросить хозяина, чтобы он принес еду прямо в покои… — Нет, — Цзян Чэн скривился, — никакой еды. Мне все еще плохо… Казнить нужно всех этих тупых поваров! Это надо было так отравиться! — Он поднялся на ноги, но мгновенно почувствовал волну сильной слабости и, прикрыв глаза, начал падать. — Цзян Чэн! — Лань Сичэнь прерывисто выдохнул и подхватил любимого. — Не пугай меня так, — он и сам побелел. — Как ты? — спросил он, крепко прижимая к себе Ваньиня. Он смотрел на него с невыразимой нежностью и волнением, мягко поглаживая по спине. — Еще раз спросишь как я, и мне точно будет хреново! — Цзян Чэн грубовато оттолкнул от себя Сичэня. — У меня просто немного закружилась голова — надо будет обратиться к лекарю, наверное, стоит попить какой-нибудь мерзкий отвар от этого отравления… Лань Хуань заметно сник и погрустнел. Почему это так сложно? Он должен собраться и… — Это не отравление, — сказал он тихо. Цзян Чэн начал переодеваться в свое фиолетовое ханьфу. — Что тогда? — усмехнулся он. — Вряд ли ты знаешь больше меня! — Вообще-то… — Сичэнь нервно потер лоб кончиками пальцев. — Да что с тобой сегодня такое? — Цзян Чэн бросал на Нефрита полные недоумения взгляды. — Ты знаешь, что очень странно себя ведешь? К его удивлению, Лань Хуань кивнул. Он дождался пока Цзян Чэн завяжет свой пояс и взял его за руку. — Присядь, пожалуйста, — он потянул его за собой, усаживая на кровать. Сам он расположился рядом — их бедра почти касались друг друга. — Цзян Чэн, как сильно ты меня любишь? — Он с силой сжал пальцы Ваньиня, не в силах обуздать чувства. Он боялся даже представить реакцию заклинателя на новости, которое его ожидали. — Что за вопросы с утра пораньше? — недоумевал он. Пальцы Ваньиня попытались высвободиться, но хватка Нефрита была слишком сильной. Казалось, что Сичэнь даже не замечал того, как сильно давит. — Просто… Я кое-что сделал… Случайно… — Лань Хуань мямлил, опустив взгляд. — Я не знаю, как тебе это сказать… — Он вздохнул, сдаваясь. Может, проще подождать, пока живот станет заметным, и Ваньинь сам догадается?.. Теперь пришел черед Цзян Чэна пугаться — кто-кто, а Лань Сичэнь был не из тех, кто страдал косноязычием. Что такого он собирался сообщить? Но Лань Хуань молчал. Он сидел с напряженным выражением лица и смотрел в одну точку перед собой. — Это все? Все, что ты хотел сказать? — с форсированной усмешкой спросил Ваньинь, пытаясь не выдать того, как неловко ему становилось от этого молчания. Сичэнь покачал головой. — Я просто очень надеюсь, что ты поймешь меня… Я честно не хотел, чтобы все получилось… так… Цзян Чэна уже начало потряхивать. Такое ощущение, что Лань Хуань расплачется прежде, чем объяснится. Что же такое случилось?! — Лань Хуань, — Цзян Чэн не хотел это говорить, но Сичэнь вынудил его, — я тут и готов выслушать все, что ты скажешь, — он положил ладонь на прохладную щеку Лань Сичэня и шепотом добавил: — я люблю тебя, — он не часто признавался Сичэню в любви, но сейчас чувствовал, что тому было необходимо услышать эти слова. Почему-то ему показалось, что Нефриту была нужна поддержка. — Ох, Цзян Чэн, — Лань Хуань закусил нижнюю губу и прижал заклинателя к себе. Обхватив своей горячей ладонью голову Ваньиня, он прижался губами к его уху и прошептал: — ты ждешь нашего ребенка. Цзян Чэн окаменел. Он сидел не двигаясь и даже не дыша. Эти слова… Только что… Он же… Ему же… Этого не может быть, да? Ему просто послышалось… Он не… Это не… невозможно… Да? — Что ты сказал? — Цзян Чэн оттолкнул от себя Сичэня и посмотрел в его светло-карие глаза. — Я сказал, что у тебя будет ребенок. У нас будет ребенок, — быстро исправился он. Ваньинь подскочил на ноги. — Это такая шутка? — с негодованием спросил он. — Если так, то у тебя по-настоящему херовое чувство юмора! Сичэнь тоже осторожно встал. — Это не шутка. Вчера наш лекарь проверил твой пульс и подтвердил беременность. Цзян Чэн стоял с открытым ртом, пока его взгляд блуждал по лицу Лань Хуаня в поисках опровержения. — Какая, к черту, беременность?! Ты из ума выжил? Или до сих пор пьян? Твою мать, я мужчина! Я не могу быть беременным! Не-мо-гу! — Он сорвался на крик, а в глазах появилась искорка безумия. — Послушай меня, — взмолился Лань Сичэнь, пытаясь взять ладони Ваньиня в свои, — я трезв и не схожу с ума. Это правда, у нас будет малыш. Наш малыш, Цзян Чэн, — от этих слов на его губах сама собой появилась легкая улыбка. Как же приятно было говорить это вслух! — Ты!.. Ты!.. — Казалось, что от гнева и шока Ваньинь просто разучился говорить. Он жестко оттолкнул ладони Сичэня. — Как такое возможно?! Я же… Мы же… — Он походил на рыбу, которую приливом выбросило на берег. — Просто успокойся, я сейчас все тебе объясню, — он сделал шаг навстречу Ваньиню, — поверь мне, я не хотел, чтобы все получилось так… — И все же получилось именно так! — Цзян Чэн наоборот отступил на шаг назад, не подпуская Нефрита в личное пространство. — Помнишь, я спрашивал, хочешь ли ты ребенка? Эта мысль давно не давала мне покоя, и я искал способ, как это осуществить… Мне хотелось, чтобы у нас с тобой был наш ребенок — только наш. — Судя по всему, способ ты нашел! Вот только какого хрена я ничего не знал?! Как ты мог так поступить со мной?! — Ваньинь всплеснул руками и отошел к окну. — Я хотел все обсудить с тобой! Честно! — Лань Хуань встал в нескольких шагах от заклинателя в фиолетовом. — Я долго искал артефакт, способный исполнить любое желание и как раз нашел нужный к твоему дню рождения. Когда я прибыл в Пристань Лотоса, то первым делом хотел показать его тебе и все рассказать, но… — Он поморщился. — Но все пошло не по плану… Я опоздал, а ты был пьян и с Хуайсаном… Потом мне не хотелось говорить, и я решил подождать до утра… — Ну, конечно, Сичэнь, конечно! — Он обернулся и гневно глянул на Лань Хуаня. — С твоим талантом красноречия, я даже не сомневался, что в итоге окажусь виноват! Давай обвини во всем меня и Не Хуайсана! — Я никого не виню, — твердо сказал Лань Сичэнь, стараясь не реагировать на негативный настрой собеседника. В конце концов, он это заслужил. Другого Сичэнь и не ожидал. — Я просто рассказываю, как все случилось. Когда ты уснул, мне долго не спалось. Я разглядывал этот артефакт — подвеску с зеленым камнем, которая может исполнить любое желание и представлял, как расскажу все тебе. Как предложу тебе создать свою семью… Как обрадую тем, что нашел способ завести ребенка… Поверь мне, я был бы согласен сам его выносить или даже если бы это была какая-то заклинательница — главное, чтобы ребенок был нашим. Цзян Чэн молча слушал, хотя его брови дрожали от негодования. Хуже всего было то, что когда Лань Сичэнь все это так говорил, то звучало не так уж плохо… — И все же это оказалось именно во мне, почему? Почему артефакт вообще сработал? Что ты сделал? — Я… Я не знаю… — признался Лань Хуань с грустью. — Я представлял тебя беременным и… — И? — И заснул, — Сичэнь развел руками, — я уснул с подвеской в руке, а когда проснулся утром, то она уже была красной. — Почему ты сразу мне все не сказал?! — Цзян Чэн сделал угрожающий шаг навстречу Лань Хуаню. — Ты знаешь сколько прошло с моего дня рождения? А? Два месяца, Лань Хуань! Два чертовых месяца! И что б ты знал, я уже несколько недель не мог понять, почему так странно себя чувствую! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Лань Хуань кивнул и оставил голову опущенной. Он не решался смотреть Ваньиню в глаза. Цзян Чэн сделал еще один шаг вперед. — За моей спиной ты разыскивал артефакты, способные подарить нам ребенка. За моей спиной ты всунул в меня это, — он жестом показал на живот, — и после всего этого ты даже не удосужился сообщить мне об этом?! — его голос был ровным, но все, кто знали Ваньиня, могли безошибочно угадать по выражению лица и глазам, что он был не просто в гневе, а в ярости — сильной и иступленной. Если бы взгляды могли убивать, то Сичэнь бы уже лежал на полу без дыхания. — Может, мне еще поблагодарить тебя, что ты все-таки признался? Упасть перед тобой на колени и биться челом об пол, что ты соизволил рассказать мне правду до того, как живот стал заметен? — Цзян Чэн… — Лань Сичэнь выглядел так, будто его резали без ножа. — Пожалуйста… — Он снова потянулся к нему руками. Ему так нужно было просто почувствовать его, попытаться успокоить. — Не трогай меня! — рыкнул Цзян Чэн и отошел в другую половину комнаты. — Ты хотя бы понимаешь, что ты натворил? Как мужчина может выносить ребенка? Как?! — Но молодой господин Вэй ведь… — Ох, не смей! — крикнул Ваньинь. — Даже не смей при мне упоминать его имя! — Но он ведь смог… — Мне наплевать! Слышишь? Наплевать! Хватит вечно меня сравнивать с этим идиотом! Хватит! — Чем больше он говорил, тем сильнее злился. Он чувствовал себя крайне странно — внутри все переворачивалось, и ему хотелось то ли орать, то ли плакать. — Я не он! Я не могу то, что может он — доволен? Я сказал это! А теперь вытащи из меня эту хрень! Немедленно! — Что? — Лань Хуань растерянно моргал. — Вытащи это из меня! — Он положил ладони на живот. — Смог сам засунуть — сможешь и высунуть! Ищи какое-нибудь заклинание или артефакт — что хочешь, но я тебе не свиноматка! Я глава ордена! Черт возьми, я не могу — просто не могу — позволить себе беременность! И чем ты только думал?! Что было в твоей голове?! Как ты так мог… — Крики плавно переросли в стенания. Он подошел к кровати и сел на нее, схватившись за голову. — Я не хотел… Не хотел, чтобы все было так, — Лань Хуань выглядел не менее огорченным. Он подошел к стене возле кровати и прислонился к ней плечом. — Я не был уверен, что артефакт сработал, и как именно он сработал… Я даже не знал, какое именно желание он посчитал необходимым исполнить… И я не мог сказать тебе о своих предположениях, потому что… — Он поджал нижнюю губу. Сичэнь не говорил ровно потому, что предугадывал реакцию Цзян Чэна. — Я все сказал, — произнес Ваньинь, делая вид, что сильно увлечен разглядыванием своих сапог, — просто вытащи это из меня и забудем об этом, — его голос звучал твердо. На этот раз своим ушам не мог поверить Лань Сичэнь. Он, конечно, догадывался, что Цзян Чэн не обрадуется новостям, но чтобы настолько… — Ты понимаешь, что говоришь? — Да, блять, я понимаю, что говорю, Сичэнь! В отличие от некоторых, я прямо тебе говорю чего хочу! — Он поднял недовольный взгляд на заклинателя перед собой. — Но… Цзян Чэн… — Он старался говорить мягко и спокойно, хотя не разозлиться было сложно. — Ты понимаешь, что хочешь сделать? Ты хочешь убить ребенка? Нашего ребенка?.. — Не называй это ребенком! — психанул Ваньинь, подскочив на ноги. — Я никогда и не хотел ребенка! Ни своего, ни нашего! И вообще, я не виноват, что из зависти к брату тебе тоже захотелось обрюхатить партнера! Только знаешь что? В этот раз ты чертовски ошибся! Я не намерен становиться маткой! — Но ты только представь! — не унимался Сичэнь, сделав очередную попытку подойти и дотронуться до любимого. — Всего несколько месяцев, и у нас будет малыш! Крошечный хорошенький ребеночек! Возможно, это будет мальчик, похожий на тебя — твой наследник. Я обещаю, что этот ребенок не должен будет наследовать Гусу Лань — если сам того не захочет, конечно… Цзян Чэн просто не мог это слушать. В очередной раз увернувшись от рук Нефрита, он сказал: — Ты себя вообще слышишь?! Ты говоришь о нем так, будто он живой! Будто у тебя уже есть ребенок! А его нет и не будет! Только не со мной! — Он выглядел так, будто реально готов взять свой меч и вспороть живот, лишь бы избавиться от плода. — Конечно, я говорю о нем так! Потому что он есть, и он живой, Ваньинь! — терпение Лань Хуаня медленно, но верно подходило к концу. Он сделал еще шаг вперед и все-таки смог положить ладонь на живот Цзян Чэна. — Вот здесь — прямо здесь находится маленькое создание — продолжение тебя и меня. Разве тебя не греет эта мысль? Разве ты не хочешь увидеть крошку? Это же плод нашей любви, наших чувств… — Оставь свои высокопарные речи для следующего совета глав орденов, Сичэнь! Я не намерен это больше слушать! — схватив свои вещи, Цзян Чэн направился к двери. Лань Хуань схватил его за предплечье. Он боялся куда-то отпускать его одного в таких растрепанных чувствах. Кто знает, вдруг он реально может сделать что-то с ребенком? Сичэнь не был уверен, что смог бы пережить такую утрату… — Цзян Чэн, прошу тебя, — с чувством говорил он, — не горячись и подумай, как следует! Второго такого шанса у нас может не быть! Умоляю, оставь ребенка! Я… Я не хочу его терять… Прошу… В глазах Лань Сичэня отражалось столько неподдельной боли, что Ваньинь не мог на это смотреть. Он выдернул свою руку и отвернулся. — Жаль, что ты не понимаешь, что так можешь потерять не только его, но и меня… — тихо сказал он и вышел прочь. Лань Хуань пошатнулся на ровном месте. Неужели это все происходило с ними?