В ожидании счастья

Цзян Чэн вернулся в Облачные Глубины пешком, всю дорогу трясясь от злости. Ну как Лань Хуань мог с ним так поступить? Как?! Это же просто уму непостижимо! Засунул в него это и радуется! Разве так можно? А как насчет того, чтобы учесть его чувства? Посчитаться с его мнением? Посоветоваться? Третий час блуждая по Облачным Глубинам, Ваньинь потерялся. Он понятия не имел, где находился и как тут оказался. Все, что он знал, что с одной стороны раскинулся лес, а с другой — поляна. И что теперь? Цзян Чэн утомился, поэтому просто сел на траву прямо посреди луга и, опустив голову, положил ладони на затылок. Давненько он не чувствовал себя настолько растерянно и беспомощно. Его чувства обострились, любые проблемы трогали сильнее обычного, но теперь он хотя бы знал почему. Однако легче от этого ему не становилось. Все, чего ему хотелось — это просто спрятаться в своих покоях в Пристани Лотоса, укрыться с головой одеялом и никуда не выходить. Никогда. А самое главное ничего не решать. — Вот из-за таких настроений Лань Хуань и решил все за тебя, — пробормотал он себе под нос, качая головой. Сейчас он чувствовал себя разбитым и слабым. Какой к черту ребенок? Какой из него отец? Он в жизни даже не мечтал ни о чем подобном! Если ему и снились дети, то лишь в страшных снах! Он с Цзинь Лином-то не сразу научился управляться… Да, после всех этих намеков Сичэня он начал задумываться о том, чтобы взять ребенка в семью, но не прямо сейчас же! У них еще и семьи как таковой нет! — Ох… — Он тяжело вздохнул в приступе сильного самоуничижения. — Цзян Ваньинь? — позвал его кто-то сзади. Цзян Чэн обернулся и увидел того, кого он не хотел бы сейчас видеть. И все же, он мог бы подсказать ему в какой стороне главная часть Облачных Глубин. — Здравствуй, Лань Ванцзи, — он сложил руки в приветственном жесте, но поленился встать. Это было крайне неучтиво, но сейчас ему было все равно. Его брат засунул в него ребенка без его ведома, он имел право злиться на эту чертову семейку! Лань Ванцзи сделал несколько шагов вперед, странно посматривая на главу ордена Цзян. — Ты в порядке? — На его переносице появилась небольшая морщинка. Цзян Чэн собирался отмахнуться от Лань Чжаня, заявив, что с ним все хорошо, но вдруг выпалил, удивляя сам себя: — Нет, блять, я совсем не в порядке! Совсем! — Он прикрыл глаза и накрыл их ладонью. Лань Ванцзи беззвучно опустился на траву возле заклинателя в фиолетовом и достал из-за пазухи небольшую флягу с водой и маньтоу, обернутую в белый платочек с вышитой эмблемой Гусу Лань. — Держи, — мягко сказал он, протягивая все Цзян Ваньиню. Тот открыл глаза и с удивлением посмотрел на Нефрита. — Я так погано выгляжу? — спросил Ваньинь, горько усмехаясь. Он с самого утра ничего не ел и не пил и, наверняка, выглядел бледным. — Мгм. Цзян Чэн вздохнул, но все же взял протянутую провизию. — Спасибо, — буркнул он и начал разворачивать булочку. Лань Чжань молча сидел рядом, чинно сложив руки на коленях, с идеально прямой спиной. Только когда Цзян Чэн доел маньтоу и вдоволь напился, он спросил: — Что случилось? Цзян Чэн посмотрел на Нефрита мрачным взглядом. Он даже не знал, что сказать и как ответить. Ему было стыдно произносить слово «беременность» вслух. Взгляд Ванцзи сделал несколько кругов по лицу заклинателя напротив. — Это из-за моего брата? Брови Цзян Чэна дернулись от удивления. Он не ожидал такой проницательности от Ванцзи. Может, на него повлияла жизнь с Вэй Ином? — С чего ты взял? — настороженно спросил он. У Цзян Чэна с Лань Чжанем всегда были сложные отношения. И хотя они знали друг друга давно и часто пересекались, нормально общаться они начали только через некоторое время после того, как Вэй Ин стал мужем Ванцзи. Неудивительно, что их отношения не заладились с самого начала, ведь первым чувством, которое они испытали друг к другу была ревность. Ванцзи завидовал тому, насколько близок был Ваньинь с Усянем, что мог общаться с ним в любое время дня и ночи. А Ваньинь в свою очередь завидовал тому, как Усянь смотрел на Ванзци, как общался с ним, сколько внимания ему уделял. Ревность и зависть вряд ли могут быть основой для здоровых отношений, но когда к этому добавилась еще и злость, то все стало совсем плохо. Ванцзи не мог простить Ваньиня за то, что тот отвернулся от Старейшины Илина, что оставил его без поддержки и пытался его убить. А Ваньиня бесило то, как Ванцзи относился к Усяню и прощал ему все на свете. Но даже после перерождения Вэй Ина долгое время они не могли найти общий язык. Однако, постепеннно они поняли, что им больше нечего делить, а прошлое давно пора оставить в прошлом. Ванцзи видел, как относился к Ваньиню брат, а тот в свою очередь был вынужден принять брак своего шисюна с Ванцзи. Только после этого они наконец смогли перейти на «ты». — Сичэнь последнее время странно себя вел, — ответил Лань Чжань, уставившись немигающим взглядом в одну точку перед собой. — Вы хорошо друг друга понимаете, — заметил Цзян Чэн. — Мгм, — Ванцзи кивнул, — я обязан брату всем. Несмотря на то, что Ваньинь продолжал злиться на Сичэня, слова Лань Чжаня грели ему душу. Он так привык воспринимать Лань Хуаня своим, что любое приятное слово о нем Цзян Чэн воспринимал, будто личный комплимент. Цзян Чэн не хотел никому говорить о происходящем, но посмотрев на Лань Чжаня почему-то произнес: — Я жду ребенка. От Сичэня, — эти слова для него звучали, как смертельный приговор. Сердце бесконечно падало куда-то вниз, когда он произносил их. Лань Чжань нахмурился чуть заметнее. Или просто Цзян Чэн начал лучше различать выражения лица младшего Нефрита? — Он использовал какое-то заклинание без моего ведома. Черт, я даже не уверен на каком сейчас месяце! — Ваньинь стукнул кулаком по земле. — Если все произошло на мой день рождения, то получается месяца два… — размышлял он вслух. Ладони Лань Ванцзи слегка сжались. — Что мне теперь делать? Я не хочу этого… — Цзян Чэн продолжал теребить в руках платочек с узором из голубых облаков. — Не хочешь или боишься? — спросил Ванцзи. — А? — переспросил Ваньинь, хотя и так все слышал. Но Лань Чжань больше ничего не говорил. Некоторое время они продолжали сохранять молчание. — А ты боялся? — спросил Цзян Чэн. — Да. Никогда прежде Ваньинь всерьез не задумывался о беременности Вэй Ина. Тот лишь в общих чертах рассказал ему о том, как загадал желание и узнал о ребенке, но только теперь Цзян Чэн понял, что его шисюн по сути сделал с Лань Чжанем тоже самое, что с ним сделал Лань Хуань — лишил возможности выбора. — И что ты почувствовал, когда узнал о беременности Вэй Ина? — Это сложно, — Лань Ванцзи говорил тихо и медленно. Создавалось впечатление, что он не привык подолгу говорить, поэтому предложения ему давались с усилием. Но, возможно, он просто старался правильно сформулировать свои мысли. — Я видел, что с ним что-то не так, что он что-то скрывал. Я не хотел давить… — Он часто замолкал. — А потом он признался и… Когда очередная пауза затянулась, Ваньинь не выдержал и поторопил Нефрита с ответом: — И? — Я очень испугался, — признался Ванцзи, — я испугался, что потеряю Вэй Ина. Что эта беременность может как-то ему навредить. — Он снова на какое-то время замолчал. — Я не могу его потерять… Лань Ванцзи не сказал слова «снова», но оно повисло между ними. Цзян Чэн никогда не думал, что Лань Чжань настолько эмоционален и чувствителен, он не производил впечатление человека, у которого были страхи. — Но потом, — Ванцзи неожиданно заговорил вновь, — я поговорил с Сичэнем, — при упоминании имени брата, он посмотрел на Ваньиня, — рассказал ему о том, что боюсь потерять Вэй Ина, что из меня не получится хороший отец… Слова Ванцзи находили сильный отклик в душе Ваньиня, он слушал Нефрита с повышенным интересом. — В какой-то момент я думал, что лучше бы этого ребенка не было, — честно сказал Лань Чжань. — Для меня было намного важнее благополучие мужа, чем чего-то абстрактного, что было в его животе. Это создание было мне чужим и непонятным… — И что тебе тогда сказал Лань Сичэнь? — поинтересовался Цзян Чэн. — Он сказал, что я должен верить мужу и поддерживать его. Что несмотря на то, что ни я, ни Вэй Ин не росли в обычных семьях, у нас получится воспитать ребенка, если мы будем его любить. Что беременность — это не болезнь, и все не так страшно, как кажется. Голос Лань Чжаня, конечно, был похож на голос Лань Хуаня, но говорили они очень по-разному. Различались и интонации, и манера говорить. Но сейчас, слыша эти слова, в голове Ваньиня звучал именно голос Сичэня. На губах главы ордена Цзян появилась легкая улыбка — это так в стиле Лань Хуаня, говорить о любви и верить, что она может преодолеть все… — Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к мысли, что я стану отцом, — продолжил говорить Лань Ванцзи. Его голос был ровным, но Ваньинь мог чувствовать, сколько эмоций Нефрит вкладывал в свои слова. — Со временем, я стал волноваться не только о благополучии Вэй Ина, но и ребенка. Потерять его было так же страшно, как и мужа. Цзян Чэн не был уверен, что выбор слов Ванцзи подходил для утешения… — И что дальше? Когда ты перестал переживать за Вэй Ина и ребенка? На каком месяце? Лань Чжань отрицательно покачал головой вместо ответа. — Что? — не понял Ваньинь. — После рождения ребенка? — Нет, — ответил Ванцзи, — я не переставал. И не перестану. Цзян Чэн напрягся. Как это понимать? Неужто Лань Чжань тоже думает, что ему лучше прервать эту беременность? — То есть ты жалеешь? Что Вэй Ин загадал это желание? Что у вас появился ребенок? — Нет, — голос Лань Чжаня резко похолодел, и он уперся в заклинателя недовольным взглядом. — В моей жизни есть несколько особенных дней и день, когда родился А-Мин… — Он сглотнул, пытаясь справиться с эмоциями. — Рождение ребенка — это истинное чудо. И как бы тяжело не было, стоит мне увидеть личико А-Мина… — Он покачал головой. — Только впервые взяв на руки своего ребенка, ты поймешь, о чем я говорю, — Лань Ванцзи поднялся на ноги, давая знать, что разговор окончен. — Тебя проводить в Облачные Глубины? — в его голосе было едва заметное беспокойство. Ванцзи помнил, как в первые месяцы Вэй Ин несколько раз упал в обморок и не хотел бы, чтобы с возлюбленным брата что-то случилось. Цзян Чэн кивнул, слишком занятый размышлениями, чтобы нормально ответить. Он не был уверен, помог ему разговор с Ванцзи или только больше запутал. Пока они шли к центральным павильонам, Ваньинь продолжал размышлять об этой ситуации. Допустим, что он на минутку забудет о том, что он глава ордена. Допустим, что для него не важно, что они с Лань Хуанем даже не заключали официальный союз. Но хочет ли он сам этого ребенка? Почему Сичэнь вообще так уперся рогом в желание оплодотворить его? Что было у него в голове в тот момент? — Что? — переспросил Лань Чжань. Оказалось, что последнюю фразу «Что было у него в голове в тот момент?» Цзян Чэн невольно произнес вслух. — Я просто не понимаю твоего брата! — сокрушался Ваньинь. — Как он мог? Почему он так поступил? Почему не обсудил это со мной? Лань Ванцзи как-то странно посмотрел на главу ордена Цзян и сказал: — Ступай за мной, — они уже подходили к главной поляне, на которой в самом разгаре был фестиваль, как Ванцзи вдруг свернул и повел спутника к восточному водопаду. Когда они вплотную подошли к горе, с которой быстрым потоком лилась вода, Лань Чжань достал из-за пазухи голубой жетон с эмблемой Гусу Лань, и вода разошлась в разные стороны, открывая проход в пещеру, которую прежде было невозможно разглядеть. Цзян Чэн старался не выдать своего удивления — у них в Пристани Лотоса не практиковались ни жетоны, ни тайные пещеры — все тайны охраняли обычные живые адепты. Судя по всему, подобные места не были предназначены для посторонних, и Лань Ванцзи выказывал Цзян Ваньиню особое доверие, позволяя войти в святыню своего ордена. Внутри пещеры было небольшое озеро, которое светилось легким голубоватым сиянием, а справа виднелся лишь небольшой клочок земли. На этом клочке стоял высокий каменный сосуд, светящийся энергией. — Что это? — спросил Цзян Чэн, не в силах сдержать любопытства. Даже на расстоянии он мог чувствовать силу, которой обладал этот странный предмет. — Артефакт нашего ордена — Водная Ция*. Примерно так Ваньинь и понял, но какого еще ответа можно было ожидать от младшего Нефрита? И все-таки из уважения к его поступку, Цзян Чэн не стал закатывать глаза. Они подошли к каменному сосуду вплотную, и тогда Ваньинь увидел, что внутри артефакта тоже находилась голубоватая вода. — Подумай о том, что ты хочешь увидеть и загляни в воду, — сказал Лань Ванцзи и отошел на несколько шагов, оставляя Цзян Чэна наедине с сосудом. Лань Чжань скрестил руки за спиной и молча ждал. Цзян Чэн слегка нахмурился. Что имел в виду Ванцзи? Что он хочет увидеть больше всего? Лань Чжань привел его сюда, после того, как он сказал, что хотел бы знать, почему Лань Хуань так поступил… Значит, он может увидеть в воде отражение того, как это произошло? Так он сможет точно узнать, как забеременел? Какой мощный артефакт! Сосуд был примерно по пояс Ваньиню и внешне напоминал какую-то вазу, вот только полностью из камня. Могла ли природа сама создать нечто подобное? Или это было делом рук какого-то мощного заклинателя? Цзян Чэн сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь успокоить мысли и сосредоточиться на том, что его волновало больше всего. — Что тогда произошло? — тихонько прошептал он, наклоняясь к сосуду, и концентрируя все мысли на своем последнем дне рождения. Вода в артефакте закрутилась быстрым вихрем, а потом резко замерла, став идеально ровной и гладкой. Вот только все, что мог видеть Ваньинь — это свое отражение. Не сработало? Может, этот магический предмет подчинялся только гусуланьцам? Тогда зачем Ванцзи привел его сюда? Но не успел Цзян Чэн разочароваться, как вдруг очутился в своих покоях в Пристани Лотоса. — Что? — Он открыл рот, но звук не шел. Вокруг раздавались только тихое бульканье, а картинка перед ним слегка рябила. Он вновь очутился в том дне? Судя по тому, что на кровати лежал он и Лань Хуань, все именно так и было. Цзян Чэн четко видел, как Лань Хуань заботливо укрыл его спящего одеялом и сел рядом. Он с такой теплотой смотрел на мужчину возле себя, что Ваньинь, наблюдавший за происходящим со стороны, сразу покраснел. Лань Сичэнь поднялся с кровати, накинул одежды, зажег свечку и встал к окну. Цзян Чэн подошел к Сичэню из прошлого поближе и вгляделся в его лицо — он еще никогда не видел у своего возлюбленного такого выражения… В нем читалась обреченность и грусть. Лань Хуаня явно что-то сильно беспокоило. Он смотрел на свои белоснежные одежды, думая о чем-то, а потом не выдержал, подошел к ним и начал что-то искать. Сичэнь извлек из рукава непонятный маленький объект и снова сел на кровать. — Артефакт… — сказал Ваньинь, хотя до сих пор не мог издать ни звука. Лань Хуань таким взглядом смотрел на подвеску в своих руках… Какое-то время Сичэнь сидел молча, без остановки поглаживая зеленоватый камень подушечками пальцев и поглядывая на спящего возле Ваньиня, а потом забрался в изголовье кровати и начал говорить: — Я так люблю тебя, Цзян Чэн, — прошептал он, осторожно обнимая Ваньиня. Он смотрел на мужчину возле себя с непередаваемой нежностью и теплотой, поэтому усомниться в его словах было невозможно. Мягко поглаживая ладонью щеку спящего заклинателя, он продолжил: — Я люблю тебя больше жизни, и я бы очень хотел создать с тобой полноценную семью. Очень-очень сильно хотел бы! Хотел бы, чтобы у нас с тобой был малыш — наш малыш. Ребенок, похожий на тебя и меня. Ты бы согласился завести со мной ребенка? Если бы ты выносил нашего ребенка, я бы… Ох… Я бы так любил тебя и нашу кроху! До конца своих дней… — заканчивая речь, Лань Хуань уже выглядел сонным. Со слипающимися глазами он мягко поцеловал лоб Ваньиня и лег рядом, сомкнув веки. Сразу после этого картинка зарябила и пропала. — Ах, — Цзян Чэн жадно глотал ртом воздух, будто все это время не мог дышать. Определенно странный артефакт. — Ты в порядке? — Возле него оказался Лань Ванцзи. Он поддержал Цзян Чэна под руку, пока тот пытался отдышаться. — Да. — Он согнулся пополам, все еще чувствуя головокружение. А потом поднял взгляд на заклинателя в белом и сказал: — спасибо. — Мгм. Ты нашел ответ на свой вопрос? Цзян Ваньинь кивнул, хотя и не был до конца уверен, как воспринимать увиденное. Судя по тому, что ему показала Водная Ция, Лань Хуань действительно активировал подвеску не намеренно. То, как он смотрел на него… То, что говорил… Одно дело видеть и слышать это лично, а другое со стороны. Ваньинь чувствовал, что Сичэнь искренне хотел этого ребенка. Цзян Чэн невольно положил руку на живот. Это настолько важно для Лань Хуаня? Ваньинь все еще не знал, как к этому относиться, но… Разве сможет он теперь избавиться от того, что находилось внутри него?.. Сичэнь же не переживет этого, да?