В ожидании счастья

Лань Хуань сидел на полу, прислоняясь боком к кровати, на которой спал Цзян Чэн. В покоях стояла звенящая тишина, которая действовала на Нефрита крайне удручающе. Подвешенное состояние, когда непонятно ни что происходит с его любимым, ни с его ребенком, ни с отношениями между ним и Ваньинем в целом, доводило его до исступления. Он нервно теребил подол своих белых одежд, дожидаясь, пока Цзян Чэн проснется. — Мне жаль, что все так сложилось, Цзян Чэн, — Лань Хуань и сам не понял, в какой момент начал проговаривать свои мысли вслух. Он держал любимого за руку, легонько сжимая. — Я не хотел, чтобы все так вышло, правда… Я не могу представить свою жизнь без тебя и дорожу тобой сильнее всего на свете. — Даже сильнее, чем этим? — хрипло спросил Ваньинь и, просыпаясь от глубокого долгого сна, переместил ладонь Сичэня на свой живот. — Да, — уверенно ответил Лань Хуань. За эти часы, что он провел наблюдая за спящим Ваньинем, Сичэнь твердо решил, что для него нет ничего ценнее жизни Цзян Чэна. Ребенок — не ребенок, не важно. Смотреть на бледное, покрытое испариной лицо главы ордена Цзян, было для него сущей пыткой. А от мыслей, что отчасти в его состоянии виноват он сам и его неосторожные действия, ему и вовсе хотелось лезть на стену. Если бы Ваньиню стало легче от того, что из него извлекут их ребенка, он бы на это согласился. Плевать будет у них малыш или нет, главное, чтобы они были друг у друга. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он, поднявшись с пола и присев на краешек кровати. Цзян Чэн, чьи глаза все еще были слегка мутными после крепкого сна, продленного лекарствами, слабо улыбнулся и потянул Лань Хуаня на себя. — Лучше, — он смотрел в ореховые глаза, не в силах оторваться. Ваньинь успел так сильно соскучиться по этому заклинателю, или все дело в нестабильном настроении от беременности? Это ведь ненормально так сильно хотеть его поцеловать. Да? Он же должен на него злиться… наверное… Лань Сичэнь немного отстранился, он очень боялся навалиться или надавить на Цзян Чэна и сделать еще хуже. — Позвать лекаря? У тебя… Цзян Чэн не дал Лань Хуаню договорить. Он приподнялся на локтях и накрыл губы Нефрита поцелуем. Да, это именно то, что ему было так нужно — сладкие-сладкие поцелуи с Сичэнем. Еще немножко… Чуть глубже… И сильнее… Ваньинь сам не понял, когда успел так сильно впиться в плечи Лань Хуаня руками. — Цзян Чэн, — с придыханием сказал Сичэнь, — давай мы лучше сначала узнаем о твоем состоянии? Если бы он позволил Ваньиню так себя целовать, то вряд ли смог бы сдержаться. Глава ордена Цзян нахмурился. — Я не хочу никого видеть, — он опустился обратно на подушку и прикрыл глаза. Лань Хуань разглядывал красивое лицо мужчины перед собой, не в силах сдержать улыбку. Он любил в этом человеке абсолютно все. — А меня? Цзян Ваньинь лениво приоткрыл один глаз. — А ты все еще думаешь, что у меня могло что-то быть с Не Хуайсаном? Лань Сичэнь отрицательно закивал. Он поддался эмоциям, толком не разобравшись в происходящем. Нужно отдать должное Хуайсану, он все неплохо продумал — выглядело вполне реалистично. Лань Хуань даже не представлял, что глава ордена Не готов был пойти на подобную подлость — предположить, что абсолютно каждое произносимое им слово ложь, Сичэнь просто не мог. — Тогда можешь остаться, — ответил Цзян Чэн, снова закрыв оба глаза. — Надеюсь, что ты не подселил в мое тело еще что-нибудь, пока я спал… Лань Сичэнь наклонился к лицу Цзян Чэна максимально низко. — Прости. — За что? — Ваньинь распахнул веки и посмотрел на возлюбленного серьезным взглядом. Лань Хуаню сразу стало не по себе. Слишком много грехов разных размеров за ним числилось. Он уткнулся лбом в грудь заклинателя в фиолетовом. Стабильное сердцебиение Ваньиня успокаивало. — Я должен был поговорить с тобой еще до того, как начинать поиски артефакта. Должен был рассказать о своих планах. — Ты и обсудил бы со мной свои планы? Заранее? — голос Цзян Чэна был пропитан ехидством. Сичэнь улыбнулся, не поднимая головы. — Да. Я должен был все с тобой обсудить. И я жалею, что сделал такие поспешные выводы о тебе и Хуайсане… — Он с силой зажмурился, прогоняя из головы ненавистные видения целующихся Не Хуайсана и Цзян Чэна. — Просто мне было так неприятно… — Он закусил нижнюю губу. — Ты даже представить себе не можешь насколько. Когда я увидел тебя в его кровати… А он был лишь в ночных одеждах и сказал, что вы с ним… Ох… — Его голос срывался, от переполнявших эмоций. Но пора было оставить эту историю в прошлом, у них были проблемы поважнее. Если Цзян Чэн сказал, что у них ничего не было — значит не было. Он больше не будет в нем сомневаться. Лань Хуань приподнял голову. — Ты представляешь, насколько задурил мне голову? Ты хотя бы осознаешь, насколько я от тебя без ума? Цзян Чэн сдержал улыбку, хотя уголки губ все равно дрогнули. — Вы сказочно красиво заливаете, глава ордена Лань, — он изо всех сил старался не покраснеть. — А вы просто сказочно красивы, глава ордена Цзян, — сказал Лань Сичэнь и нежно провел подушечками пальцев по лбу Ваньиня, отбрасывая выбившиеся прядки. — И как меня угораздило… — бормотал Цзян Чэн. — Какого хрена я влюбился в самого невозможного человека из всех? — обращался он сам к себе. Как бы Ваньинь не пытался противостоять чарам Нефрита, каждый раз — каждый чертов раз — он проигрывал. — Если не хочешь, чтобы я звал лекаря, давай я сам тебя осмотрю? — предложил он, стараясь не выдать своего волнения. Цзян Чэн тяжело вздохнул. — Делай, что хочешь. Лань Сичэнь выпрямился и, взяв в руки ладонь Ваньиня, закрыл глаза. Он положил три пальца правой руки на запястье заклинателя и внимательно прислушивался к своим ощущениям, стараясь разобраться в течениях энергии Цзян Чэна. Но чем больше он улавливал, тем сильнее мрачнел. — Ну что там? — с деланным безразличием спросил глава ордена Цзян. Лань Хуань открыл глаза и поднес ладонь Ваньиня к своим губам, оставляя на ней невесомый поцелуй. — Твои меридианы восстанавливаются, — сдержанно сказал он. Цзян Чэна почему-то насторожил подобный ответ. — Это я и сам чувствую. Лекарь говорил, что повреждения не такие серьезные. Если бы не это, — он бросил быстрый взгляд на живот, — то вообще ничего не случилось! — ворчал он. — Я просто пытался замедлить падение, чтобы успеть перевернуться и не упасть на живот, но не уследил за тем, что происходило за спиной… Сам виноват… — Он потер виски. — Что? — Лань Хуань удивленно моргал. — Ты пострадал из-за того, что хотел спасти ребенка? — Он не знал, что удивляло его сильнее. — Я думал, что ты хочешь от него избавиться… — Он понял, что это прозвучало не очень красиво и поспешил добавить: — Я тебя ни в чем не виню и полностью понимаю. Ты не должен расплачиваться за мои ошибки… Я… Прости… — Он с силой сжал ладонь Ваньиня. — Я обещаю тебе, что мы найдем способ, как извлечь… — Сичэнь нервно сглотнул. Говорить «малыша» или «ребенка» теперь казалось неуместным. — Я уверен, что Линь Чжочэн найдет способ облегчить… — Нет, — оборвал его Цзян Чэн, нахмурившись. Он поднял взгляд на потолок. — Что? — растерялся Нефрит. Он не мог разобраться в переменчивых настроениях Ваньиня. — Я же сказал, все нормально — я понимаю, что это слишком большая нагрузка на твой организм и не хочу, чтобы ты страдал. Правда, я и подумать не мог, что все так обернется… — Нет, — повторил Цзян Чэн на выдохе и посмотрел на заклинателя в белом. — Твой лекарь сказал, что пока неизвестно… Вполне может быть, что мое тело все-таки сможет адаптироваться… — Его взгляд странно бегал по лицу Лань Хуаня, словно он сам не до конца был уверен в том, что говорит. Сичэнь оторопело отодвинулся назад. — Ты хочешь… попробовать выносить этого ребенка?.. — Он не мог поверить своим ушам. Цзян Чэн отвернулся. Ему было до сих пор не по себе от мысли, что внутри него росло что-то живое, но именно это и останавливало его. Если это вытащить, оно умрет, да? А это ведь частичка его и Лань Хуаня… — Но твое самочувствие, — Лань Хуань поднялся на ноги, — если из-за этого тебе плохо, то я не хочу, чтобы ты жертвовал собой. Когда Сичэнь фантазировал на тему беременного Ваньиня, он и представить не мог, что тело Цзян Чэна может так реагировать на беременность. Он брал в расчет тошноту и пару обмороков, но никак не ожидал, что из-за этого Ваньинь ослабеет настолько, что будет практически прикован к постели. Тем более он не ожидал, что из-за этого организм Цзян Чэна будет так плохо восстанавливаться. Цзян Чэн громко вздохнул. Он по-прежнему смотрел в сторону. — Лекарь сказал, что первые три месяца самые тяжелые. Давай просто переждем? Лань Хуаня разрывало от стольких чувств: радость, что Цзян Чэн больше не хотел избавиться от ребенка, страх за жизнь Ваньиня, тревога за то, что будет дальше. Как лучше поступить? Рискнуть и попробовать переждать еще несколько недель? Или все же заставить Цзян Чэна избавиться от плода, ради его же здоровья? И тут он понял, что опять поступает так же. Пытается все решить за них двоих. Нет, они должны принять это решение совместно. — Я хочу, чтобы мы решили это вместе, — он сел обратно на кровать и ненавязчиво положил ладонь на нижнюю часть живота Ваньиня. — Что ты чувствуешь? — с замиранием сердца спросил он. Цзян Чэн закусил нижнюю губу, но все же посмотрел на Нефрита. — Я чувствую, что не смогу избавиться от этого… — Его голос сорвался. Он покачал головой, не в силах больше выдавить из себя не слова. Ему до сих пор было сложно обсуждать беременность даже с Сичэнем. Лань Хуань поцеловал Ваньиня в губы. — Хорошо. Так тому и быть, — кивнул он. — Но если вдруг тебе станет хуже или ты передумаешь — только скажи. Я приму любое твое решение, я обещаю, — с горячностью говорил он. — Ты знаешь, что обрек меня на хренову тучу месяцев страданий, а, Сичэнь-гэ? — Цзян Чэн улыбнулся, передразнивая обращение Не Хуайсана. Лань Сичэнь был рад, что Ваньинь уже мог об этом шутить. Значит, все не так страшно. — Хочешь меня за это наказать? — Он наклонился к руке Цзян Чэна и поцеловал его кольцо. — Не отказался бы, — усмехнулся Ваньинь, — как только мои меридианы восстановятся полностью — я сразу займусь тобой и твоей Нефритовой задницей! Сичэнь заметно помрачнел. — Что такое? — от Цзян Чэна не укрылась странная реакция Лань Хуаня. — Давай, не будем сейчас это обсуждать? — Лань Хуань снова встал. — Я принесу тебе еду и отвар, а потом мы… — Стой, — Ваньинь дернул белые одежды заклинателя, заставляя сесть рядом. — Давай ты перестанешь темнить? Сколько можно? Меня и без тебя тошнит! Хочешь, чтобы меня вырвало? Могу устроить! Лань Сичэнь вздохнул. Выбора не было — ему придется признаться. Цзян Чэн прав — ему нужно научиться быть откровеннее. — А тебя все устраивает в наших отношениях? Ваньинь приподнялся в кровати, садясь поудобнее. — Так, а теперь чуть ближе к делу, игнорируя обходные вопросы. О чем конкретно речь? Лань Хуань сцепил свои ладони в замок и нервно заламывал пальцы. — Ну… в плане… секса… — Он неуверенно посмотрел на Цзян Чэна. — Вау! — Губы Цзян Чэна расплылись в широкой улыбке. — Не думал, что доживу до этого дня! Цзэу-цзюнь, неуверенный в своих навыках — это что-то новенькое! Обычно ты вполне себе смело мне вставляешь, — его забавляло, как сильно смущался Лань Хуань от этой темы. Сичэнь немного покраснел. — Я не совсем это имел в виду… — бормотал он. — Ой, да говори уже, — Цзян Чэн махнул рукой. — Я даже не сомневаюсь, что это как-то связано с Не Хуайсаном — я прав? — прежде за Нефритом сомнений в области интима не наблюдалось — значит этот главеныш клана Не успел и тут что-то наплести. — В некотором роде… — уклончиво ответил Сичэнь. — Просто я подумал… — Иногда мне кажется, что тебе вредно это делать, — не удержался от комментария Ваньинь. — Может, тебе чего-то не хватает в нашей сексуальной жизни? Может, ты хочешь чего-то другого? А я не могу это дать… Я просто… Цзян Чэн видел, что Лань Хуань совсем разволновался. — Эй, — он обхватил лицо Нефрита своими руками, — я похож на того, кто стал бы молчать и терпеть то, что его не устраивает? Лань Хуань задумчиво возвел глаза к потолку. — Я уже боюсь, до чего ты там додумаешься, — Цзян Чэн продолжил, — поэтому лучше сам отвечу. Что-что, а наша сексуальная жизнь меня устраивает полностью, понял? — Он легонько потряс лицо Сичэня. Тот улыбнулся и кивнул. — Хорошо. Тогда запоминай, потому что я скажу это только раз: я обожаю тебя и твое тело, обожаю секс, а еще больше я его обожаю, когда он у нас есть, — его губы сложились в усмешку. У них уже давненько ничего не было, но они оба понимали, что в таком состоянии лучше не устраивать организму Ваньиня лишнюю встряску и не рисковать. — Понял, — Лань Хуань тихонько выдохнул, чувствуя как с души свалился большой и тяжелый камень. — Как же мне так повезло с тобой? — Он чмокнул любимые губы. — Каком кверху! — буркнул Ваньинь, смущаясь. Ох уж этот Сичэнь и его бесконечные комплименты. Лань Сичэнь тихонько рассмеялся. — И так тоже, — он поднялся на ноги. — Я позову Линь Чжочэна тебя осмотреть и схожу за едой. Цзян Чэн согласно кивнул. Он бы никогда не сказал об этом самому Лань Хуаню, но он почувствовал огромное облегчение после разговора с Нефритом. И дело было не в том, что именно они обсуждали — хотя отсутствие недопониманий радовало — а в самом факте разговора. Голос, взгляд и даже сладко-горький запах магнолий и горечавки — все это успокаивало Цзян Чэна. Ему было легче от самой мысли, что Сичэнь находился в Пристани Лотоса.

***

Линь Чжочэн внимательно осмотрел Цзян Чэна и подтвердил, что меридианы понемногу восстанавливались. Ребенок тоже был в полном порядке, проблемой оставалось само состояние Ваньиня — жар не спадал, а кровь странно циркулировала по телу — быстрее и сильнее нормы. Стоило Цзян Чэну встать, как на него накатывало головокружение и тошнота. Самое большее, что он мог — это сходить до туалета и обратно, но даже тут Лань Хуань предпочитал его провожать. Цзян Чэн, конечно, закатывал глаза, изображая недовольство, но на самом деле он понимал, что поддержка ему не помешает. Упасть в обморок где-то в коридоре павильона ему не сильно хотелось. Происшествие на турнире еще не было забыто, лишний раз вызывать подозрения ни к чему. — Ну же, ложечку за меня, — уговаривал Лань Хуань. Он сидел на кровати возле Цзян Чэна с миской горячего супа в руках. — Тебе нужно поесть. Ваньинь ни в какую не соглашался. — Не могу, — сквозь зубы процедил он, — я чувствую по запаху, что там есть мясо, и меня мутит от одной мысли об этом! — Ты не хочешь мяса? — удивился Лань Хуань. Обычно Цзян Чэн наоборот любил все мясное. Цзян Ваньинь устало вздохнул. — Мне кажется, что это, — он положил ладонь на живот, — уже живет по правилам Гусу! С пяти утра меня тошнит, а мясо и алкоголь под запретом! Что дальше?! — негодовал он. Его брови сошлись на переносице. Лань Хуань встал с кровати, тихонько посмеиваясь. — Смешно тебе? — раздражался Ваньинь. — Конечно, это же не тебе приходится отказываться от всего, что любишь! — Он скрестил руки на груди и надулся. — Мне смешно потому, что ты упорно продолжаешь звать малыша «этим», но при этом в критической ситуации спас его, пожертвовав собой, — Сичэнь покачал головой, — ты мое любимое ходячее противоречие, — он поцеловал Цзян Чэна в щеку. — Я принесу тебе чего-нибудь другого, чего тебе хочется? Цзян Ваньинь заметно покраснел и тихо что-то пробубнил себе под нос. — Что? — переспросил Лань Хуань, не расслышав. — Вишню… Хочу вишню… и покислее… — отводя взгляд, признался он. — Вишню? — просьба немного озадачила Нефрита. — Я попрошу найти… — неуверенно протянул он. — Может, что-то еще? Цзян Чэн задумался. — Арбуз! — воскликнул он, обрадовавшись возможности увидеть арбуз. — А еще яблоки… локвы… — Он ненадолго замолчал, а потом продолжил перечислять то, чего еще ему бы хотелось: — Персики, дыни, зизифус*… Лань Хуань смотрел на Ваньиня большими глазами. — Иными словами, тебе не хочется мяса, но хочется фруктов? Цзян Чэн кивнул. — Это странно? — спросил он, неловко посматривая на Лань Хуаня. — Вовсе нет, — Сичэнь отрицательно покачал головой и заулыбался, — просто я слышал, что обычно так бывает, когда ждут девочку. Может, у нас будет не малыш, а малышка? — Он задумчиво склонил голову вбок. Глаза Ваньиня расширились от шока. — Д-девочка? Ты думаешь, это может быть девочка? Лань Хуань пожал плечами. — Почему нет? Шансы равны. — О Боги, — Цзян Чэн закатил глаза, — так мучиться, а в итоге еще и не получить наследника? Это просто худший исход! — Любой исход в котором и ты, и ребенок будете здоровы — прекрасен, — мягко сказал Лань Сичэнь. Он с такой теплотой смотрел на любимого, что тому становилось не по себе. — Ладно, пойду искать вам фрукты, — сказал он, унося из комнаты бульон, дабы Ваньиня не мучил его запах. Его нисколько не смущало заниматься поисками фруктов и ягод, хотя уже приближалась зима. Ради Цзян Чэна он перевернет окрестности Пристани Лотоса, но найдет то, чего хочется Ваньиню и малышу.