В ожидании счастья

Лань Хуань чувствовал себя совершенно вымотанным. За время его отсутствия в Облачных Глубинах скопилось множество проблем, которые требовали его незамедлительного внимания. Он получил десятки писем насчет клана Бохай и его расследования. Соседние к Гусу кланы узнали о происшествии с отравлением и начали бить тревогу. Все хотели его аудиенции и требовали обстоятельных ответов. Но пока что у него не было возможности заняться этими вопросами. В приоритете оказались старейшины, в разговорах с которыми прошел весь его полдень. Они задавали бесконечное количество вопросов о землях Е и Цзян Ваньине, а так как отвечать на них было невообразимо сложно, то Лань Хуань истратил непозволительно много душевных сил на них. То и дело Сичэнь поглядывал на дядю, но тот хоть и никак не поддерживал и не заступался за племянника перед старейшинами, хотя бы не накалял атмосферу, а просто сидел молча с кислым выражением, будто ему подали протухший чай. Не обедая, и вообще забыв, что есть такое слово «обед», Лань Хуань поспешил заняться делами, которыми обычно занимался его младший брат. Урегулирование внутренних конфликтов среди адептов, вынесение наказаний, ведение порядка, проверка жилых помещений на запрещенные предметы и разговор с учителями о дисциплине. Как оказалось, адепты успели распоясаться, оказавшись без постоянного дозора Ханьгуан-цзюня, и нарушений было слишком много. Даже Лань Сычжуя пришлось наказать — в его покоях было найдено вино. Скорее всего, Лань Юань говорил правду, когда утверждал, что некоторые адепты просто прятали свое спиртное у него, так как надеялись, что покои того, кто замещал главу ордена не будут проверять, ведь вина было найдено слишком много, но все-таки Цзэу-цзюнь был обязан его наказать, дабы не подрывать авторитет и дисциплину. Он изъял все вино и попросил слуг перенести его в специальную закрытую комнату библиотеки, где и хранился конфискат. К подобного рода тайным местам имели доступ только слуги тех, кто родился в наследной ветви клана Лань, либо старейшины. К вечеру Лань Хуань занялся своими непосредственными обязанностями: распределял задания между адептами, смотрел планы расходов, изучал письма… Только когда света свечи перестало хватать на то, чтобы он мог нормально читать, Сичэнь поднял голову и понял, что совершенно потерял счет времени. У него не было ни единой свободной минуты за весь день. Голова гудела от переутомления — он так и не смог помедитировать, чтобы хоть немного поправить количество духовной энергии, поэтому ощущал жуткую слабость. Он медленно поднялся с места, осматривая заваленный бумагами и свитками стол. Он не знал, как лучше поступить: пойти к Цзян Чэну или все-таки остаться и заняться делами? Он подошел к окну и вдохнул морозный воздух, надеясь прояснить мысли. Судя по тому, как темно было на улице, скоро наступит время отбоя. Может, Цзян Чэн уже спит? Тогда лучше остаться и ответить на несколько срочных писем… С другой стороны, за весь день Лань Хуань успел соскучиться по любимому и хотел удостовериться, что тот в порядке. Он договорился с Линь Чжочэном, что тот первое время будет каждый день проведывать Цзян Чэна, но Лань Сичэню все равно было неспокойно — слишком сильно он дорожил здоровьем главы ордена Цзян и малыша. Лань Хуань еще раз посмотрел на все эти горы бумаг, требующие его внимания, но все же решил пойти в гостевой домик Цзян Чэна. С остальным он разберется позже. А если Ваньинь спит, то Сичэнь всегда сможет сюда вернуться. Задумавшись, Лань Хуань медленно шел к горным склонам, где располагались ханьши и гостевые домики. Приложив ладонь к голове, Сичэнь мысленно составлял список дел на завтра, надеясь, что ничего не забудет… — Ой, простите, пожалуйста! — В него врезался слуга в фиолетовых одеждах. Столкновение было относительно сильным, и мужчина упал на землю, ударившись копчиком. Какие-то бумаги, что были у него в руках, выпали, и рассыпались по земле. Скорее всего, в столкновении был виноват Лань Хуань — он слишком сильно задумался и не видел ничего перед собой. — Это моя вина, извините, пожалуйста, — он присел на корточки и принялся помогать собирать бумаги, которые рассыпались по его вине. Сичэнь быстро понял, что это письма — на внешней стороне дорогой рисовой бумаги, которой пользовались только именитые ордены, были написаны имена и адреса земель. — Не Хуайсан?.. — одними губами произнес Сичэнь, невольно уцепившись взглядом за имя на одном из посланий. — Простите еще раз и спасибо за помощь, — они одновременно выпрямились, и слуга, поклонившись Нефриту, поспешил дальше по своим делам. А вот Лань Хуань замер на месте. Цзян Чэн вел переписку с Не Хуайсаном? Интересно, о чем шла речь? Сичэнь некоторое время смотрел слуге вслед, борясь с желанием запустить в него каким-нибудь легеньким, сносящим с ног, заклинанием, отобрать у него письмо и узнать, что же такого важного хотел сообщить Цзян Чэн Не Хуайсану, но Лань Хуань понимал, что это уже попахивало бы безумием. Если Ваньинь ему написал — значит, это что-то важное. Может, они и не часто переписываются и это просто что-то одноразовое и срочное… Успокоив себя такими мыслями, Лань Хуань пошел дальше. Негромко постучавшись в дверь домика, Лань Хуань замер на пороге. Сердце сразу же забилось быстрее от предвкушения долгожданной встречи. — Войдите, — ответил голос Цзян Чэна. Лань Сичэнь спешно вошел внутрь, с каждой минутой все сильнее сгорая от желания увидеть любимого, узнать что с ним все в порядке, а если повезет и тот будет в настроении, то еще и потрогать животик, который с каждым днем становился все круглее. Но оказавшись в покоях Ваньиня, Сичэнь стал оглядываться по сторонам — его возлюбленного нигде не было видно. Прикрыв глаза, Лань Хуань попытался почувствовать энергию заклинателя, но ничего не вышло — он был слишком истощен для этого. Тогда он решил искать старым способом и принялся ходить по домику. Цзян Чэн оказался за ширмой — он сидел прислонившись к ней спиной и держа в руках какой-то металлический таз. — Цзян Чэн, — Лань Хуань так резко опустился на колени возле мужчины, что на какую-то долю секунды у него закружилась голова. — Что случилось? — Не знаю… — невнятно бормотал Цзян Чэн, вымотанный приступами рвоты. — Внезапно скрутило и… Уф… — он накрыл рот ладонью, надеясь, что его снова не вывернет. А ведь он и так почти ничего сегодня не ел… — Ох… — Лань Хуань расстроился пуще прежнего. Ну вот опять — Цзян Чэну так плохо из-за беременности, а его вечно нет рядом… Только сейчас Сичэнь понял, что пропустил обед, а ведь он обещал, что придет пообедать с Ваньинем. Ну и какой из него муж? Не удивительно, что Цзян Чэн не видел его в этой роли. — Ты такой бледный… — Лань Хуань потянулся к белому лицу заклинателя, но не решался коснуться, боясь спровоцировать очередной приступ. — Почему ты на полу? — он стал оглядываться вокруг, пытаясь придумать объяснение: возможно, Ваньинь упал в обморок или что-то похуже… Могли ли к нему пробраться нежелательные гости?.. — Уф… — Цзян Чэн опустил голову, борясь с тошнотой. — Каждый раз до этого, когда ко мне заходили слуги, то заставали меня блюющим или ослабшим на постели… Мне это надоело… Я не успевал встать… А так — если кто-то зайдет, то меня не сразу видно… — по его лицу тек холодный пот. — Ох, Цзян Чэн… — Лань Хуань не сдержался и провел указательным пальцем по лбу Цзян Чэна, отбрасывая налипшие прядки. С минуту он думал о том, как быть: лекаря звать бесполезно — ничего нового он не скажет, травы Цзян Чэн лишний раз пить не будет, пытаться покормить его пока тоже бесполезно… И тут ему в голову пришла мысль. Лань Хуань вытянул руки вперед — открытыми ладонями вверх. — Возьми меня за руки. — Что? Зачем? — нахмурился Цзян Чэн. — Просто сделай, как я прошу, — настаивал Нефрит. Ваньинь нехотя отставил таз в сторону, протер липкие от пота руки о свое ханьфу и накрыл ладони Сичэня своими. Стоило ему это сделать, как Лань Хуань закрыл глаза и начал передавать ему свою духовную энергию. Цзян Чэн хотел было отдернуть руки, вспоминая, что утром у Нефрита не получилось нормально помедитировать, но тот был непреклонен и не позволял убрать ладони. Как ни странно, но когда до золотого ядра Цзян Чэна дошла мягкая и теплая энергия Лань Хуаня, он почувствовал облегчение. Нечто подобное он испытывал в детстве, в те редкие моменты, когда матушка была к нему добра: она гладила его по голове и говорила что-то приятное. Однако длилось это все не долго — Сичэнь открыл глаза и внезапно обнял Ваньиня. — Прости, что не пришел на обед, — тихим, слабым голосом сказал он. Такой тон переполошил Цзян Чэна. — Ты в порядке? — он попытался отстраниться, но Лань Хуань продолжал крепко прижимать его к себе. Сичэнь очень надеялся, что прервал связь раньше, чем Ваньинь успел почувствовать, что у него совсем не осталось сил. Напади на него сейчас кто-нибудь, и он будет беззащитней котенка — у того все-таки есть когти. — Да. Лань Хуань пытался собраться с силами — он понимал, что нужно сходить за ужином и заставить Цзян Чэна поесть, но пока просто не мог подняться. Усталость — моральная, физическая и энергетическая — приковывала его к полу. — Лань Хуань, — Цзян Чэн погладил его по спине. — Что с тобой? Сичэнь всего на несколько секунд прикрыл глаза, давая себе время придать лицу нормальное выражение, а потом отодвинулся. — Просто было много дел… — Может, я тебе могу с чем-то помочь? Лань Хуань улыбнулся — лицо Цзян Чэн приобретало свои привычные краски. — Знаешь с чем ты можешь помочь? — С чем? — Ваньинь выпрямил спину. Сичэнь положил ладонь на живот возлюбленного. — Пожалуйста, выноси этого ребенка, — он легонько погладил его сквозь одежды. — И будьте оба здоровы, хорошо? Это лучшая помощь. О большем я не смел бы и просить… — он опустил взгляд, не в силах смотреть в аметистовые глаза — картинка перед глазами теряла четкость. — Вечно ты!.. Тц! — Цзян Чэн цокнул и медленно поднялся на ноги, слегка опираясь на ширму. — Тебя еще тошнит? — спросил Лань Хуань, поднимаясь следом и поддерживая Цзян Чэна под локоть, надеясь, что тот не заметит, как подрагивают его руки. — Вроде полегче, — он сел на кровать и прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. — Хорошо, тогда я схожу за едой — чего тебе хочется? — мягко спросил Лань Хуань. — Я не знаю… — Цзян Чэн все еще чувствовал себя довольно паршиво, поэтому ему не хотелось лишний раз думать о еде, чтобы не вызвать очередной приступ рвоты. — Ладно, я что-нибудь придумаю, скоро вернусь, — Сичэнь вышел из домика, но вместо того, чтобы сразу пойти в домик прислуги, что располагался неподалеку, он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. Ему просто нужна была минутка, чтобы хоть немного прийти в себя, иначе он просто упадет по дороге, тогда и Цзян Чэн, и малыш точно останутся без еды. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Лань Хуань немного восстановил внутреннее равновесие и пошел просить слуг организовать им внеплановый ужин.

***

— Цзян Чэн, — Лань Хуань легонько потряс заклинателя за плечи, но тот никак не реагировал, — Цзян Чэн! Цзян Чэн! — звал он все громче. — Проснись! Это всего лишь сон, Цзян Чэн! Ваньинь резко вскочил на кровати, наконец-то очнувшись от очередного жуткого сна. — Пристань… горит… — бормотал он, при этом в его глазах виднелись проблески безумия. — Она в огне… Вся в огне… Я должен быть там… Она… — Цзян Чэн, — Лань Хуань пытался осторожно привести его в чувство. — Цзян Чэн, ты в Облачных Глубинах, с Пристанью Лотоса все в порядке, слышишь? Никакого огня, никаких пожаров — там все нормально. Ванцзи и твой шисюн присматривают за ней — с ней ничего не может случиться, слышишь меня? — он осторожно погладил его по спине. — Лань Хуань? — сначала он смотрел на мужчину возле себя с непониманием и недоверием, но несколько раз моргнув, наконец все осознал. — Лань Хуань… — он бросился в его объятия даже не вытерев со щек слезы. — Лань Хуань… — повторял он. — Я здесь, все хорошо. Это был всего лишь дурной сон, слышишь? Все в порядке. Я рядом. Я здесь, я с тобой. — Сегодня они решили остаться на ночь в гостевом домике. Ни у кого не было сил идти до ханьши. Ничего страшного, если разок Лань Хуань останется здесь, вряд ли кто-то это заметит. — Лань Хуань… Пристань… Она горела… И матушка… Она… — Цзян Чэн хлюпал носом, не в силах сдержать всех тех эмоций, что поглотили его сознание. — Тш-ш-ш… — Сичэнь тихонько баюкал Ваньиня в своих руках. — Это все было давно. Ты смог это пережить. Ты со всем справился. Слышишь, Цзян Чэн? — одной ладонью он поглаживал его по распущенным волосам. — Ты сам восстановил Пристань Лотоса и свой орден. Ты всего добился сам. Ты очень большой молодец. — Он поцеловал его в макушку. — Ты самый лучший, все хорошо… Цзян Чэн не отвечал. Он закрыл глаза и слушал любимый голос — он успокаивал и расслаблял его. В объятиях Лань Хуаня все его кошмары рассеялись. Прошло совсем немного времени, и Цзян Чэн снова погрузился в сон — на этот раз крепкий и ровный. Так он и проспал до самого утра. А вот Лань Хуань, чьи мысли тревожило бессчетное количество проблем, так и не смог больше заснуть…