В ожидании счастья

Почему? Почему все так несправедливо? Это нечестно! Совсем нечестно! Я сидел на полу, уткнувшись лбом в колени, и пытался сдерживать всхлипы. Главное, чтобы никто не услышал, что я плачу. А то опять начнут говорить, что я будущий глава, что мне не полагается показывать кому-либо свою слабость. Я бы и рад никому не показывать, но не могу… В груди жжется… Так больно… Папа крепко обнимал его… Прижимал к груди и улыбался. Почему он все время берет его на руки? Ведь я его сын, это меня он должен обнимать! Меня! — А-Чэн? Ты чего сидишь в углу? — спросил меня голос матери. Я встрепенулся и принялся резко вытирать рукавом слезы. Мне не хотелось, чтобы мама меня ругала. Только не это. Я пытался проморгаться и придать лицу обычное выражение, но, кажется, уже поздно. Мама подошла ко мне и присела напротив. — А-Чэн, ты опять плакал? — недовольным тоном спросила она. Я отрицательно покачал головой, закусив нижнюю губу. Боюсь, что если заговорю, то голос меня выдаст. — Ох, опять из-за этого беспризорника? — она цокнула и покачала головой. — Ладно, иди ко мне, — она протянула мне ладонь. Я неуверенно положил поверх свою ладошку. Уверен, она почувствовала мою дрожь, от этого мне становится еще страшнее. Как же я не хочу, чтобы она ругалась! — Поднимайся, ну же, — ее слова звучали грубо, но она очень аккуратно помогла мне подняться. Я так долго просидел на полу, что ноги занемели, и мне было тяжело стоять. Слабость атаковала всю нижнюю часть тела. — Ну, что за ребенок, а? В кого ты у меня такой? Иди ко мне, — она прижала меня к своим фиолетовым одеждам. Ее ладонь нежно гладила по спине. Когда она стала держать меня вот так, то мне еще сильнее захотелось расплакаться. Сам того не понимая, я снова начинал беззвучно рыдать. Слезы лились из глаз, и я ничего не мог с ними поделать. — А-Чэн, иди сюда, — мама взяла меня за руку и отвела к кровати. — Ну не плачь ты из-за своего отца и этого негодного ребенка. Ты мой сын, ты наследник Пристани Лотоса, слышишь? Это никто у тебя не отберет. Никогда, — она села рядом и крепко обняла. — Ты вырастешь замечательным заклинателем. Станешь достойным главой Юньмэна. Никогда не сомневайся в себе. Знай, что ты со всем справишься. Эти земли и эта Пристань — они твои по праву, — она неловко поцеловала меня в макушку и отстранилась. — Уже поздно, А-Чэн. Ты давно должен спать. Так что давай — успокаивайся и ложись. Картинка перед моими глазами начала рябить, она мерцала и менялась. — А-Чэн, — на меня с улыбкой смотрела сестра, — разве он не прекрасен? — Яньли опустила взгляд — на ее руках лежал крошечный младенец. Он тянулся к ней ручками. — А-Лин, познакомься — это твой дядя. Дядя будет очень тебя любить и оберегать, — приговаривала она, не отрывая взгляда от сына, — твой дядя выглядит грозным, но в душе он очень добрый и заботливый. Так ведь, А-Чэн? — она снова посмотрела на меня. В ее глазах было столько любви, нежности и заботы, что мне стало неловко. — Ты ведь тоже будешь заботиться об А-Лине? Я нервно сглотнул и глянул на своего племянника. Он казался таким маленьким… Я немного растерялся. Я никогда не умел выражать свои чувства так, как сестра, но… — Да, — я неуверенно протянул к ребенку руку, не зная, что еще сделать. А-Лин заметил новый объект в поле зрения и провел по моей ладони несколькими крошечными пальчиками. Я замер. Это было так странно… Сложно было принять тот факт, что вот это существо на руках Яньли живое… Ведь еще совсем недавно А-Лин был в ее животе, а теперь… — Возьми же его на руки, — она пыталась передать его мне, но я невольно сделал шаг назад. Я с опаской косился на А-Лина. Мне казалось, что если я прикоснусь к нему, то попросту сломаю. У меня нет никакого опыта общения с детьми, тем более новорожденными. — Не бойся, А-Чэн, — ласково сказала сестра, — просто придерживай ему голову и держи вот так, — она показала мне, как правильно. — Тебе все равно рано или поздно придется это сделать, — она улыбалась. — Ох… — я набрал в грудь побольше воздуха и нерешительно потянулся к племяннику. Яньли сама уложила мне на руки А-Лина так, чтобы он был в правильном положении. — Видишь, ничего страшного, — она смотрела на нас с теплотой. — Вы у меня такие красивые, — уголки ее глаз увлажнились. — А-Чэн, — она ласково провела по моей щеке ладонью, — я уверена, что однажды ты станешь прекрасным папой. Я опустил взгляд на ребенка. Я стоял, не шевелясь и почти не дыша, всем сердцем и душой боясь ему как-то навредить. — Он… — я не мог выразить словами то, что ощутил, когда впервые взял А-Лина на руки. — Он такой… — я почувствовал, что грудь сдавил комок сильных эмоций. Теперь и мне на глаза наворачивались слезы. — А-Лин… — прошептал я на выдохе. Тогда же я решил, что буду оберегать и защищать его. Всегда. Изо всех сил. Это маленькое существо заслуживало всего самого лучшего. В покои зашел Цзинь Цзысюань. Он неодобрительно посмотрел на меня и сказал: — Цзян Ваньинь, моей жене пора отдыхать, — он подошел к Яньли, приобнял ее за талию и поцеловал в висок. Я всегда не мог терпеть этого павлина, но теперь… Когда я видел, как искренне он заботится о моей сестре, с какой нежностью и любовью на нее смотрит, и как гордится, когда называет ее «своей женой», я был рад, что они вместе. Главное, что сестра была счастлива. Я опустил еще один взгляд на ребенка — плод их любви. Какое прекрасное явление! Раньше я никогда не считал, что любовь способна творить чудеса, но глядя на А-Лина, я начинал понемногу верить в это… Я отдал племянника Цзинь Цзысюаню, который смотрел на А-Лина таким теплым и любящим взглядом, что сомневаться в том, что он станет прекрасным отцом, не приходилось. — А-Чэн, я уверена, что ты однажды тоже найдешь свою вторую половинку, — сказала сестра, положив ладонь мне на плечо. — Я бы очень хотела, чтобы наши дети подружились. Как вы с А-Сянем… Картинка снова стала терять четкость, а потом сменилась темнотой. Цзян Чэн резко проснулся. — Сестра… Сестра… — шептал он. Проведя ладонью по лицу, Цзян Чэн понял, что все его лицо покрывал липкий пот, а по щекам без остановки струились слезы. Что за ерунда? Почему ему вдруг приснилась матушка и сестра? Столько лет его не мучили подобные сны, почему сейчас? Он сел на кровати и положил руку на нижнюю часть живота. С каждым днем он чувствовал, что она выпирала все сильнее, становясь объемнее. Со стороны изменения были пока не видны, но он явственно ощущал их. — Все дело в этом, да? — он зажмурился, пытаясь успокоиться. — Как же мне это надоело… — бормотал он раздраженно. Последнее время он совершенно перестал понимать, что с ним происходит. Ему хотелось то спать, то есть, то плакать, то, чтобы его просто оставили в покое. Все эти перепады настроения и так сводили его с ума, а теперь, если к ним добавятся еще и подобные сны, то он просто с ума сойдет. Опустив ноги на пол, Цзян Чэн протер лицо ладонью, надеясь стереть с него остатки слез. На сердце было все так же неспокойно. Последнее чего ему хотелось, чтобы во снах к нему являлись его покойные матушка и сестра. Будто ему было недостаточно тяжело без этого. Он поднялся с кровати, снял с ширмы длинную темно-фиолетовую ночную накидку, надел ее, обулся и вышел из своих покоев. Ваньинь уже знал, куда направится. И пусть сейчас стояла глубокая ночь, ему просто необходимо оказаться именно там. Он шел вглубь Пристани Лотоса, пока не оказался перед черным храмом с восьмиугольной крышей — это был Храм Предков ордена Юньмэн Цзян. Стараясь не создавать лишнего шума, он прошел внутрь. Он зажег несколько свечей и опустился на одну из подушек. Цзян Чэн взял из ящика перед ним несколько палочек благовоний и поджег их кончики от свечи. Осторожно поставив их в бронзовый треножник, он начал кланяться, как того полагали обычаи. Когда со всеми ритуалами было покончено, он посмотрел на табличку с именем «Юй Цзыюань». — Матушка, — он низко кланялся, так, что его лоб касался подушки, — матушка… — повторял он. Он никак не мог сформулировать все те тяжелые чувства, что тяготили его душу. Он пытался ухватиться за что-то, но от этого становилось только хуже. Не прошло и несколько минут, как его щеки вновь стали мокрыми от слез. — Прости, меня… Прости меня за все… — он снова и снова бился челом о подушку, сам не до конца уверенный, за что именно он извинялся. За то, что опять расплакался? Еще и прямо перед ней. Или за то, что так размяк? А может, за свою позорную беременность? Что бы подумала о нем мать, если бы узнала о том, что он вынашивает ребенка? Во рту горчило, а губы стали солеными от слез. Он сам не понял, как плач перешел в рыдания. Он пытался сделать вздох или хотя бы выпрямиться, но грудную клетку пронзила острая боль. Теперь он сгибался пополам, не из уважения к предкам, а потому, что просто не мог выпрямиться. Ему было так плохо… — Цзян Чэн? — к нему подскочил Вэй Ин. Его лицо было перекошено от беспокойства. — Цзян Чэн! — он звал его снова и снова, но Ваньинь даже не мог его слышать. Через какое-то время голос Усяня пропал. А был ли он вообще?.. Перед глазами все начало белеть — мир стремительно терял краски. Цзян Чэн окончательно потерял ощущение реальности. — Пш-ш-ш! Этот странный звук и непонятное мокрое ощущение вернули его обратно на землю. Цзян Чэн несколько раз медленно моргнул и понял, что с его волос, лица и одежды стекала вода. Кажется, Вэй Ин обрызгал его. Он попытался сесть ровнее и выпрямиться, но пошатнулся на ровном месте. Выбросив ладонь вперед, Ваньинь пытался за что-то ухватиться, но рука дрожала, а координация подводила. — Цзян Чэн, — его ладонь крепко схватил Вэй Ин, — ты меня слышишь? — он положил руку на спину Ваньиня, помогая удерживать равновесие. — Цзян Чэн! — настойчиво звал он. — Дыши, хорошо? Давай вместе, — он сидел перед ним на коленях и ласково приговаривал: — Вдох и выдох, давай, вдох и выдох, — он показывал, что нужно делать, заставляя шиди повторять за ним. Цзян Чэн наконец сделал прерывистый вдох и короткий выдох. Еще один вдох и выдох. С каждым разом у него получалось все лучше. Вэй Ин держал определенный ритм, и Цзян Чэн, постепенно подстраиваясь под него, сумел выровнять свое дыхание. — Вот так, молодец, — Вэй Ин облегченно улыбнулся и легонько похлопал Ваньиня по плечу. — Видишь, все хорошо. Все в порядке. — Вэй Ин… — прохрипел Цзян Чэн. — Да? — с готовностью отозвался он. — У тебя самые тупые методы, но… — Ваньинь посмотрел шисюну в глаза. — Спасибо, — он благодарно кивнул. Неизвестно, что было бы с ним, не приди Усянь. Скорее всего, от истерики он просто потерял бы сознание и валялся бы здесь до тех пор, пока его кто-то не нашел, что было бы лишь к утру. — Давай выведем тебя отсюда, — Вэй Ин встал и потянул Цзян Чэна за собой. — Как ты вообще тут оказался? — спросил Ваньинь, с трудом поднимаясь на ноги. — А-Мин проснулся посреди ночи, и когда я ходил с ним по коридору, укачивая на руках, заметил, что твои покои приоткрыты, а внутри пусто. Я оставил Мин-Мина няне, а сам пошел искать тебя. Как видишь, не зря, — он покачал головой. — А что ты тут делал в такое время? Тебе нужно больше отдыхать. Цзян Чэн покинул храм на ватных ногах, Вэй Ин продолжал поддерживать его под локоть. — Мне кое-что приснилось… — уклончиво ответил Ваньинь. — Ясно, — тихо ответил Усянь, — идем, я отведу тебя обратно в покои. Цзян Чэн отрицательно покачал головой. Ему пока не хотелось ложиться — снова оказываться одному в темноте и переживать, будут ли ему еще сниться покойные родственники — это не то, что ему сейчас нужно. — Не хочешь? — удивился Вэй Ин. Он неодобрительно подвигал губами. — Ладно, тогда у меня есть идея, пошли, — он поудобнее взял шиди за предплечье и куда-то потянул. Как оказалось, он привел его в маленькую комнатку, которую никто никогда не использовал. Когда они были маленькими, то частенько прятались там, а последнее время это помещение обычно использовала прислуга, чтобы отдохнуть или посплетничать, но по ночам она пустовала. Там стоял старый бамбуковый диван, на котором валялся потрепанный жизнью плед. На полу лежало несколько подушек, а рядом с ними стоял небольшой столик с заброшенным чайным сервизом. — Сиди тут, я скоро, — Вэй Ин подмигнул и куда-то вышел. Цзян Чэн вздохнул. Как же тяжело, когда не понимаешь, что происходит с твоим телом, настроением, жизнью… Когда он пришел в храм, то ему казалось, что он в порядке и совершенно спокоен, а в следующую секунду он уже прижимался лбом к подушке, не зная, как дышать. Разве это нормально? Ваньинь забрался с ногами на неудобное деревянное сиденье и укрылся пледом, он до сих пор чувствовал мандраж и озноб, поэтому ему хотелось оказаться в тепле. Он закрыл глаза и устало потер переносицу. Но стоило ему это сделать, как перед мысленным взором снова начали мелькать лица матери и сестры. Он резко распахнул веки, от чего в комнате ему виделись большие световые пятна. — Ох, — он положил указательный палец на висок. Что с ним такое? Когда это все пройдет? Неужели так будет всю беременность? Он посмотрел на свой живот. Главное, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Чем больше времени проходило, тем страшнее ему становилось потерять это существо внутри себя. Он уже потерял стольких, хоть кого-то он должен быть в силах удержать! Он будет изо всех сил стараться, чтобы этому созданию было комфортно. Возможно тогда, однажды, он будет так же держать на руках своего новорожденного ребенка, как когда-то Цзян Яньли Цзинь Лина. Она бы, наверное, была очень рада, да? Она бы стала тетей… — А вот и я! — в комнатке появился улыбчивый Вэй Ин. В его руках был поднос с едой, водой и чаем. — Смотри, что я нашел. — Он поставил поднос прямо на прохудившееся сиденье. — Так-с, это семена лотоса, — от тыкнул на пиалу, — это яблоко, — он показал на порезанные кусочки в другой пиале, — а это немного винограда. Успокаивающий чай и… — он налил в чашечку немного из графина с прозрачной жидкостью. — Вода, — он протянул чашу шиди, — сначала попей, пожалуйста. Цзян Чэну претила подобная забота от Вэй Ина, но выбора не было. Как ни печально, его шисюн был прав. Он взял в руки чашечку и жадно выпил все до последней капли. — Еще? — не дожидаясь ответа, Усянь подлил Ваньиню воды. Тот снова все быстро выпил. Вроде в голове стало немного проясняться. — Поешь чего-нибудь, — попросил Вэй Ин, разливая по чашечкам чай. — Ты же понимаешь, что это необходимо, — он кивнул на живот. Цзян Чэн нахмурился, но все же взял кусок яблока. Он осторожно надкусил и немного пожевал. — Не тошнит? — спросил Усянь. — Вроде пока нет… — с облегчением ответил Ваньинь. — И почему говорят, что беременных мучает утренняя тошнота? Ведь она весь день не проходит! — Хе-хе, — Вэй Ин тихонько рассмеялся, — да, я тоже жаловался на это Лань Чжаню. Лицо Цзян Чэна помрачнело. Было несложно догадаться, что он подумал о том, что ему даже пожаловаться на это некому… — Уверен, что Цзэу-цзюнь приедет сразу, как только сможет… — успокаивал Усянь. — Плевать, — гордо приподняв подбородок, сказал Ваньинь. — Я и так прекрасно со всем справляюсь. От этого главы ордена все равно никакой пользы, — он взял еще кусочек яблока. Вэй Ин усмехнулся, но никак не стал это комментировать. — Мне кажется, что тебя все-таки должен наблюдать какой-то лекарь… — осторожно начал он. — Мы уже это обсуждали, — отмахнулся Цзян Чэн, — пока даже не говори мне об этом. Вот по возвращении из Ланьлина можно будет это обсудить, до тех пор — нет. — А если тебе опять станет плохо посреди ночи? — волновался Вэй Ин. — Не станет, — буркнул он. — А если станет — то подползу к твоей двери и буду задыхаться возле нее. Вэй Ин тяжело вздохнул. Его взгляд изучающе блуждал по лицу Цзян Чэна. Тому стало неуютно, и он спешно отвернулся, продолжая жевать яблоко. Он давно нормально не ел. Они оба понимали, что идеальным вариантом было бы, если бы у Ваньиня был человек, который каждую ночь спал с ним в одной кровати. Не Вэй Ин должен был успокаивать и подкармливать его посреди ночи. — А он не разговаривал с тобой о браке? — тихо спросил Усянь, покручивая в руках чашечку с чаем. — Нет, — так же тихо ответил Ваньинь. Цзян Чэну хотелось сказать что-то еще, заявить, что ему все равно не нужен ни брак, ни муж, никакие обязанности, но… Теперь речь шла не только о нем. — Бери виноград, — Вэй Ин придвинул миску поближе к Ваньиню, когда заметил, что тот уже съел все яблоки. — Спасибо… — шепотом ответил Цзян Чэн. Они продолжали разговаривать ни о чем и пить чай еще около получаса, пока Ваньинь, вымотанный истерикой и переживаниями, не положил голову на деревянный подлокотник и не заснул. Вэй Ин дождался пока Цзян Чэн крепко уснет, и только потом тихо встал и укрыл своего шиди одеялом. — Ты заслуживаешь счастья, — тихо прошептал он. — Все обязательно будет хорошо. Я рядом, — с этими словами он вышел из комнатки.

***

Проснулся Цзян Чэн в непривычно плохом настроении. Не то чтобы, он обычно просыпался бодрым и веселым, но сегодня его бесило все. Слуги, разговоры, запахи. Надо отдать должное Вэй Ину, идея привести его в ту комнату была неплохой. Они и будучи детьми иногда там засыпали, поэтому в ней он смог расслабиться и погрузиться в крепкий сон. Но отдыхать было некогда. Переодевшись в ханьфу и умывшись, Цзян Чэн поспешил в Главную Залу. На это утро у него была запланирована встреча с главой одного небольшого клана, с которым они иногда сотрудничали. Вэй Ин уже ждал его. Они все расселись по местам, и мужчина в серых облачениях стал рассказывать главе ордена Цзян условия для очередной взаимовыгодной сделки. Цзян Чэн сидел во главе, крепко вцепившись ладонями в столешницу. Прислуга принесла в Залу чай, его яркий аромат быстро распространялся по помещению, заставляя Ваньиня морщиться. Он и так чувствовал себя не лучшим образом, а теперь его еще и начинало тошнить. Пока заклинатель пытался ему донести какую-то важную мысль, Цзян Чэн размышлял только о том, могло ли его стошнить, если он с утра ничего не ел, но выпил немного воды. Судя по тому, как тошнота продвигалась все выше к его горлу, да. Он старался сидеть ровно и почти не дышал, от чего его голова начинала кружиться. Цзян Чэн не слышал ни слова, сказанного мужчиной, что сидел перед ним. Ему было так плохо, что он мог думать только о том, как сохранять лицо и не упасть прямо посреди Залы. Его костяшки пальцев побелели от того, с какой силой он сжимал стол. — Ты в порядке? — шепнул ему Вэй Ин, что сидел справа от него. — Ты очень бледный, — с беспокойством сказал он. Цзян Чэн лишь кивнул головой, стараясь показать, что все в порядке. На деле, он просто боялся лишний раз открыть рот. Ему было слишком плохо. Он чувствовал, как по виску стекает капелька пота, и как промокли его нижние одежды в области спины. Еще немного, и его либо вырвет, либо он упадет в обморок. Ваньинь не припоминал, чтобы ему хоть когда-то становилось настолько плохо на важных встречах. А теперь получалось, что он сам загнал себя в ловушку. Он боялся заговорить — слишком сильной была тошнота, и боялся встать — а вдруг упадет. Он лихорадочно пытался придумать выход из сложившейся ситуации, как произошло непредвиденное. Заклинатель в сером ханьфу сказал: — Кстати, мы к вам не с пустыми руками! — он вытащил из-под своего столика холщовый мешок. Зрачки Цзян Чэна расширились от паники, он увидел, что на мешке были следы крови. Обычно Ваньинь спокойно относился к мертвым животным — он и сам был прекрасным охотником, а вот существо внутри него явно было против. Недавно он чуть не расплакался, глядя на голову свиньи, которую слуги тащили в кухню. Сложно сказать, как его тело отреагирует теперь. Мужчина достал из мешка три тушки фазанов. — Вот! Скромные подарки от нас. Посмотрев на этих мертвых птиц, Цзян Чэн накрыл рот ладонью, подскочил с места и подбежал к ближайшей вазе, что украшала залу. Его вывернуло наизнанку. Радовало, что рвало его водой и желудочным соком, хотя картина и так была неприглядной. Вэй Ин не растерялся и улыбнулся гостям. — Извините, кажется глава ордена до сих пор не вылечился от отравления, — он поднялся на ноги и подошел к Цзян Чэну. Он шепнул Ваньиню на ухо: — Идти сможешь? — тот ответил неуверенным кивком. Усянь посмотрел на заклинателей и громко произнес: — Подождите, пожалуйста, немного. Я сейчас вернусь, и мы обо всем договоримся. Я в курсе ситуации и буду рад помочь. Только сопровожу Саньду Шэншоу к лекарю, — он взял в руки испорченную вазу и, поддерживая Цзян Чэна под локоть, повел его в покои. Вэй Ин вверил заботы о грязной вазе какому-то проходящему мимо слуге, а сам всю дорогу отчитывал шиди. — Почему ты сразу не сказал, что тебе плохо? Нужно было остаться в постели, я могу провести эту встречу сам. — Я не знал… — борясь со слабостью отвечал Цзян Чэн. — С утра вроде все было нормально… А потом этот чай… и поганые фазаны… Ох… — он схватился за голову, перед глазами все расплывалось. — Почти пришли, — успокаивал Вэй Ин. Он помог Ваньиню дойди до своей комнаты и лечь в кровать. — И не вздумай вставать! — наказал ему Усянь. — Полежи-поспи, я потом приду, как закончу с делами, и прослежу, чтобы ты позавтракал, понял? — Хорошо, — Цзян Чэн закрыл глаза и накрыл лицо рукой. У него не было сил спорить. Вэй Ин спешно вернулся в Главную Залу. Стоило ему уйти, как Ваньинь почти сразу погрузился в беспокойный рваный сон. Кажется, ему снился Лань Хуань… Непонятные обрывки мельтешили в сознании, не принося облегчения. Казалось, будто тело не отдыхало вовсе. В очередной раз выныривая из сонной неги, он услышал тихий шепот. В комнате кроме него было еще двое, он быстро узнал их по голосам: Лань Чжань и Вэй Ин. Не открывая глаза, он прислушивался к их разговору. — Ты уверен, что он никак не может прилететь? — с тревогой спрашивал мужа Усянь. — Мгм. Старейшины настроены очень враждебно. Вэй Ин вздохнул. — Ты понимаешь, что Цзян Чэну нужно, чтобы он был рядом? Если не он, то хотя бы лекарь! — горячился он. — Неужели ничего нельзя сделать? Лань Чжань не отвечал. — Ладно, — уже спокойнее сказал Усянь. — Я рад, что ты смог так быстро вернуться. Цзян Чэн перевернулся на другой бок, утыкаясь лицом в подушку. Ясно. Значит, Лань Хуаня в Пристани Лотоса в ближайшее время не будет…