В ожидании счастья

— Ванцзи? — растерялся Лань Хуань. Он постарался сесть ровнее и поправил одежды. — Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Пристани Лотоса? Что-то случилось? — Чем больше он думал о том, по каким причинам Лань Чжань мог вернуться в Облачные Глубины, тем сильнее переживал. — Нет, — Ванцзи отложил меч в сторону и сел на циновку напротив брата — их разделял только стол с бумагами. На секунду брови Сичэня сошлись на переносице, он быстро понял, что к чему. — А-а, ты из-за этого… — Усталость навалилась на него с новой силой, и он приложил ладонь ко лбу. — Не стоило. Ты нужен в Пристани Лотоса. Лань Чжань еле заметно прищурился, разглядывая брата. — Ты плохо выглядишь. Почему-то этот комментарий позабавил Лань Хуаня, и он слегка улыбнулся. — Спасибо. — Наверное, он просто медленно сходит с ума от переутомления. Лань Чжань резко поднялся со своего места. Тихонько шурша подолом белого ханьфу, он подошел к Сичэню и положил два пальца ему на шею — в акупунктурную точку. — Ванцзи, перестань, — Лань Хуань вяло отмахнулся. Но Лань Чжань уже успел почувствовать достаточно. Не говоря ни слова, он вышел из комнатки, притворив за собой двери. Лань Сичэнь мог бы надеяться, что тот и в самом деле оставил его в покое, но слишком хорошо знал брата — Ванцзи не ушел бы вот так, еще и бросив Бичэнь, а значит он скоро вернется. Лань Хуань решил, что пока Лань Чжаня нет, нужно немного привести себя в порядок. Наверняка, он выглядел действительно паршиво. Уперевшись ладонями в столешницу, он попытался встать, но стоило ему приподняться, как перед глазами все начало белеть, и он грузно повалился обратно. В такие моменты Сичэнь жалел, что он глава ордена Гусу Лань, и брань здесь строго карается. Схватившись за голову, Сичэнь прикрыл глаза. Он слышал непрекращающийся гул, а сознание пустело. Казалось, что вот-вот он заснет прямо здесь, но тело ощущалось слишком тяжелым и неприятно ныло, мешая ему отключиться. Он устал настолько, что не смог бы заснуть, даже если бы очень того пожелал. Спустя некоторое время вернулся Лань Чжань. Ступая легко и тихо, он подошел к столу, за которым сидел брат и поставил на столешницу поднос с едой. — Поешь, — его голос был мягким и твердым одновременно. Лань Хуань усилием воли заставил себя разлепить веки и посмотрел прямо перед собой. Ванцзи принес ему воду, легкий овощной суп и миску с рисом. — Спасибо, — он улыбнулся, но улыбка выглядела вымученной. — Мгм. Вздохнув, Лань Сичэнь осторожно поправил рукава и потянулся к керамической ложке. Он быстро одернул руку и глянул на брата — Ванцзи успел заметить, как дрожали его пальцы? Лань Чжань смотрел на брата с легким упреком, но ничего не говорил. Лань Хуань тем временем боролся с собой — еда пахла очень вкусно, желудок уже успел среагировать на ароматы и теперь сжимался в предвкушении, но Сичэню не хотелось бы, чтобы Ванцзи заметил, как сильно он ослаб. — Ешь, — сказал Лань Чжань, поднявшись на ноги. Он отошел к окну, встав позади брата. Лань Хуань был благодарен ему за понимание и, спеша сильнее положенного, взял в руки пиалу. В несколько жадных глотков он опустошил ее, наслаждаясь ощущением тепла внутри. Стенки желудка ликующе сжимались, они отвыкли от работы за последние дни и теперь радовались, что их попотчевали чем-то горячим и жидким. — Ты слышал о северных границах?.. — спросил Лань Сичэнь, взяв в руки палочки. — Мгм. Я встретил дядю, когда искал тебя. Лань Хуань тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на рис, который уже перестал казаться таким аппетитным. — Прости… — пробормотал он. Лань Чжань обошел стол и посмотрел Лань Хуаню в лицо. — Зачем ты берешь вину на себя? Сичэнь пожевал нижнюю губу. — Я должен был знать, что Сычжуй еще не готов… Я понадеялся, что… Ванцзи прервал его, качнув головой. — Тебе ли не знать, что мы не можем влиять на судьбы других людей? — спросил он, прожигая брата интенсивным взглядом. — «Все приходят в этот мир с определенным предназначением. Когда миссия окончена, необходимо двигаться дальше. Никто не может изменить порядок вещей». Лань Хуань улыбнулся. — Ты цитируешь мне меня? — Эти слова он однажды сказал Лань Чжаню, когда нашел его возле источника со стертыми в кровь пальцами. Ванцзи снова и снова играл «Призыв», не в силах унять боль, которая разъедала его душу. — Мгм, — Лань Ванцзи выглядел довольным собой. — Я цитирую только достойных. Настроение Лань Хуаня немного приподнялось — в супе было дело или в разговоре с братом, но ему стало немного легче. Затылок все еще неприятно ныл, но он уже не боялся, что может прямо на месте потерять сознание. — Мне кажется, что молодой господин Вэй слишком сильно на тебя влияет, раз ты научился льстить. — Желудок перестал остро реагировать на пищу, и Сичэнь принялся за рис. Он ел медленно и осторожно, все еще опасаясь, что даже от простой пищи ему может стать плохо. — Это не лесть, — Ванцзи понимал, что брат шутит, хоть и никак не менялся в лице. — Почему ты в таком состоянии? Где Цзян Ваньинь? Лань Сичэнь случайно выронил несколько рисинок и спешно убрал их. — Все сложно. Лань Чжань вопросительно склонил голову вбок, он никогда не умел читать выражения Лань Хуаня так же хорошо, как это удавалось старшему Нефриту. — Как самочувствие Саньду Шэншоу? — В последний раз, когда Лань Чжань видел Цзян Чэна, тот сильно страдал от своей магической беременности. — Ванцзи, — Лань Хуань так сильно наморщился, будто перед ним стоял не свежий рис, а скисшее молоко. — Он… Мы с ним… — Сичэнь взял себя в руки и ответил подобающим образом. — Цзян Чэну уже лучше. Его все еще беспокоит тошнота по утрам, отекшие ноги по вечерам и перепады настроения… постоянно. Но… В целом он выглядит намного лучше, чем прежде. — Он невольно улыбнулся, представляя себе Ваньиня с округлившимся животиком. Цзян Чэн выглядел так очаровательно… От мыслей о любимом заклинателе сердце Сичэня кольнуло. Причем кольнуло в прямом смысле — он резко схватился за грудь и согнулся пополам. — Что такое? — Лань Чжань подскочил к брату, но тот выставил вперед ладонь, показывая, что не стоит о нем волноваться.  — Все нормально… Просто устал… — Лань Хуань делал рваные вдохи и выдохи, приходя в себя. Он не ожидал, что его тело отреагирует подобным образом на мысли о Цзян Чэне. Ванцзи решил тактично сменить тему и тихо поинтересовался: — Как Сычжуй? — по голосу становилось ясно, что он сильно беспокоился за юношу. — Ох, — Лань Хуань доел рис и отложил палочки в сторону. Приложив указательный палец к виску, он нехотя ответил: — Плохо. Для него это стало шоком… — Перед глазами ожили недавние воспоминания. — У него была истерика. Лекарь дал ему успокаивающие травы, но… — он поднял взгляд на брата. — Адепт из отряда, которым он руководил, умер на его руках. А-Юань винит себя, что не успел вовремя отреагировать, но… Он ничего не мог сделать, только зря пострадал. Он хотел загородить юношу собой, и в итоге у него теперь серьезная рана руки. Брови Ванцзи сошлись на переносице. — Что с рукой? — У него продольная рваная рана на предплечье левой руки. К сожалению, пострадала мышца… Прогнозы лекаря не очень хорошие, — заметив, что глаза Ванцзи стали почти такого же цвета, как у него, он поспешил успокоить брата. — Все заживет и, скорее всего, без каких-либо последствий, но в ближайшие пару месяцев его левая рука будет практически недееспособна. Взгляд Лань Чжаня все еще оставался мрачным. — Ты поговоришь с ним? — поинтересовался Лань Хуань. — Он обрадуется, что ты здесь. Ему сейчас нужна твоя поддержка. — Твоя тоже, — спокойно ответил Ванцзи. Сичэнь взял с подноса чашу с водой и немного отпил. Вряд ли он тот, кто сейчас нужен Лань Юаню. Он толком даже своего беременного возлюбленного не мог поддержать, что уж говорить о ком-то еще… — Возьми завтра выходной, — сказал Лань Ванцзи. Лань Хуань уже открыл рот, чтобы возразить, но Лань Чжань не позволил. — Я возьму все твои обязанности на себя. Тебе не стоит волноваться. — Ванцзи, я ценю твою заботу, но сейчас в Облачных Глубинах столько всего происходит, что… — Я разберусь. Тебе не стоит завтра исполнять свои обязанности. Лань Хуань отпил немного воды и опустил голову. Пожалуй, Лань Чжань все-таки прав. Какой от него будет прок? Он все равно будет думать о Цзинь Гуанъяо. — Хорошо, — Сичэнь медленно поднялся на ноги, с удовольствием отмечая, что головокружение перестало его беспокоить. — Я очень благодарен тебе. Тогда я буду в пещерах. Хочу восстановить силы, — это было лучшим решением для всех. Лань Хуань пока не был готов к разговору с Цзян Чэном. Сегодня он слишком устал, а завтра… Завтра он заслужил выходной. Он проведет его один — в тишине и покое. Ванцзи подарил ему сутки спокойствия — он и мечтать о таком не мог. — В медитативные пещеры или в пещеру?.. — уточнил Лань Чжань. Лань Хуань нервно облизал губы. — В пещеру, — честно ответил он. Взгляд Ванзци снова потемнел. — Ты опять ходишь туда? — не нужно было обладать талантом чтения мыслей, чтобы понимать, как сильно Лань Чжань не одобрял поведение брата. — Да, Ванцзи, — с холодком ответил Лань Хуань, глядя прямо в золотистые глаза. — Мне… — На языке вертелись разные слова: «Мне плохо, больно, тяжело, одиноко, тоскливо», но он ответил лишь: — Мне это необходимо. Лань Чжань немного помолчал, а потом кивнул. — И… если меня будет искать Цзян Чэн… — Лань Хуань сосредоточил свое внимание на широких рукавах, будто сейчас не было ничего важнее того, чтобы как следует расправить их. — Я не скажу ему, где ты, — Ванцзи догадался к чему клонил Сичэнь. — Спасибо, — на губах Лань Хуаня был лишь призрак улыбки. — Тогда я пойду. Доброй ночи! — Сичэнь, — остановил брата Лань Чжань, — ты сам должен сказать ему обо всем. Он вряд ли помнит, что завтра день смерти Цзинь Гуанъяо. — Я… — Лань Хуань продолжал теребить свой рукав. — Я не могу… Не хочу его волновать. Ему сейчас и так непросто. Мои проблемы не должны его касаться. И вообще… между нами сейчас все сложно. Лань Ванцзи как-то странно вздохнул и сказал: — Пока ты будешь делить проблемы на свои, его и ваши, у вас и будет все сложно. В глубине души Лань Сичэнь осознавал, что брат прав, но пока не понимал, что необходимо изменить и как наладить ситуацию. — Спасибо за все, Ванзци.

***

Вторую ночь подряд Цзян Чэн плохо спал. Кошмары усиливались, каждые два-три часа Ваньинь просыпался в холодном поту, а иногда и в слезах, и нервы его были на пределе. Когда на горизонте занялся рассвет, Цзян Чэн уже бодрствовал. Снова и снова он надеялся, что вот-вот в домик зайдет Лань Хуань, широко улыбнется и развеет своим присутствием все его тревоги и волнения. Но чуда не случалось. С той самой небольшой размолвки Цзян Чэн больше не видел Лань Хуаня. Торопливо одевшись и причесавшись, Ваньинь уже собирался выходить, чтобы поискать пропавшего Нефрита, когда в двери его покоев постучались — слуга принес ему завтрак. Цзян Чэн вздохнул, но все же решил, что если уж ему повезло настолько, что сегодня утром его не тошнило от вида яств, то стоит поесть. Только он закончил с едой, как раздался очередной стук в дверь — пришел его личный слуга с письмами и донесениями. Цзян Чэн раздраженно потер шею рукой. Придется отложить поиски на потом, в первую очередь нужно разобраться с делами. Только к вечеру Ваньинь освободился. Целый день он разбирался со срочными вопросами — у него все еще оставалось немало обязанностей главы ордена. Не дожидаясь ужина, Цзян Чэн оделся потеплее и вышел на воздух. Щеки неприятно щипал холодный воздух, а глаза начали слезиться. С минуту он крутился на месте, размышляя, куда пойти в первую очередь. Как обычно, он решил начать с ханьши, не сильно надеясь обнаружить главу ордена Лань там — скорее всего, он занимался своими обязанностями, но проверить не будет лишним. Ханьши и библиотека оказались пусты, а вот в главном павильоне явно кто-то был. Успев за день устать и нагуляв поисками негативный настрой, Цзян Чэн не стал осторожничать и без стука ворвался в залу, игнорируя протесты слуг. Увидев, что по центру залы сидит высокий заклинатель в белоснежных одеждах со светло-карими глазами, Цзян Чэн испытал облегчение, но длилось оно недолго — Ваньинь быстро понял, что это не тот, кого он искал. — Лань Ванцзи? Что это значит? Почему ты здесь? Где Лань Сичэнь? — недоумение сменилось злостью и раздражением. Он доверил Вэй Усяню и его муженьку самое ценное, что есть в его жизни, а что они? Плюют на это и ведут себя так, как им вздумается? — Простите, второй молодой господин Лань, — двое слуг забежали следом за главой ордена Цзян и сразу же пали на колени, извиняясь, что не сумели сдержать Ваньиня. Лань Чжань поднялся со своего места и обратился к двум Старейшинам, с которыми вел беседу. — Извините. Выпейте пока чаю, сейчас вернусь, — он подал знак слугам, чтобы те поднялись с колен и принесли чаю, а затем направился к Цзян Чэну, что застыл посреди залы со злобным оскалом на лице. — Где Лань Хуань? — спросил Ваньинь, как только Нефрит приблизился к нему. — Пожалуйста, веди себя тихо, — спокойно попросил Лань Чжань, ни капельки не испугавшись грозного настроя Цзян Чэна. — У Сичэня сегодня день… отдыха. Его здесь нет. — День отдыха? Это что еще за дрянь? С каких пор он берет дни отдыха? И почему я не в курсе? Что вообще происходит? Он был с тобой сегодня ночью? — Цзян Чэн уже не знал, что и думать. — Всем нужен отдых, — холодно изрек Лань Чжань. — Сичэнь вчера очень плохо… Но Цзян Чэн не был готов слушать кого-либо. — Я так и не понял, что ты здесь делаешь? Что с Пристанью Лотоса? Где Усянь? — С Пристанью все в порядке. Вэй Ин остался там. Цзян Чэн ни за что не сознался бы, что испытал облегчение — мысли о том, что за его родной пристанью приглядывал шисюн, успокаивали его. — Где сейчас Лань Хуань? Лань Чжань пристально посмотрел прямо в глаза Цзян Чэна. — Я рад, что твое самочувствие в порядке. — Ты не ответишь на мой вопрос? — его брови взметнулись вверх. — Твое положение становится заметным, — изрек Ванцзи, опустив взгляд на живот заклинателя. Возможно тем, кто наблюдал Цзян Чэна каждый день, эти перемены и не казались разительными, но ему бросался в глаза выпирающий из-под фиолетовых одежд живот. Ваньинь инстинктивно накрыл низ живота ладонью, будто надеясь защитить ребенка от слишком пронзительного взгляда его дяди. — Мы сами со всем разберемся. — Последнее, чего ему сейчас хотелось — это слушать нотации Ванцзи. Он по-прежнему не хотел ничего, кроме того, чтобы найти Сичэня и поговорить с ним. Сначала высказать ему, какой он засранец и узнать, где он пропадал почти двое суток, а потом поговорить. — Если ты не намерен сказать мне, где Лань Хуань, я найду его сам. Лань Чжань коротко кивнул и направился обратно к Старейшинам. — Чертовы Лани!.. — буркнул себе под нос Ваньинь и вышел. Он понятия не имел, где теперь искать Сичэня. Что за прятки он устроил посреди Облачных Глубин?! Цзян Чэн шел в сторону гор, по дороге раздраженно пиная сапогами камушки, когда чуть не врезался в кого-то. — Простите, — проворчал он, не глядя. — Глава ордена Цзян, вам нужно быть внимательнее! Ваньинь узнал бы этот голос и через тысячу лет. — Лань Цижэнь, — он слегка поклонился в качестве извинений. — В твоем положении нужно быть очень осторожным. Цзян Чэн с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. Гены клана Лань не пропьешь, в родстве Нефритовых братьев с учителем Лань невозможно было усомниться. Их всех рисом не корми — дай посоветовать ему, как стоит и не стоит вести себя беременным. Он бы, возможно, и прислушался к ним, будь у них подобный опыт, а на нет и суда нет. — Я сама осторожность, — фыркнул он. И тут ему в голову пришла идея. — Учитель Лань, вы знаете, где сейчас Лань Сичэнь? Лань Цижэнь задумчиво потер бородку. — Ванцзи сказал, что он сегодня на весь день укрылся в медитативных пещерах, но я не могу сказать точно, в какой именно стоит его искать. — Медитативные пещеры? — Цзян Чэн удивился, как ему самому это в голову не пришло. — Спасибо, — он сложил руки в жесте благодарности и поспешил в сторону пещер. Побродив между пригорками, Цзян Чэн устало всплеснул руками. — И где мне тебя искать? — он спрашивал сам себя, но неожиданно получил ответ. — Ауч! — Ребенок пнул его. — Ну прости, я знаю, что мы уже долго ходим, но потерпи еще немного, — он погладил живот, надеясь успокоить малыша. Даже удивительно, что тот вдруг вздумал пинаться в столь позднее время, обычно он больше активничал по утрам. Но не прошло и пары минут, как Цзян Чэн снова ощутил шевеления ребенка. Сначала он не придал этому значения, но потом до него дошло — случайно или нет, но все удары приходились на правую часть его живота. — Только не говори, что в отличие от меня, знаешь, где потерявшийся папаша? Ладно, попробуем направо. Ваньинь достал из рукава амулет, активировал на нем сложное заклинание, нацеленное на обнаружение силы, и запустил его в небо. Он ходил вдоль каменных сводов, пытаясь определить в какой из пещер мог быть глава ордена Лань. В какой-то момент амулет в воздухе ярко вспыхнул фиолетовым и растворился. — Нашли, — он снова погладил живот, — ты был прав. И в кого ты такой умный? Глупый вопрос — конечно, в меня, — Ваньинь улыбнулся. Ему не терпелось поскорее встретиться с любимым. Он успел так соскучиться, что уже не знал, что сделает в первую очередь — ударит или обнимет его. А может и то, и то. Сичэнь заслужил. Попытавшись войти в пещеру, Цзян Чэн столкнулся с очередным препятствием — вход охраняло мощнейшее охранное заклятие. Ваньинь пощупал невидимую, но очень толстую стену ладонью, пытаясь определить тип наложенного на пещеру заклинания. Судя по всему, здесь, как и во многих других ценных для Облачных Глубин местах, стояло охранное заклятие, подчиняющееся нефритовому жетону. У него точно таких не завалялось за пазухой. Что тогда? Как теперь быть? Цзян Чэн скрестил руки на груди, размышляя. Зачем вообще ставить настолько сильное заклятие на медитативную пещеру? Что-то тут не сходится… У Ваньиня появилось нехорошее предчувствие. И чем больше он об этом размышлял, тем сильнее оно становилось. Ванцзи почему-то не захотел говорить об этом месте… А Сичэнь, видимо, каждый раз прятался именно тут… Почему? Зачем? Вопросы роились в его голове, пока он пытался придумать, как попасть внутрь. Ждать снаружи точно не вариант — заклинатели, впадая в глубокие медитации, могли проводить в пещерах сутки. Им не требовалась ни вода, ни еда, при этом их духовные силы только росли. Может ли быть такое, что у Лань Хуаня были проблемы с энергией? Если так, то почему он ему ничего не говорил? Раздражаясь пуще прежнего, Цзян Чэн решил больше не медлить. Яркая фиолетовая вспышка, и в его ладони уже покоился готовый к атаке кнут. Поздно отступать назад — плевать, что он раз и навсегда разрушит наложенное на вход пещеры заклятие, он хочет попасть внутрь, а остальное неважно. Как следует замахнувшись, Цзян Чэн рассек пространство под каменными сводами кнутом. Со стороны могло показаться, что кнут просто разрезал воздух, но на деле, всего секунду назад там был невидимый силовой барьер, который теперь с тихим треском и фиолетовыми искрами разлетелся на части. Больше ничего не преграждало путь Ваньиню. Он сделал несколько широких шагов и вошел вглубь пещеры. Он не сразу увидел Лань Хуаня, так как пещеру освещал лишь слабенький шар из бледно-голубой духовной энергии Нефрита, парящий под потолком, а когда Ваньинь наконец заметил того, кого искал, то еле слышно ахнул. Лань Сичэнь сидел коленями на темно-серой подушке с плотно сомкнутыми веками и тихонько что-то бормотал. Но шокировало Цзян Чэна то, что Лань Хуань сидел перед алтарем, на котором горело несколько свечей и ароматических палочек. Все эти дни Сичэнь сбегал сюда? Кланяться алтарю и повторять мантры? Что? Цзян Чэн сделал еще несколько бесшумных шагов вперед, маскируя свое присутствие блокированием энергии. Ему хотелось осмотреться прежде, чем Лань Хуань узнает о его появлении. Когда он встал позади Сичэня, находившегося в коленопреклоненной позе, то прочитал иероглифы, написанные на табличке, которой глава ордена Лань так усиленно молился. «Не может быть» — снова и снова проносилось в голове Цзян Чэна. Но словно в доказательно его мыслей, губы Лань Хуаня приоткрылись. — Прости, А-Яо… Прости меня… Я правда очень любил тебя… Я не хотел, чтобы все случилось так… Прости меня, А-Яо… — приглушенным шепотом бормотал Лань Хуань себе под нос, по кругу повторяя одно и тоже. Сердце так громко стучало в груди Цзян Чэна, что казалось будто оно в любой момент разорвется от перегрузки. Так вот как все обстояло на самом деле! Сичэнь все еще любил этого убийцу? Цзинь Гуанъяо прикончил всех: от мала до велика, а Лань Хуань все равно любит его? К нему он сбегал, когда Цзян Чэн мучился в одиночестве от кошмаров? Все эти предложения вступить в брак, ребенок… Все это… Все это значило для Лань Хуаня меньше, чем названый брат-покойник? Иначе почему он был тут вместо того, чтобы проводить время с беременным Ваньинем? Злость так сильно туманила разум Цзян Чэна, что он окончательно лишился способности адекватно мыслить. Он думал что угодно, предполагал множество вариантов того, куда и зачем мог уходить Лань Хуань, но такое… Это стало для него полнейшей неожиданностью. — Вот значит как, — холодно сказал он. Бесполезно было пытаться продолжать скрывать свое присутствие, он уже не мог контролировать свои духовную силу. — Занятно, — Цзыдянь искрился на его пальце, желая подчиниться воле хозяина и разгромить все вокруг. — Цзян Чэн? — заклинатель в белом обернулся. При таком освещении он выглядел особенно бледным и замученным, но Ваньинь не обращал на это внимания. — Как ты здесь оказался? — Лань Хуань нахмурился. — Ты разрушил защитное заклинание? — Он попытался подняться на ноги, но ноги затекли после многочасовой медитации, и ему требовалось немного времени, чтобы прийти в себя. К тому же, он вновь ощущал слабость во всем теле — слишком мало он ел за последнюю неделю. Та пища, что он получил от Ванцзи была единственной за много дней. А сегодня, придавленный грузом вины и тяжелых воспоминаний, он чувствовал себя откровенно плохо. Сичэнь был благодарен Ванцзи, что тот догадался вернуться в Облачные Глубины и подменить его на денек. — Я знал, что все твои красивые слова лишь пустой звук! — рыкнул Цзян Чэн. Он обошел кругом алтарь, разглядывая его. — Сам сделал? Красиво, — он кивнул на табличку с именем Цзинь Гуанъяо. — Жалеешь, что не нашел этот артефакт, пока твой «А-Яо» был жив? Тогда он сейчас вынашивал бы этого ребенка, а не я, да? — в его глазах горело безумие. — Что ты такое говоришь? Все не так! — Лань Хуань попытался встать — ему хотелось подойти и успокоить любимого, объяснить ему, что все на самом деле не так. Он всегда любил и будет любить только Цзян Чэна. Зачем вообще говорить такое? Но тело все еще его не слушалось. Ноги немели и все, что он чувствовал, лишь непрекращающееся покалывание. — Я всегда знал, что ты к нему неравнодушен, — продолжил Ваньинь. Он не слышал ни слова, сказанного Нефритом, — но не думал, что буду вынужден делить тебя с ним даже после его смерти! Черт! — он снял с пальца кольцо, которое тут же обернулось кнутом. — Ненавижу! — один четкий, резкий удар, и весь алтарь рассыпался в щепки. Свечи погасли, оставляя после себя запах серы в воздухе. — Не думай, что есть хоть один шанс, что однажды я соглашусь стать твоим мужем! Ты врал мне все это время! Видеть тебя не могу! — к горлу подступил комок, он чувствовал, что вот-вот опять расплачется. Как он устал от этого — он хотел бы, как раньше, иметь возможность контролировать свои эмоции. — Ненавижу! Ненавижу тебя, эту беременность и его! — Он наступил сапогом на то, что осталось от таблички Цзинь Гуанъяо. — Ненавижу! — крикнул он во все горло и быстрым шагом покинул пещеру. Лань Хуань накрыл ладонями уши и зажмурился. И хотя Ваньинь уже давно ушел, некоторое время Сичэнь продолжал давить руками на уши, мечтая перестать слышать это пропитанное ядом «ненавижу».