В ожидании счастья

Лань Хуань почувствовал какое-то движение в комнате и мгновенно распахнул веки. Он всегда оставался настороже, поэтому был очень чувствителен к происходящему вокруг, даже во сне. Первым его порывом было сложить пальцы в печать и призвать Шуоюэ, но он быстро вспомнил, что сейчас находится не в Облачных Глубинах и спит не один. Бросив взгляд на вторую половину кровати, он обнаружил, что она пуста. Сичэнь нахмурился и поднялся на ноги. Набросив на себя белую ночную накидку, которую приготовили для него слуги, он спешно пошел к открытой двери во внутренний дворик Ваньиня. По пути он посмотрел в окно — судя по яркости луны, еще стояла глубокая ночь. Цзян Чэну стало плохо? Лань Хуань двигался бесшумно. Еще на подходе к веранде он услышал булькающие звуки — похоже, Цзян Чэна рвало. Губы Сичэня сжались в тонкую линию. Он вышел во двор и тихо позвал: — Цзян Чэн?.. Заклинатель в темно-фиолетовой — почти черной — ночной накидке сидел на деревянных ступеньках, отплевываясь. — Прости, я тебя разбудил? — охрипшим голосом спросил Цзян Чэн, вытирая испарину со лба своим рукавом. — Нет-нет, — Лань Хуань сделал один неуверенный шажок вперед и застыл. Он не знал как лучше поступить — остаться рядом с Цзян Чэном или принести ему воды? А может, сходить за тряпкой или целебным отваром? — Тебе что-то нужно? — спросил он, поеживаясь. Ветер был несильным, но по коже Сичэня бежали мурашки. — Давай я принесу тебе… — Не нужно, — перебил Цзян Чэн, качая головой, — сейчас все пройдет… — он устало вздохнул. — Уверен? — колебался Лань Хуань. — Хочешь воды? Или могу заварить тебе отвар… — Я хочу, чтобы ты успокоился, — усмехнулся он, глядя на любимого. Уголки глаз Сичэня опустились. Ему было так грустно смотреть на страдания Ваньиня… — Хорошо, — сдался он и осторожно присел рядом. Одну руку он положил на талию Цзян Чэна, а второй потянулся к его лицу. — Ты весь взмок, — констатировал он. Зажав пальцами свой рукав, он бережно протер им липкое лицо заклинателя. — Тебе плохо каждую ночь? — он говорил чуть громче шепота. — Не каждую… — голос Цзян Чэна оставался сиплым. Обычно он не любил, когда Лань Хуань чрезмерно его опекал, но сейчас слишком ослаб после спазмов, поэтому прижался головой к плечу любимого и прикрыл глаза, позволяя ему заботиться о себе. — Просто сегодня мне опять приснился кошмар и… Ох… — он вздохнул, не желая об этом говорить. Лань Хуань перестал протирать кожу Цзян Чэна и поцеловал его в лоб. Тот был холоднее обычного. — Мне так жаль… — невпопад сказал он, позволяя чувствам взять над ним верх. — Жаль? — Ваньинь распахнул глаза и недовольно глянул на мужчину. — Что тебе жаль? Неужели ты уже жалеешь, что я ношу нашего ребенка? — в глазах появились искорки. — Ну что ты, — Лань Хуань ласково гладил лоб и щеки Цзян Чэна самыми кончиками своих длинных пальцев, — об этом я никогда не буду жалеть, — уверенно сказал он. — Мне жаль, что беременность протекает так тяжело… Я… Если бы я только мог… что-то сделать… как-то облегчить… Мне бы очень хотелось, чтобы твое самочувствие улучшилось. Цзян Чэн отвел взгляд и задумчиво посмотрел в сторону. Некоторое время он молчал, а потом сказал: — Если… если такова цена… — бормотал он. — Если это ради нашего ребенка… Лань Хуань крепко сжал возлюбленного двумя руками, в приступе нахлынувшей любви. Пожалуй, чуть сильнее, чем стоило сжимать человека, которого еще недавно тошнило. — Эй, полегче! — скривился Цзян Чэн, на него снова начала накатывать тошнота. — Что с тобой? — Ты не понял? — промурлыкал Сичэнь на ухо. — Чего не понял? — нахмурился Ваньинь. — Ты только что дважды добровольно назвал это, — он положил ладонь на нижнюю часть живота заклинателя, — ребенком. И не просто «ребенком», а «нашим ребенком». Цзян Чэн… — он чувствовал бесконечную любовь и благодарность к мужчине, что находился рядом с ним. Сичэнь мягко потерся щекой о макушку Ваньиня. — А… — щеки Цзян Чэна сразу слегка покраснели. — Ну да… Наверное, я привыкаю… Привыкаю и к тому, что внутри меня что-то живое… И к постоянному недомоганию… Тошноте… Брови Лань Хуаня дернулись. Это не то, что ему было приятно слышать. — Это плохо… Я не хочу, чтобы ты привыкал к подобному. Давай я все-таки сделаю тебе отвар, м? Мне не нравится, что ты так к этому относишься. — Лань Хуань, — Цзян Чэн накрыл лоб ладонью, — я обсуждал этот вопрос и с лекарем клана Гусу, и с лекарем клана Не — они не советуют злоупотреблять подобными мерами. Они только на крайний случай. Ситуация и так непростая… Не стоит лишний раз травить это создание всякими средствами, — Цзян Чэн положил свою ладонь поверх ладони Лань Хуаня, что лежала на его животе. — Цзян Чэн… но… — Без «но»! — цокнул Ваньинь. — Если я говорю, что так лучше — значит так и есть. Между прочим я забочусь о нашем ребенке. — И я очень этому рад! Ты даже не представляешь, как сильно я это ценю! — искренне сказал Сичэнь и снова поцеловал любимого в волосы. — Меня беспокоит только то, что ты мало думаешь о своем самочувствии. Ты хотя бы осознаешь, как сильно похудел? — он убрал ладонь с живота и погладил скулы Ваньиня. — Только посмотри на это лицо… — говорил он себе под нос. — Совсем измученное… Цзян Чэн смутился окончательно. — Не надо говорить ерунду! Ты видел мой живот? А талию? Хотя от талии здесь осталось одно название! Еще чуть-чуть, и мне придется идти к швее… — Какой же ты у меня… — Лань Хуань покачал головой и прижался щекой к его макушке. — Твой живот такой, каким и должен быть. А вот все остальные части тела меня беспокоят. Твой вес… — он снова обхватил Цзян Чэна посильнее. — Ты весь исхудал… Мне это совершенно не нравится… — Ну простите, что я вам больше не нравлюсь, глава ордена Лань! Все претензии направляйте к вот этому созданию, — он кивнул на свой живот, — когда оно родится… Если я все это переживу, конечно… — Переживешь, не сомневайся, — Лань Хуань легонько покачивал Цзян Чэна в руках, то ли успокаивая, то ли усыпляя. — А я буду рядом. Буду тебе помогать. Всегда. — Хм… — Ваньинь с сомнением хмыкнул. — И почему я тебе не верю? — Не веришь? — сердце Сичэня пропустило удар, но он быстро пришел в себя. — Да, наверное, я заслужил, — согласился он. — А если так — я буду рядом с тобой вечность и хочу, чтобы ты стал моим мужем? Цзян Чэн резко застыл. Казалось, что он даже перестал дышать. Лань Хуань немного растерялся из-за реакции Цзян Чэна. Как это понимать? Он не хочет этого? Или дело в чем-то еще? Вряд ли Ваньиню было дело до формальностей и условностей… Тогда что? — Цзян Чэн? — Сичэнь неуверенно позвал его, сам боясь даже лишний раз пошевелиться. — Ты несерьезно… — тихо сказал Цзян Чэн, но в его тоне угадывалось недовольство. — Что? — по телу Нефрита пошла дрожь. — Зачем ты так со мной? — Цзян Чэн попытался отодвинуться от Лань Хуаня, но тот довольно крепко удерживал его в своих объятиях. Тогда он развернулся и толкнул его ладонью в грудь, заставляя убрать руки. — Я просто не могу поверить, что ты это говоришь! — он так резко поднялся со ступенек, что пошатнулся на ровном месте. Сичэнь поднялся следом, страхуя Ваньиня от падения, но тот снова его оттолкнул, не желая, чтобы к нему прикасались. — Нет! Не трогай меня! — Что не так? — Лань Хуань все еще не понимал, где ошибся. — Что не так?! — крикнул он в ответ. — Все не так, Лань Хуань! Все! Все: от начала и до конца. — Я… — Давай скажи мне, что ты правда этого хочешь! Давай! — Цзян Чэн скрестил руки на груди. — Я хочу послушать твои сказки про то, что ты мечтаешь заключить со мной официальный союз и всю жизнь об этом грезил! Давай! Начинай! Чего ты?! Лань Хуань рассеянно водил рукой по воздуху, словно надеясь ухватить мысль Цзян Чэна, но он не мог взять в толк, что так злило Ваньиня. — Я не знаю, почему ты так говоришь, но… Да… Я хочу заключить с тобой официальный союз… — И все? — Цзян Чэн вопросительно приподнял брови. — Слабенько-слабенько! Дать время еще подумать? — Цзян Чэн, я… — он снова потянулся к нему рукой, но Цзян Чэн снова увернулся. — Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда. Я говорю, как есть. Ты и я… Мы… У нас скоро будет ребенок, поэтому… — Вот именно, что поэтому! — фыркнул Цзян Чэн с ненавистью. — Ты думаешь, я не слышал твой разговор с Вэй Ином? Это из-за него, да? Из-за него и Цзян Ана? Из-за того, что они тебе об этом сказали? — Что? — во рту Лань Хуаня пересохло. — Цзян Чэн… — ему хотелось вновь прижать его к себе, успокоить и объяснить, что все совсем не так. — Я же знаю, что ты никогда не хотел брака со мной! Не хотел, так ведь? — он продолжал говорить на повышенных тонах, игнорируя, что его уже начало трясти. — Тебя всегда заботило, что скажут другие, как ты объяснишь все своим старейшинам! Я всегда знал это, Лань Хуань! Всегда, понимаешь? Помнишь, как мы с тобой обсуждали это? Помнишь, как я спросил, думал ли ты об этом? Лань Сичэнь сдавленно кивнул. — Так вот я еще тогда все понял! Я понял, что ты не горишь желанием становиться моим мужем. Или ты думаешь я совсем дурак? — он покачал головой и посмотрел в сторону. — Чертов Вэй Ин! Вот зачем он вообще об этом с тобой говорил! — он поджал губы. — Цзян Чэн, я понимаю, почему тебе кажется, что я согласен на брак только в силу обстоятельств, но это не так… — Не так? Тогда давай, расскажи мне, как ты видишь нашу свадьбу. Расскажи, как видишь нашу дальнейшую жизнь. Ну же, рассказывай. Лань Хуань нервно сглотнул. У него не было времени продумать все детально, но это вовсе не означало, что он не хочет брака! — Что? Я прав? — жестко спросил Ваньинь. — Не планированием нашей свадьбы ты занимался в Облачных Глубинах? Сколько лет мы уже вместе, Лань Хуань? А ты все такой же! — Я… — он часто моргал, не зная, что сказать. Красноречие никогда не было его слабой стороной, но с Цзян Чэном… Рядом с ним он был абсолютно беззащитен. — Так что не говори сейчас, что это не из-за ребенка, хорошо? Потому что я ни за что тебе не поверю! Мне просто коробит от мысли, что ты только что сделал мне предложение из-за того, что тебе об этом сказали другие! Черт! — он громко ругнулся и сделал два шага в сторону покоев. — Не смей так вести себя, понял? — сказал он, оборачиваясь. — Я не твое гребаное Гусу Лань! Меня не нужно нести, как бремя или тяжкий груз ответственности! Я никогда не сидел у тебя на шее и не собираюсь. Запомни, Лань Хуань, раз и навсегда запомни: и я, и этот ребенок, — он накрыл живот рукой в непроизвольном жесте защиты, — мы прекрасно проживем с тобой или без тебя. Тебя никто не заставляет делать вот это все, — он взмахнул рукой, обводя покои и веранду, — если ты здесь только потому, что должен или потому, что тебя заставляют, или кто-то сказал тебе, что так надо — то лучше проваливай. Лети в свои глубины и никогда не возвращайся! Цзян Чэн покинул веранду, прошел свои покои насквозь и вышел с другой стороны, громко захлопнув за собой двери. Лань Хуань хотел было пойти за ним, но, сделав шаг вперед, понял, что ноги его почти не слушаются. Он схватился за перила веранды и медленно сполз по ним, оседая на деревянный настил. Он ведь… Он искренне хотел, чтобы Цзян Чэн стал его мужем. И дело было вовсе не в чьих-то словах… Возможно, Вэй Ин и Цзян Ан немного подстегнули его — напомнили о том, что это тоже важно… И да, Цзян Чэн прав, раньше он больше думал о том, что их брак не является необходимостью — слишком сложно осуществимым было это желание. Но теперь… теперь им в любом случае будет непросто — они оба главы орденов, и у них будет ребенок. Им все равно придется столкнуться и с трудностями, и со старейшинами, но главное, что они будут вместе. Когда Лань Хуань делал предложение, он думал лишь о том, как приятно сжимать Цзян Чэна в своих объятиях, как хорошо ему с ним. Он желал быть рядом вечно, ему не было в тягость заботиться о беременном возлюбленном, он хотел этого. Лань Хуань переживал за самочувствие Цзян Чэна, дорожил им, желал ему блага… Рядом с ним он всегда старался руководствоваться велениями сердца. Тогда как получилось, что Ваньинь совершенно ему не верил. Почему он не чувствовал этого? Дело было в беременности и гормонах? В его плохом самочувствии? Момент был неудачным? Цзян Чэн успокоится и воспримет все иначе? Или он на самом деле настолько утратил веру в Лань Хуаня? Из-за того, что его так долго не было рядом? Во рту Сичэня стоял мерзкий привкус желчи, а голова болела из-за внезапного ночного пробуждения и не менее внезапной ссоры с любимым. Обхватив руками голову, он пытался собраться и заставить себя подняться. Как бы ему ни было плохо — Цзян Чэну сейчас было намного хуже. Ваньиня только недавно тошнило, а стресс ему вообще противопоказан. Нужно найти его и извиниться — главное, чтобы он не волновался и лег отдыхать, с остальным они разберутся позже. Брак — не брак — все это неважно, главное благополучие Цзян Чэна и малыша внутри него.

***

— Цзян Чэн, ты в порядке? — Вэй Ин вышел из комнаты из-за шума и обнаружил в коридоре Цзян Чэна. Он стоял и, упираясь кулаком в стену и опустив голову, тяжело дышал. — Чертов Лань Хуань! — бубнил он себе под нос, не замечая чужого присутствия. — Цзян Чэн? — Вэй Ин подошел к шиди чуть ближе. — Эй, с тобой все хорошо? — он положил руку на плечо заклинателя. — О, — Ваньинь нервно дернулся и обернулся, — прости. Не знал, что ты тут. — Ваши крики не разбудили только мертвых, — заметил Вэй Ин. В этом крыле павильона жили только они пятеро, поэтому несмотря на расстояние, что было между их покоями, слышимость была большой. А если кричать на всю веранду, то и подавно. — Тогда подуди в свою флейту и разбуди оставшихся! — буркнул Цзян Чэн. Он оттолкнулся от стены и накрыл лицо ладонью. У него и так была слабость после кошмара и неоднократных рвотных позывов, а ссора отняла у него остатки сил. Ему хотелось просто сесть на пол, и чтобы его никто не трогал. — Это все из-за Лань Сичэня, да? Он тебя обидел? — спросил Вэй Ин, пытаясь понять, что случилось. — Ты же сказал, что мы громко кричали — что, не слышал всех деталей? — его настроение было ни к черту. Дрожь пробивала все тело, от чего стоять было все труднее. — А давай ты сейчас не будешь срывать на мне злость? — Усянь приподнял брови. — Хочешь я отведу тебя обратно в покои? — он мягко взял его под локоть, опасаясь, что тот в любой момент может потерять сознание, слишком бледным и слабым он выглядел. — Нет, не пойду туда, — упрямо заявил он. Вэй Ин начал быстро соображать, как тогда лучше быть. Не оставлять же главу ордена посреди коридора в таком состоянии? — Идем, — он придумал, что делать с шиди. Цзян Чэну было без разницы куда идти, главное, чтобы не в покои с Лань Хуанем. Поэтому он безропотно следовал за шисюном, концентрируясь на шагах и желании оставаться в сознании. Вэй Ин вновь привел его в ту самую маленькую комнатку. Оказавшись в ней, Цзян Чэн выдохнул с облегчением и опустился на старый бамбуковый диван. — Сиди тут, а я схожу — принесу тебе чего-нибудь попить, хорошо? — Усянь подошел к шиди и заботливо укрыл его пледом. Цзян Чэн устало сомкнул веки и накрыл лицо ладонью. У него не было сил говорить. Ему хотелось только покоя и темноты, а остальные пусть делают, что хотят.