В ожидании счастья

— Вы представляете? Кошмар! — Согласен! Ужасная дерзость и наглость! Лань Сичэнь обычно старался не прислушиваться к подобным разговорам, но тут кое-что привлекло его внимание. — Если бы не личное распоряжение Цзэу-цзюня, то я никогда не стал бы терпеть выходки этого Саньду Шэншоу! Не знаю, как с такими манерами он до сих остается главой Юньмэн Цзян! — не понижая голоса, говорил мужчина лет тридцати другому заклинателю, который выглядел лишь немного моложе. Лань Хуань, который как раз выходил из-за угла, замер. Он внимательно посмотрел на заклинателей — эти двое занимаются обучением юных адептов. Пару раз за последний месяц они приходили к нему с жалобами на Ваньиня — что тот вмешивается в учебный процесс, но Сичэнь отдал четкие распоряжения: следовать правилам и с благодарностью перенимать опыт главы другого ордена. Вот только, похоже, что они все равно оставались недовольны происходящим. — Он опять сегодня вмешивался? — спросил мужчина помоложе. — Да! — заклинатель часто закивал. — Заявился, когда я показывал адептам один прием с мечом. Начал говорить мне, что я не прав, встал перед юношами и принялся показывать свои юньмэнские методы! Неужели он не понимает, что у нас тут все иначе? Это не его лотосовое болотце! Ладони Лань Хуаня сжались в кулаки. Какие бы правила не нарушал Цзян Чэн — он имел на это право: во-первых, он не состоит в клане Лань, во-вторых, он почетный гость ордена Гусу Лань, а в-третьих, он вынашивает ребенка главы ордена, а значит, что ему позволено все. Ну или почти все. А вот этим двоим явно не мешало бы пару раз переписать сборники благочестия! Или помыть рты с мыльным корнем! Сичэнь уже начал придумывать для них наказания, но не выходил лишь потому, что хотел дослушать. Для Лань Хуаня не было новостью то, что Цзян Чэн в последнее время вмешивается в учебный процесс, но он только одобрял это. Ваньинь опытный заклинатель, он отлично умеет фехтовать — адептам есть чему у него поучиться. Иногда полезно посмотреть на приемы с новой стороны. А так как Цзян Чэн сам не рассказывал об этом Лань Хуаню, то ему приходилось обо всем узнавать примерно такими методами. Лишь бы Ваньинь не впадал в апатию и не сидел сутками в гостевых покоях — это вредно и для него, и для ребенка, а так — все Облачные Глубины в его полном распоряжении. Если будет необходимо, Сичэнь лично устранит все неприятные последствия. И пусть старейшины уже начинают задавать вопросы — он готов потерпеть. Рано или поздно Цзян Чэн согласится стать его супругом, и тогда Лань Хуань с гордостью сообщит об этом всем. — Терпеть не могу, когда он так делает! Будто знает все лучше нас! — поддакивал второй мужчина. — Не знаю, что уж там связывает его и Цзэу-цзюня, но Лань Цижэнь… — он покачал головой. Брови Лань Хуаня дернулись в изумлении. Дядя? Каким образом он связан с этим? — Да-да! Я тоже не понимаю! — закивал заклинатель постарше. — Каждый раз, когда я пытался ему пожаловаться, он говорил мне, чтобы я слушался распоряжений Цзэу-цзюня и отказывался как-то посодействовать. У меня уже опускаются руки! Как долго нам еще придется терпеть этого «почетного гостя»?! А сегодня учитель Лань даже помог ему! Неслыханно! — Помог? Каким образом? — удивился собеседник. — Не знаю, что случилось с Саньду Шэншоу, но выполняя элементарные приемы, ему вдруг стало плохо: его скрутило, он застонал от боли, звал нашего лекаря… — Мужчина презрительно скривился. — А еще говорят, что юньмэнцы выносливые! Ложь! В общем, я думал, что мне придется прерывать урок и вести его к господину Лину, но тут пришел учитель Лань и избавил от этой неприятной участи. Он сам забрал его и повел куда-то, так что урок только чудом не сорвался. — Ничего себе, я… Но закончить свою мысль заклинатель не смог — к ним двоим подошел Лань Сичэнь. Вид у него был пугающим — обычно Сичэнь всегда ходил по Облачным Глубинам, улыбаясь, что бы не происходило, но сейчас… Не только мрачное выражение его лица заставляло кожу покрываться мурашками, но и мрачная аура, которая пугала. — Наказаны. Оба. Мужчины сначала немного опешили и стояли раскрыв рты, но быстро пришли в себя и поклонились главе ордена. — Да, Цзэу-цзюнь, простите. — Простите, глава ордена Лань. Но извинения не улучшили его настроения. — Сообщите Лань Сычжую, что я наказал вас — он разберется с вами лично, — сухо сказал Лань Хуань, изо всех сил стараясь подавить раздражение. — Надеюсь, мне не нужно объяснить сколько правил вы нарушили своими опрометчивыми высказываниями? Разве в Облачных Глубинах положено так отзываться о других заклинателях? Заклинателях, чей уровень превосходит ваш? — ему было противно от всего услышанного — эти двое даже не понимали, с какой легкостью Цзян Чэн мог бы оставить их на всю жизнь калеками всего в пару движений, даже в своем нынешнем состоянии. Но если он начнет высказывать свои неприятные мысли вслух, то чем он будет лучше? — Но перед этим расскажите мне, пожалуйста, что случилось с молодым господином Цзян? Он помогал вам с преподаванием фехтования и ему стало плохо? — нервозность возрастала с каждой минутой. — Именно так, Цзэу-цзюнь, — голос заклинателя постарше теперь так и сочился почтением. — Он помог мне заметить ошибку — адепты неправильно держали запястья, складывая пальцы в печать. А потом они попросили его продемонстрировать еще что-нибудь и… — он нахмурился, вспоминая, как это было. — Он несколько раз исполнил прием со скручиванием в сторону, а потом вдруг резко схватился за живот и осел… Возможно, ему не очень-то подходит местное питание… — мужчина снова невольно переключился на пренебрежительный тон, но быстро осекся, увидев реакцию Лань Хуаня — его светло-карие глаза очень нехорошо сверкнули. — Но не успел я помочь ему, как подошел учитель Лань Цижэнь. Он и забрал его куда-то — я так полагаю, что к лекарю. — Ясно. Спасибо, — он продолжал неодобрительно коситься на провинившихся заклинателей. — Лань Сычжуй выберет вам наказание на свое усмотрение. Ступайте, — он махнул заклинателям рукой и поспешил в сторону гостевого домика, изо всех сил стараясь не сорваться на бег и не нарушить правило на глазах у всех. Что случилось с Цзян Чэном? Он в порядке? Наверное, если бы это было что-то серьезное, то Лань Цижэнь или Линь Чжочэн сообщили бы ему… Но он весь день занимался делами ордена, никем не прерываемый. Лань Сичэню очень хотелось верить, что с Цзян Ваньинем и их малышом ничего не случилось… Без лишних предосторожностей, Лань Хуань распахнул двери в гостевой домик и ворвался внутрь. — Цзян Чэн, — на выдохе позвал он, подходя поближе к кровати. Ваньинь лежал, прислоняясь спиной к стене и прикрыв глаза. На его лбу располагалась тряпочка. Он был в своем обычном фиолетовом ханьфу, но без сапог. По его позе и поведению было непонятно, спит он или просто отдыхает. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, а слегка округлившиеся из-за беременности щеки казались краснее обычного. Лань Хуань положил ладонь поверх тряпки — даже так он мог чувствовать, как сильно горел лоб любимого. Он хотел убрать ее, чтобы смочить в прохладной воде, но его запястье перехватили. — Пришел. По тону Цзян Чэна было сложно понять, что скрывалось за этим «пришел»: констатация факта или упрек? — Да, — тихо ответил Лань Хуань, усаживаясь на краешек кровати, — только что услышал о том, что случилось сегодня во время урока с адептами. Ты в порядке? — он провел тряпкой, которую продолжал сжимать в ладони, по его скулам. Цзян Чэн дернулся и слегка отодвинулся, будто ему были неприятны прикосновения. — Что такое? — в янтарных глазах загорелась тревога. Он отложил кусочек ткани в сторону и ненавязчиво взял свободной рукой запястье Ваньиня, пытаясь определить его самочувствие. Не пришло и минуты, как он заулыбался. — Малыш в порядке, я чувствую его энергию, — мягко сказал он, неосознанно поглаживая подушечками пальцев пульсирующую точку на запястье. — Твоя энергия тоже отлично проходит по телу… Цзян Чэн резко подскочил с кровати, словно ошпаренный. — Как же вы все меня бесите! — крикнул он, делая шаг назад. — Щупаете меня словно какое-то животное на забой и думаете, что все знаете?! Отдыхайте, питайтесь, гуляйте, чтобы что? Чтобы потом разрезать меня, извлечь плод и отправить восвояси? Этого ты добиваешься, Лань Хуань? Я для тебя не более, чем свиноматка? Думаешь, со мной можно вот так?! Лань Хуань медленно поднялся с кровати и встал со своей стороны — их разделяла целая кровать, но, судя по тому, что Сичэнь совершенно не понимал, о чем говорил Ваньинь, кроме кровати их разделяло что-то еще. Лань Хуань поднял ладони в воздух и осторожно сказал: — Цзян Чэн, я не знаю, откуда в твоей голове подобные мысли, но я искренне надеюсь, что ты сейчас несерьезен, — он говорил спокойно, понимая, что, скорее всего, это лишь очередная ссора, вызванная беременностью — этот случай не первый и вряд ли последний. — О, я серьезен! Еще как серьезен! Мне до смерти надоело, что все здесь указывают мне как себя вести и что делать! Я не животное! Я заклинатель! Я мужчина! Я глава ордена, черт побери! Я не могу это все терпеть! Ох, — он слегка согнулся и схватился за живот. Лань Хуаню стало еще тревожнее. Нужно будет обсудить сегодняшнее с Линь Чжочэном — дядя же приводил его к Ваньиню?.. — Конечно, не животное, Цзян Чэн. Что за абсурдные мысли, — он шаг за шагом приближался к Ваньиню, постепенно сокращая расстояние между. — Хе, — все еще сгибаясь, Цзян Чэн криво усмехнулся, — как я могу тебе верить, Сичэнь? Как?! Ты говоришь, что я не животное, но посмотри на себя — крадешься по покоям, словно я раненый зверь, который укусит тебя за неосторожное движение! Как же я тебя ненавижу! — он присел на корточки, стараясь не завыть от очередного приступа боли. — Цзян Чэн, умоляю тебя, успокойся, хорошо? — он старался игнорировать неприятные речи любимого. — Видишь, твои слова не нравятся малышу. Давай просто поговорим? Ты расскажешь мне, что сегодня случилось, а я помассирую тебе плечи и поясницу — сниму напряжение и… — Нет! — крикнул Цзян Чэн, глянув на Лань Хуаня покрасневшими глазами. — Не заговаривай мне зубы! Я знаю, что на самом деле тебе наплевать на меня! Всегда было и всегда будет! Даже сейчас тебя волнует только это внутри меня! Ох, — боли усиливались, и он упал коленями на пол. — Цзян Чэн! — Лань Хуань сразу же подскочил к нему. — Как ты? Сильно больно? — он крепко обнял его. — Уйди, — ответил Ваньинь, вцепившись двумя руками в белый рукав Сичэня, — уйди, пожалуйста, — из уголков глаз полились слезы. — Черт! Черт! Черт! Уйди! — закричал он громче прежнего. Лань Хуань до крови закусил нижнюю губу. Его должно было бы интересовать то, что эти крики могли услышать посторонние, но на деле его волновали только двое — те, кого он держал в своих объятиях. — Кричи. Ругай меня. Говори, что захочешь, мне все равно. Я не уйду, — он поцеловал Цзян Чэна в макушку. — Никогда. Я не оставлю ни тебя, ни ребенка. Слышишь? — еще один поцелуй. — Никогда. — Скажи… Скажи… — слезы скатывались с его щек и падали на белое ханьфу. — Что сказать, Цзян Чэн? Что тревожит тебя? — он покрывал его волосы и лицо поцелуями, то ли пытаясь успокоиться сам, то ли надеясь унять тревоги любимого. А может, все сразу. — Что не заберешь… — он начинал задыхаться, поэтому было сложно разобрать слова. — Я не отдам… Ни за что… — Что, Цзян Чэн? О чем ты? Ну же, расскажи мне. Я тут, я выслушаю. Я все пойму… — он прижимал к себе мужчину все сильнее и сильнее. Он никак не ожидал, что застанет сегодня Ваньиня в такой истерике. Последнее время ему казалось, что Цзян Чэну легче… Неужели, он до сих пор не смирился?.. — Скажи, что не отберешь ребенка… — злость в его глазах сменилась испугом. — Я не хочу с ним расставаться! Я… Я… не знаю… Я не знаю, как жить с ним, но без него… И это то, что так волновало Цзян Чэна? У всех беременных такие сумасшедшие страхи? Из-за этого он плачет? — Цзян Чэн, конечно, нет! Ты, я и ребенок будем вместе — никто не сможет отобрать его у нас! Разумеется, ты никому не отдашь нашего малыша, — он скользнул ладонью по фиолетовым одеждам, нащупывая живот. — Я тоже никому его не отдам. Мы будем втроем. Слышишь? Ты, я и это маленькое чудо, — Лань Хуань заулыбался, потому что ребенок толкнулся. — Чувствуешь? Он согласен. Или она. Наша прелестная дочурка. Цзян Чэн всхлипнул, пытаясь успокоиться. — Вечно ты со своей дочуркой! Это будет мальчик! Настоящий мужчина! Лань Хуань поцеловал сначала правую щеку Цзян Чэна, затем левую. Он был почти полностью уверен, что родится девочка, но предпочитал не спорить с упрямым возлюбленным. Сичэнь продолжал держать ладонь на животе — малышка толкалась все сильнее, будто просила о чем-то, и он даже догадывался о чем — о том, чтобы Сичэнь успокоил истерящего отца. Скорее всего, ей было очень некомфортно от переживаний Ваньиня. — У нашего ребенка такая приятная энергия, — он водил кругами по животу, — она пока слабая, но очень светлая… Ощущается так, словно трогаешь солнечные лучи… Очень приятно… — он прикрыл глаза, наслаждаясь единением со своей крошкой. Но не прошло и минуты, как его блаженство прервало чье-то громкое хлюпанье носом. Лань Хуань распахнул глаза и увидел, что Цзян Чэн расплакался пуще прежнего. — Эй-эй, ты чего? — он снова принялся сцеловывать соленые слезы с его щек. — Все же хорошо, с ребенком все в порядке, не переживай. Ну? Чего ты? — Я не чувствую… Сичэня слегка озадачил такой ответ. — Чего не чувствуешь? Ребенка? — он мало что понимал, но разве реально не чувствовать, что внутри тебя ребенок? Или вдруг перестать чувствовать?.. — Да не ребенка! Идиот! — Цзян Чэн отстранился и, стукнув Лань Хуаня кулаком в плечо, вытер слезы. — Энергию… — он так сильно понизил голос, что Сичэнь ничего не слышал. — Что? — переспросил он, снова придвигаясь поближе. — Энергию… — пробубнил он, отворачиваясь. — Энергию? Что? О чем ты? — Лань Хуань схватил Цзян Чэна за руки и прижал к себе. — Какую энергию? — Ну не твою, конечно! Ребенка! Энергию ребенка! Я ее не чувствую! — крикнул он. — Что? — Сичэнь изумленно моргал. Линь Чжочэн говорил, что уже больше месяца может ощущать ее… Вэй Ин тоже часто упоминал, что мог чувствовать силы А-Мина еще до его рождения… Пока что сложно было сказать, чья духовная энергия сильнее — их ребенка или ребенка Ванцзи, но… Лань Хуань никогда не произнес бы это вслух, но все-таки считал, что их ребенок будет сильнее и одареннее во всех смыслах. А как иначе? Он уже считал свою малышку самой лучшей. — Ты оглох или отупел? — ворчал Цзян Чэн. Зато он перестал плакать и, кажется, начал успокаиваться. По крайней мере, он перестал отталкивать руки Нефрита. — Нет-нет, я слышал, просто… — он прикусил язык, боясь обидеть Ваньиня. — Я просто… — он не знал, как лучше сформулировать свою мысль. — Да-да, я не могу чувствовать энергию нашего ребенка. Лекарь может, ты можешь, а я нет. Вот так… Он вообще не мой! Это ваш с Лань Цижэнем ребенок! Вы отберете его и… — слезы снова ручьем полились по его щекам. — Все-все, иди сюда, — он прижал Цзян Чэна лицом к белым одеждам, — никто не отберет его у нас. Пусть только кто-нибудь попробует. — Он не врал, когда говорил, что никогда никому не отдал бы ребенка. Пусть кто-то только посмеет причинить вред его малышке — этот человек вряд ли сможет после этого сделать что-нибудь еще в своей жизни. — Даже Лань Цижэню? Или старейшинам? — бормотал Ваньинь, прижимаясь к груди Сичэня. Лань Хуань нахмурился. Все это дурно пахло. Слишком часто Цзян Чэн повторял сегодня имя его дяди — неужто тот что-то ему наговорил? Сичэнь не хотел спрашивать Ваньиня лично, чтобы не бередить раны, он и без того слишком эмоционален, но вот с дядей точно придется побеседовать! Как он только посмел наговорить Цзян Чэну какой-то ерунды? Неужели не понимает, что тот беременный и воспринимает все слишком близко к сердцу? Ему и так непросто — он уже давно вдали от дома, от родных земель и близких; ему тяжело и непривычно, он с трудом понимает что происходит с ним и его телом; ему до сих пор снятся кошмары, а что сделал дядя? Растревожил того, кому и так плохо? Как же это низко! — Тш-ш-ш, — Лань Хуань осторожно усадил Цзян Чэна себе на колени, а потом поднялся на ноги, продолжая держать любимого на руках. — Я обещаю тебе, что никто не посмеет отобрать у нас ребенка: ни мой дядя, ни старейшины, никто. Я никому не позволю. Я буду защищать тебя и нашего малыша. Я всегда буду рядом, — он осторожно уложил Ваньиня на кровать. — Ты мне веришь? Рядом со мной вы в безопасности, — он присел рядом и распустил пучок волос главы ордена Цзян. — А еще наша… — он чуть не сказал «малышка», но быстро исправился. — Наш малыш сказал мне, чтобы я тебя успокоил и уложил спать. Тебе и ему вредно волноваться. Поэтому закрывай глаза, — он нежно-нежно провел подушечками пальцев по векам Цзян Чэна, заставляя их сомкнуться, — и засыпай. Тебе нужно много отдыхать.

***

Цзян Чэн проснулся несколько часов спустя. Лань Хуань за последнее время в совершенстве овладел навыками того, как успокоить и усыпить беременного мужчину, поэтому Ваньинь совершенно не мог ему противиться. Он чувствовал себя тестом в руках Нефрита — тот мог лепить из него что угодно, любые сопротивления бесполезны. Вот только которую ночь Цзян Чэн просыпался в полном одиночестве. Глава ордена Цзян поднялся с кровати и походил по домику, надеясь найти Нефрита, но нигде не было ни следа его любимого мужчины. — Где же ты, Лань Хуань? — шепотом бормотал он. Как ни странно, но ответил ему малыш — пинком по внутренним органам. Он накрыл живот рукой. — Ты тоже думаешь, что это странно? — задумчиво произнес он. Такое последнее время случалось все чаще — когда он просыпался в районе полуночи, то не мог найти Сичэня. Но проснись он ближе к утру — и тот оказывался рядом с ним в постели. Когда Ваньинь спрашивал об этом, тот улыбался и говорил, что всегда здесь, но… Вот он стоит один посреди покоев. Он точно не спит и ему не кажется. Цзян Чэн решил все-таки попробовать поискать Лань Хуаня. Накинув на плечи зимнюю накидку Гусу Лань и натянув на ноги сапоги, он вышел на холод и медленно побрел к ханьши — может, Сичэнь там? — Лань Хуань? — он постучался и, не дождавшись ответа, осторожно заглянул внутрь. — Лань Хуа-а-ань! Ау! — он бродил по небольшому домику, но тот казался совершенно нежилым. Даже когда Лань Хуань ночевал здесь каждую ночь он казался таким, а теперь и подавно. — Лань Хуань… где же ты?.. — он растерянно сел на кровать Нефрита, потирая живот. Ребеночек снова пнул его. — Что же ты хочешь мне сказать?.. — он опустил взгляд. — Жаль, что ты не можешь говорить… Хотя о чем я, — он покачал головой, — я ведь даже твою энергию не чувствую! Я буду тебе ужасным отцом! Даже если бы ты сказал мне все прямо… Понял бы я тебя?.. Цзян Чэн с грустью оглядывался по сторонам, размышляя о том, что не может верить Лань Хуаню. Он постоянно говорит, что всегда будет рядом, но где он? Где Сичэнь, когда он так нужен Ваньиню?..