В ожидании счастья

Цзян Чэн не успел и глазом моргнуть, как его живот увеличился в размерах настолько, что скрывать его становилось все сложнее. — Отлично, — Линь Чжочэн улыбнулся, убирая руки с живота беременного, — ваш срок около пяти месяцев, и малыш в полном порядке. Я уже могу чувствовать его энергию, — лекарь выглядел таким счастливым и довольным, словно это его ребенок уже в утробе мог иметь духовную энергию. — Что? — Цзян Чэн удивленно моргнул. — Я верю, что у вашего ребенка будет прекрасное золотое ядро, когда он появится на свет. Несомненно, он сможет развить его до уровня энергии Цзэу-цзюня или вашего. Возможно даже выше. Ваньинь все еще не мог поверить услышанному. Это всегда так? Интересно, Вэй Ин мог чувствовать духовную энергию Мин-Мина, пока тот находился внутри него? Потому что Цзян Чэн не мог почувствовать то, что ощущал лекарь. Что крайне странно — все-таки это существо в прямом смысле часть его! Почему он его не чувствует? Все чаще Цзян Чэн жалел о том, что не мог поговорить со своим шисюном с глазу на глаз… И хотя он и не признавался в этом, но успел сильно соскучиться по родной Пристани Лотоса — больше полутора месяцев в разлуке… Ему было непросто их пережить. Успокаивало его то, что вести из Юньмэна приходили по большей части положительные. Усянь, Ванцзи и Цзян Ан прекрасно справлялись со своими обязанностями и с каждым месяцем все реже обращались к Ваньиню за советами. Это его слегка раздражало — он все еще являлся полноправным главой — но Цзян Чэн не хотел накалять отношения с теми, кто помогал ему, поэтому не доводил до конфликта, а высказывал свое недовольство лишь Лань Хуаню. — Ваше состояние меня тоже радует, — продолжил говорить Линь Чжочэн, — никакого истощения, вы в прекрасной физической форме, — он скользнул по фигуре Цзян Чэна взглядом сверху вниз, — хотя, я порекомендовал бы ограничить себя в сладостях. К щекам Ваньиня прилила кровь. Лекарь намекает, что он слишком быстро набирает вес? Но что он мог с собой поделать? Ему все время хотелось либо сладкого, либо фруктов! Иногда Цзян Чэн начинал сомневаться, что внутри него ребенок, такими темпами он родит фруктовый десерт! К тому же, Лань Хуань совершенно никак его не ограничивал — скорее наоборот, он поощрял, когда Ваньинь кушал, и частенько приносил любимому всякие вкусности. — На данный момент у вас все хорошо и… Цзян Чэн прервал лекаря. — Все хорошо? Серьезно?! А то что меня сводят с ума боли в пояснице? Кружится голова? До сих пор тошнит по утрам? Сердце колет? Жар? Я уже не говорю о том, что мне постоянно приходится бегать в туалет! — Он не стал упоминать отрыжку, изжогу и то, как часто ему хотелось плакать. Лекарь снисходительно улыбался. Он понимал, что чрезмерная раздражительность и агрессивность Цзян Ваньиня тоже имеет отношение к беременности. — Все, что вы сейчас перечислили, совершенно нормально. Беременности всегда протекают по-разному, некоторые почти не ощущают симптомов, в то время как другие… — он развел руками. — Если эти симптомы станут сильнее или появятся новые, то сразу сообщайте мне. Пока меня беспокоит только то, как быстро вы набираете вес. Я порекомендовал бы вам придерживаться тех продуктов, что разрешены в Гусу. Иногда вы можете поесть что-то мясное, но сладости… Мучное… Я бы на вашем месте их ограничил, — мягко сказал он. Лекарь успел привыкнуть к Цзян Чэну за то время, что он жил в Облачных Глубинах, и относился к нему намного благосклоннее. Цзян Чэн надулся и скрестил руки на груди. — Вот и побыли бы на моем месте! Уступаю! — ворчал он себе под нос. На деле он понимал, что лекарь прав — Лань Хуань слишком баловал его, что бы Ваньинь не попросил — Сичэнь обязательно находил и приносил это любимому. Наверное, он стал слишком часто капризничать… Нет, это не он капризничал! Это ребенок внутри него! Это он просил арбуз посреди ночи или грейпфрут перед сном — разумеется, чищенный и нарезанный! — В любом случае, я рад, что ваше здоровье в порядке, — лекарь поднялся со своего места. — Помните, что вам противопоказаны стрессы и сильные физические нагрузки, но старайтесь как можно больше ходить — дышите воздухом, наслаждайтесь красотами Гусу и этим прекрасным временем. Доброго дня! — пожелал он и удалился, оставляя раздраженного Цзян Чэна одного. — «Больше ходить», «дышите воздухом», «красоты Гусу», бла-бла-бла, — с деланым гневом бормотал он, вставая с кровати. — Попробовал бы он побольше гулять в таком положении! Уф, — стоило ему встать, как волна головокружения снова накрыла его. Он сразу вспомнил, что лекарь раньше часто говорил ему о необходимости есть мясо — это могло помочь уменьшить количество таких приступов головокружения, но Цзян Чэн даже смотреть на него не мог. Если раньше он обожал охоту и мог своими руками разделать и запечь дичь на костре, то теперь рыдал от вида крови. Как-то раз Лань Хуань тайком вывел его в соседнее поселение, где им пришлось проходить сквозь базар, и у Цзян Чэна началась настоящая истерика от одного лишь вида разделанной свиной туши. Причем настолько сильная, что он даже стоять потом не мог, Сичэнь его с трудом успокоил. Самое обидное, что в такие моменты — приступы сильной злости или грусти — он не понимал, что ведет себя странно. Осознание приходило лишь спустя какое-то время, и тогда ему становилось немного стыдно за свое поведение. Но все же порой Лань Хуань умудрялся накормить возлюбленного мясом или хотя бы легким мясным бульоном. Как главе ордена удавалось доставать подобные вещи на территории Гусу Лань, Цзян Чэн даже боялся спросить. Но тот факт, что он понимал всю сложность осуществления его различных запросов, не останавливал его, и он продолжал засыпать ими Лань Хуаня. Цзян Чэн осторожно опустился возле письменного стола, легонько придерживая живот рукой, и принялся читать очередное послание от Не Хуайсана. Он разворачивал бамбуковый свиток с улыбкой — обмениваться письмами со старым другом вошло в привычку и стало приносить удовольствие. От обсуждения методик и тактик воспитания и обучения адептов они все чаще переходили к обсуждению каких-то личных вопросов. Не Хуайсан был неизменно вежлив и всегда тактично интересовался самочувствием главы ордена Цзян. Дочитав послание, Цзян Чэн застыл, размышляя над ответом. Его взгляд сделался стеклянным, а правая ладонь неосознанно гладила живот. Лекарь был прав, он слишком быстро терял форму. Все вокруг замечали, что он стал пухлее, пусть и не догадывались о причинах. Скоро это все станет совсем невозможно скрывать… Как ему быть? Он все еще не чувствовал, что готов открыто объявить всем о своем положении…

***

Цзян Чэн взял за правило каждый день гулять по Облачным Глубинам — разумеется, не потому, что так полезнее для малыша, а потому, что он сам так решил — и уже знал каждую тропинку и дорожку, что вела от гостевого домика к центральной части Облачных Глубин. Свободного времени от недели к неделе у него становилось все больше, и он пристрастился наблюдать за тренировками адептов Гусу Лань. Ваньинь особенно интересовало это еще и потому, что он часто обсуждал методы тренировок с Не Хуайсаном, и уже начал писать Вэй Ину о возможностях внедрения подобного в Юньмэне. Как бы Ваньинь себя не убеждал, что не так уж сильно ему хочется охотиться, летать на мече и бить всех подряд кнутом, он все равно скучал по борьбе с нечистью и сражениям. Ему было некуда выплеснуть всю ту застоявшуюся воинственную энергию, а все, что он мог — лишь смотреть, как юноши в белом снова и снова отрабатывают различные боевые приемы. Сегодня они фехтовали на мечах. Учитель, имени которого Цзян Чэн не знал, правильно показывал рубящий прием — он не был сложным, требовалось лишь правильно сложить пальцы в печать и направить духовную энергию в меч, после чего завершить эту печать. Но адепты снова и снова терпели неудачу — больше, чем у половины, меч со звоном падал за землю. Цзян Чэн вздохнул и раздраженно потер переносицу. Кучка траурных недоумков! Учитель хоть и правильно складывал пальцы в печать сам, но не замечал, что адепты не поняли того, под каким углом должно располагаться запястье для выполнения этого приема. Каждый раз Цзян Чэн говорил себе, что не будет вмешиваться в дела чужого клана, но каждый раз не сдерживал обещание. Примерно раз-два в неделю он срывался и подходил к учителю, чтобы его исправить или дополнить то, что тот говорил. Первое время Ваньинь с замиранием сердца ждал, что Сичэнь его отчитает или отругает, ну или хотя бы немного пожурит, но тот и словом не обмолвился об этом. Может, он не знал?.. Возможно ли, что среди всех этих послушных адептят не было доносчиков? Как-то верилось в это с трудом… Учитель должен был пожаловаться хотя бы Лань Цижэню… Но и тот старался обходить Цзян Чэна стороной. — Подождите, — он подошел к учителю и встал рядом, — дело в положении запястья! — обратился Ваньинь к ученикам. — Вы неверно держите руку, складывая печать. — Он продемонстрировал как правильно: печать, легкая вспышка силы, и Саньду уже совершал в воздухе сильнейший рубящий удар. — Ого… — по толпе учеников пронеслись приглушенные вздохи восхищения. Учителя Гусу никогда не показывали приемы с такой интенсивностью. — Поняли? — спросил он, вглядываясь в заинтересованные лица юношей. — А повторите, пожалуйста, еще раз, — попросил тонким голоском хиленький юноша с краю. Цзян Чэн вздохнул и снова совершил прием с помощью своего меча. Носить его на прогулки становилось все тяжелее, но заставить себя оставить Саньду в домике, он не мог. — Теперь вы пробуйте! — командным тоном произнес Ваньинь. Адепты послушно принялись повторять за Цзян Чэном. Учитель Гусу Лань неодобрительно косился на главу ордена Цзян, но явно не решался сказать ему слово против. У Ваньиня всегда была пугающая аура, но с беременностью она словно усилилась, и теперь люди сжимались от одного лишь грозного взгляда Цзян Чэна. Когда этот прием начал получаться у адептов, они обратились к Цзян Чэну с просьбой показать еще какой-нибудь прием. Им явно доставляли удовольствие воспитательные методы Ваньиня и его дисциплинарный подход, а именно — никакой. Он просто говорил и делал, что думал. Цзян Чэн почесал затылок, размышляя что бы такого показать… Чтобы не было сильно сложно, но выглядело эффектно. Ответ нашелся довольно быстро — он решил показать юношам прием с разворотом. Он был очень похож на тот, что они изучали до этого, только этот выполнялся с замахом — нужно было слегка повернуться вправо, а потом резко перенести вес тела влево, проведя рукой, сложенной в печать, по воздуху. — Какой интересный прием! — сказал паренек по центру, с восхищением глядя на то, как Цзян Ваньинь исполнил этот разворот. — А теперь я покажу вам его еще раз, только медленнее. Смотрите внимательно! — Цзян Чэн исполнил прием вполсилы и на низкой скорости. Адепты сразу начали повторять за ним, но прием был не самым простым, поэтому Ваньинью пришлось показать его еще несколько раз. — Не стойте! Пробуйте-пробуйте! Давайте! — прикрикнул он, схватившись за бок. У него резко закололо в правом подреберье. — Уф… — Он ненадолго прикрыл глаза, пытаясь отдышаться. Сейчас не время проявлять слабость! — Саньду Шэншоу, — обратился к нему учитель, который по-прежнему стоял рядом с кислым лицом, — вы могли бы не кричать? Мы обучаем адептов более… м-м-м… мирными способами. Пожалуйста, не нарушайте покой Облачных Глубин. Боль в боку отступила, Цзян Чэн выпрямился и расправил плечи, демонстрируя свой немаленький рост. — Вашим «мирным» способам, я предпочитаю «эффективные», — он смерил заклинателя недовольным взглядом, словно смотрел на дохлого жука, а потом перевел взгляд на адептов. Те уже имели некоторые успехи в исполнении приема, но все еще действовали слишком медленно. — Нет-нет! Еще быстрее! — он хлопнул в ладоши. — Скорость и резкость! Вот основы! — Никто его не слушал. — Ладно, я покажу этот прием еще раз, смотрите за каждым моим движением! На него обратили внимание десятки пар глаз, и Цзян Чэн приступил к исполнению разворота. Повернуться вправо, сложить пальцы, направить духовную силу в меч, резкое движение влево и завершение печати. Все это он проделал в считанные секунды. Быстро и эффектно. Ваньинь тяжело дышал даже после такого простого приема, но не придавал этому значения, он успел привыкнуть к слабости. С удовольствием он смотрел на адептов в белом и то, как они глазели на него, распахнув рты. Конечно, здесь были приняты немного другие методы. Но не успел Цзян Чэн насладиться своей минутой славы — как перед глазами начало все белеть, а низ живота заболел так, словно его разрезали изнутри. — Черт! — громко ругался он, сгибаясь пополам и стараясь не потерять сознание перед всеми этими впечатлительными юношами. — Глава ордена Цзян, у нас запрещено ругаться, и я буду признателен, если вы не будете употреблять такие выражения на территории… — Заткнись, мать твою! — перебил его Ваньинь, приседая. У него не было сил держаться на ногах. — Позови главного лекаря, срочно… — Цзян Чэн чувствовал, что еще немного, и он просто отключится прямо здесь. Но помощь пришла с неожиданной стороны. — Прошу вас, продолжайте урок, — к Цзян Чэну подошел Лань Цижэнь, — я сам займусь главой ордена Цзян. Спасибо, — его тон не терпел возражений. Цижэнь присел перед Ваньинем и тихо спросил: — Идти сможете? Мир вокруг все еще казался Цзян Чэну слишком светлым, словно что-то случилось с его глазами, но он заставил себя сцепить зубы и кивнуть. — Хорошо, — сказал Цижэнь, неодобрительно поджимая губы, — поднимайтесь, — он поддерживал Ваньиня двумя руками. — Идем, — он помог Цзян Чэну уйти подальше от тренировочных полей и только потом отпустил. Ваньинь сразу же опустился на пожухлую траву, встав на четвереньки. Боль внизу живота не проходила. — Что случилось? Если бы Цзян Чэн не знал, что перед ним самый заядлый сухарь Облачных Глубин, то решил бы, что учитель Лань за него беспокоится. — Не знаю… — бормотал он, стараясь не застонать от боли. — Мне нужен господин Линь… Позовите, пожалуйста, главного лекаря… Черт! Ох… — он осел на землю и схватился за живот. Лань Цижэнь открыл рот, будто намереваясь что-то сказать — возможно, тоже хотел отругать за ругательства, используемые на территории Облачных Глубин — но не стал. Он кивнул и куда-то ушел. Оставшись один, Ваньинь посмотрел на свой живот и зашептал: — Малыш, ты чего… — он гладил ноющий живот, будто надеясь успокоить ребенка внутри. — Скажи, что с тобой все хорошо, а? Я ведь… Я ведь… Черт! — он покачал головой. — Дурак… Сам виноват… — он до крови закусывал нижнюю губу, сходя с ума от беспокойства. Он никак не думал, что исполнение пары простых приемов может привести к такому… Он был совершенно бесполезен, но не это его волновало сейчас в первую очередь. — Слушай, а давай мы с тобой договоримся? — обратился он к круглому животику. — Я больше не буду так напрягаться, а ты будешь в порядке, идет? Обещаю, что буду лучше о тебе заботиться… — от всего происходящего ему на глаза стали наворачиваться слезы. — Дерьмо… Прости, малыш, ругаться я тоже перестану… потом… — Ваньинь ненавидел беременность за то, что из-за нее он терял контроль над своими эмоциями. Даже он не знал, что почувствует в следующую секунду и как отреагирует — он мог как рассмеяться над чем-то грустным, так и расплакаться над чем-то веселым. А еще он все чаще злился без видимых причин. Лань Цижэнь на удивление быстро вернулся к Цзян Чэну в сопровождении Линь Чжочэна. Увидев заклинателя на земле, лекарь сразу же бросился к нему. — Что случилось? Пока Ваньинь в общих чертах обрисовывал произошедшее, главный лекарь Гусу Лань уже приступил к осмотру: начал прощупывать пульс, проверять меридианы, а затем очередь дошла и до живота. — Пожалуйста, лягте ненадолго на землю полностью, — погода стояла прохладная, поэтому господин Линь старался как можно быстрее закончить с осмотром, чтобы определить степень серьезности случившегося и понять, можно ли куда-то вести Цзян Чэна. Спустя несколько минут Линь Чжочэн с облегчением вздохнул. Он вытер вспотевший лоб рукавом и поднялся на ноги. — Поднимайтесь, — он протянул главе ордена Цзян руку и помог подняться. Тот все еще плоховато держался на ногах и корчился от боли. Лекарь снял с пояса один из нескольких белых мешочков и насыпал в ладонь Цзян Ваньиня каких-то трав. — Съешьте, пожалуйста. Цзян Чэн послушно закинул лекарство себе в рот и, проглотив его, прикрыл глаза, надеясь, что травы быстро подействуют. — Я говорил, что вам противопоказано перенапрягаться. Никаких резких движений и подобных нагрузок, — говорил Линь Чжочэн с еле заметной ноткой раздражения в голосе, при этом продолжая поддерживать господина Цзян под руку. — Ваше тело и так переживает серьезный стресс, вам нужно беречь себя. Какое-то время они постояли молча, а потом лекарь спросил: — Лучше? Ваньинь неуверенно кивнул и сделал глубокий вдох. Боли проходили, но голова казалась совсем тяжелой. — Хорошо. Сегодня больше не вставайте, пожалуйста. Вам нужно отлежаться, и вы будете в порядке, — говорил господин Линь. — А как ребенок? — одновременно спросили Цзян Чэн и Лань Цижэнь. Мужчины удивленно переглянулись, но быстро перевели взгляд на лекаря. — В этот раз ничего страшного не произошло. Вам нужно несколько дней отдыха и покоя, и я думаю, все придет в норму. Я приду проверить вас завтра утром, чтобы удостовериться, что все в порядке. Давайте я провожу вас до покоев. — Не нужно, — сказал Лань Цижэнь, — я сам помогу господину Цзян. — Конечно, — лекарь учтиво поклонился заклинателям и ушел. Лань Цижэнь медленно подошел к Цзян Чэну и неуверенно взял его под локоть. Ноги Ваньиня все еще дрожали после пережитого страха, поэтому не решался пытаться дойти до домика в одиночку. Если он упадет где-то по дороге, то может серьезно навредить ребенку, придется потерпеть компанию этого старика. До гостевого дома они шли медленно и молча. Лань Цижэнь крепко держал главу ордена Цзян и служил ему опорой. От него шла не самая благожелательная аура, но он не проронил ни слова. Лишь когда они оказались внутри покоев Ваньиня, Цижэнь помог мужчине аккуратно опуститься на кровать и спросил: — Воды? Цзян Чэн кивнул. Внутренности все еще неприятно скручивало и говорить не хотелось. Учитель Лань подал Ваньиню воды и отошел на пару шагов от кровати. Все время пока Цзян Чэн пил медленными осторожными глотками, Лань Цижэнь не спускал с него глаз. — Что? — наконец не выдержал Цзян Чэн. Он отставил чашу в сторону и поднял взгляд на заклинателя перед собой. — Вам нужно внимательнее относиться к своему здоровью, — холодно сказал Цижэнь, скрестив ладони за спиной. Бровь Ваньиня удивленно дернулась. Ему много чего хотелось сказать учителю, но он сдерживался — на сегодня с него хватит волнений. — Я искренне не понимаю, что мой племянник нашел в вас… — он покачал головой. — Однако, Ванцзи… — слова давались ему с трудом. — Он сейчас счастлив с этим… Усянем… — Стоило ему заговорить о Вэй Ине, и его тон всегда становился пренебрежительным. — Если Сичэнь сможет быть с вами счастлив… что ж… Наверное, я мог бы смириться с таким положением дел… В конце концов, это его выбор… — Лань Цижэнь тяжело вздохнул. Цзян Чэн даже не успел толком удивиться подобной благосклонности старика, как тот продолжил. — Однако, — строго сказал Цижэнь, — я не вижу, чтобы мой племянник был счастлив рядом с вами. — Он смотрел прямо в глаза Ваньиня. — Из-за вас он постоянно вымотан, невнимателен, нарушает правила направо и налево… Вас совершенно не волнует его благополучие? Вы понимаете, на что он обрек себя из-за вас? Сколько слухов сейчас ходит по Облачным Глубинам? Вместо того, чтобы как-то помогать, вы гоняете его словно посыльного! — он невольно повысил голос, но быстро пришел в себя и, слегка откашлявшись, продолжил. — Я не могу одобрить этот союз. Сичэнь говорил мне, что неоднократно делал вам предложение, но вы всегда отвечали отказом, это так? Цзян Чэн молча опустил голову. Это было правдой. Лань Хуань не раз повторял свое предложение — заключить официальный союз — но Цзян Чэн продолжал отвечать отказом. — Я верно понимаю, что вы не хотите этого брака? Ваньинь злобно посмотрел на Цижэня. Нет, не так. Все было намного-намного сложнее… Он невольно накрыл живот ладонью, словно надеясь, что это поможет ему успокоиться и не наговорить глупостей. — Я не знаю, чего вы добиваетесь… — Цижэнь качнул головой. — Может, вы хотите навредить Гусу Лань или лично Сичэню… Но если ваши намерения не серьезны, прошу вас перестать морочить голову моему племяннику. Из-за вас у него и так слишком много проблем. Насчет ребенка можете не переживать — так как все это случилось по вине Сичэня, то Гусу Лань возьмет на себя полную ответственность за его содержание и воспитание. Вам не нужно будет о нем волноваться. Цзян Чэн в изумлении открыл рот. У Лань Хуаня из-за него проблемы? Цижэнь хочет забрать у него ребенка? Воспитывать малыша в Гусу Лань? Что? — Принимая во внимание ваше нынешнее положение, — учитель Лань кивнул на живот Ваньиня, — вам нужно поскорее решить, как будет лучше для вас и для Сичэня. Хоть раз подумайте не только о себе, — он развернулся и направился к выходу, но возле дверей ненадолго остановился и тихо сказал: — Отдыхайте сегодня. Не нагружайте свое тело во время беременности, — с этими словами он покинул гостевой домик. Цзян Чэн продолжал сидеть на кровати, глядя прямо перед собой пустым взглядом. Что это только что было? Лань Цижэнь сказал правду? Лань Хуань тоже так думает? Он просто обуза для великого Нефрита? Нет, не просто обуза, а беременная обуза! Он правда может так поступить? Отобрать ребенка и вычеркнуть Цзян Чэна из своей жизни? Не в силах больше удерживать вертикальное положение, Ваньинь опустился на кровать, устроившись поверх покрывала прямо в ханьфу, утепленной накидке и сапогах. Глаза закрывались сами собой, а усталость казалась непреодолимой. Наверное, эти травы имели какой-то успокаивающий эффект… Хорошо. Если он будет думать о словах Лань Цижэня сейчас, то просто сойдет с ума… Ему нужен Лань Хуань… Срочно… Пусть скажет, что все это ложь, что все не так… Его одурманенный мозг мечтал услышать сладкую ложь, хотя на деле он понимал, что действительно сейчас является для Лань Хуаня лишь обузой…