В ожидании счастья

Лань Чжань собрался быстрее обычного. До того, как приступить к своим временным обязанностям, он хотел успеть сделать кое-что еще. Ванцзи вошел в маленькую одиночную комнатушку, в которой не было ничего, кроме кровати и тумбочки. На бамбуковой тумбе стоял кувшин с водой, чашечка и распахнутый мешочек с травами. Тихонько вздохнув, Лань Чжань взял из мешочка щепотку засушенных цветов и насыпал их в чашу. Залив это все водой, он поднял глиняную чашечку в руки и покрутил. От трав шел сильный, резкий, горький запах, и Лань Ванцзи поморщился. Он достал из-за пазухи небольшой сверток, в котором по привычке хранил тростниковый сахар — его жутко любил малыш Мин-Мин, поэтому Лань Чжань не мог отказать себе в удовольствии иногда побаловать своего сластену. Добавив немного сахара в чашечку, Лань Чжань спрятал сверток обратно. — М-м… — На кровати зашевелился спящий адепт. — Ханьгуан-цзюнь?! — стоило Лань Юаню продрать глаза и увидеть, кто стоит перед ним, как он резко дернулся, пытаясь выпрямиться и сесть в кровати. — Ауч! — Сычжуй не рассчитал усилия, и потревожил раненую руку. Бездумно схватившись за нее, он сделал себе еще больнее. — Ау-ау-ау… — простонал А-Юань, но быстро спохватился — правила не одобряли проявлений слабости — и закусил нижнюю губу. — Тише, — мягко сказал Ванцзи и присел на край кровати. — Выпей, — он протянул чашечку адепту. Сычжуй смущенно принял отвар и начал медленно его пить. Он заранее наморщился, но ожидаемая горечь не поразила рецепторы. — М? Странно, не так горько, как вчера… — он задумчиво посмотрел на опустевшую чашу и отставил ее в сторону. — Ханьгуан-цзюнь! — он подскочил на месте и посмотрел на учителя. — Погодите, а что вы здесь делаете? Почему вы… — в его глазах появился нешуточный испуг. Он подмял под себя колени, выпрямил спину и виновато посмотрел на заклинателя. — Это все моя вина, да? — он опустил голову. — Простите. Простите, пожалуйста. Я не хотел причинять вам неудобств. Я не могу извиниться жестом из-за руки, но… — Сычжуй, — Лань Чжань мягко позвал юношу. — Я здесь по другой причине. — Правда? — Адепт поднял на Нефрита взгляд, загоревшийся надеждой. — Мгм. — Но мне все равно очень жаль, что так случилось… — его голос сел. — Я… — Слова не шли. — В произошедшем нет твоей вины. Лань Юань опустил голову. — Я… должен был спасти его… Лань Чжань осторожно положил ладонь на правое плечо юноши, передавая ему кусочек своего тепла и веры. — У каждого свой путь. Мы не властны над этим. Несколько прозрачных капелек упали со щек юноши. — Я просто не уследил… Я… — он замолк и покачал головой. — А-Юань, — тон Ванцзи успокаивал, — ты сделал все, что в твоих силах. — Он вытер краем своего белого рукава мокрый подбородок Сычжуя. — Как вы можете так говорить? — он поднял на учителя покрасневший взгляд. — Вас ведь там не было! Лань Чжань прощал адепту не самый подобающий тон, понимая, что если Лань Юань и на кого-то злится, то только на себя. — Я это знаю, — он смотрел в глаза А-Юаня с непоколебимой уверенностью, — потому что я знаю тебя. — Ханьгуан-цзюнь… — Слезы градом катились из его глаз. — Я… Я… доставил всем неприятности… Теперь Цзэу-цзюнь… Старейшины будут ругать его из-за меня, да? — Тебе не нужно об этом беспокоиться, — спокойно сказал Лань Чжань. — У тебя сейчас только один приоритет. — Что? — А-Юань расправил плечи и ожидал продолжения. — Меня накажут? Губы Ванцзи на одно короткое мгновение сжались в тонкую линию. Он не позволит никому наказать Лань Юаня, но тому об этом знать не следует. — У тебя один приоритет — выздоровление. Лань Юань все еще выглядел расстроенным. — Мне так не хочется, чтобы из-за меня пострадал Цзэу-цзюнь и его репутация… Я готов понести любое наказание, только скажите и… Уголки губ Ванцзи совсем немного приподнялись. Он всей душой любил этого прекрасного ребенка и его большое чистое сердце. — Тебе не следует переживать о Сичэне. Он сам со всем разберется. — Я не так в этом уверен, Ханьгуан-цзюнь… — с сомнением произнес Сычжуй, покачивая головой из стороны в сторону. — Ему очень тяжело в последнее время… Он совсем не отдыхает, почти не ест… А глава ордена Цзян… — А-Юань понял, что и так сказал больше положенного и замолчал. Лань Чжань слегка прищурился. Он, конечно, надеялся на то, что пока его не будет в Облачных Глубинах, Сычжуй поможет брату, но все-таки не рассчитывал, что Сичэнь подпустит адепта настолько близко к своим проблемам… — А-Юань, — он провел ладонью по плечу и предплечью юноши, — тебе нужно отдыхать и восстанавливаться. Со всем остальным мы разберемся. — Вы поможете Цзэу-цзюню? — Мгм. — Хорошо. — Кажется, Лань Юань и в самом деле немного успокоился. А может просто травы начинали действовать. — Как ты себя чувствуешь? — Лань Чжань коснулся лба адепта самыми кончиками своих холодных пальцев. Еще вчера — после разговора с Сичэнем — Ванцзи нашел лекаря и узнал у него все о состоянии Сычжуя. — Я… — Лань Юань не знал, что сказать. Он не привык ни врать, ни жаловаться, поэтому не мог определиться с ответом. — Говори, как есть, — пальцы Ванцзи мягко скользнули со лба юноши на его волосы. Он осторожно пригладил растрепанную челку, чтобы она не лезла А-Юаню в глаза. — Жарко… Душно и… слабо… — голос Сычжуя опустился до шепота. — Мгм. — Лекарь предупредил Ванцзи, что рана на руке Лань Юаня довольно большая, поэтому может давать легкую лихорадку. — Отдыхай, — его ладонь едва ощутимо скользнула по макушке Сычжуя и сразу же легла обратно на колено Ванцзи. — Но я же только проснулся! Я хотел увидеться со Старейшинами и… — увидев пронзительный взгляд золотистых глаз, Сычжуй осекся. — Хорошо, Ханьгуан-цзюнь, — он лег обратно в кровать. Лань Чжань поднялся со своего места. — Когда проснешься, попроси слуг, чтобы принесли тебе еды, хорошо? Я уже предупредил их. — Он поправил одеяло Лань Юаня, поплотнее укрыв его. — Спасибо, Ханьгуан-цзюнь, — сказал Сычжуй с улыбкой, из последних сил стараясь не зевнуть, но сонный взгляд все равно выдавал его. — Мгм.

***

Лань Сичэнь не зря предупреждал Лань Ванцзи о том, что сейчас было непросто управлять орденом. Действительно проблем, вопросов и неотложных дел скопилось больше обычного. Ванцзи с трудом поспевал за режимом брата, стараясь выполнить все то, что было запланировано на этот день. К счастью, он все-таки сумел найти время поговорить со Старейшинами о происшествии на северных границах. С трудом, но ему все-таки удалось договориться до того, что наказывать никого не стоит. Особенно его, конечно, волновала участь Сычжуя. Но пару гневных взглядов сделали свое дело, и Старейшины не решились продолжать перечить Ханьгуан-цзюню. Вечером, когда Лань Ванцзи уже начинал чувствовать легкую усталость, в залу заявился Цзян Ваньинь. Ванцзи догадывался, что так переполошило главу ордена Цзян, поэтому отнесся к его поведению спокойно. Что его взволновало — так это внешний вид Ваньиня. Куда смотрят они с Сичэнем? Не нужно обладать высоким интеллектом, чтобы догадаться, что Цзян Чэн на сносях. Еще пара недель, и это будет невозможно оправдать ничем. Почему они тянут? Почему до сих пор не открыли всем правду? Мало того, что живот Цзян Ваньиня был сильно заметен со стороны, так он еще и в целом сильно прибавил в весе. Округлившиеся щеки, бедра стали шире… Вопрос времени, когда поползут слухи. Вэй Ину было проще — никто в принципе не мог предположить, что такое возможно. Но сейчас обстоятельства совсем другие, никому не составит труда сложить два плюс два. Скорее всего, большинство решит, что в этом задействована какая-нибудь темная магия Усяня, которой он обучил своего шиди, но все это не столь важно. Важно, что Лань Хуань подставляет себя. Репутация Ваньиня имела достаточно пятен, еще одно ей не повредит, а вот репутация старшего Нефрита… Зачем Сичэнь откладывает решение этого вопроса? В какой-то момент Лань Чжаню захотелось сказать Цзян Чэну правду — чтобы Ваньинь нашел Сичэня, и они наконец поговорили. Очевидно, что эти двое недавно что-то не поделили. Но Ванцзи сдержал слово данное брату. К тому же, он понимал, что если Ваньинь найдет Сичэня возле алтаря Цзинь Гуанъяо, то окажет Лань Хуаню лишь медвежью услугу. И все-таки даже несколько часов спустя вторжения главы ордена Цзян, Лань Чжань не мог отделаться от неприятного чувства, что что-то не в порядке. Ныло где-то в области груди, а взгляд сам собой рвался через окна на улицу. Чутье подсказывало Ванцзи, что стоит проведать Сичэня. В конце концов, этот день уже подходил к концу, и Лань Хуаню все равно пора было выходить из своего убежища. День тишины и покоя — это все, что Ванцзи мог подарить брату, всем нужен был именно Сичэнь. Закончив с делами настолько быстро, насколько это было возможно, Лань Чжань направился к медитативным пещерам. Он хорошо знал, где располагалась та, в которой находился Сичэнь. Сразу после смерти Цзинь Гуанъяо Лань Хуань проводил там все дни и ночи. Он месяцами не желал покидать каменные своды ни под какими предлогами. Если бы он не заставлял его иногда есть и не посылал к нему слуг с водой и закусками, кто знает, до чего он довел бы себя. Хорошо, что в какой-то момент в его жизни появилось больше Цзян Чэна. Это произошло неожиданно для всех, а главное для самого Лань Хуаня, но это придало ему сил, подарило новый стимул жить и двигаться дальше. Цзян Ваньинь вряд ли осознает, какую важную роль сыграл в жизни своего возлюбленного. Лань Чжань не мог знать точно, но очень сильно сомневался, что Лань Хуань рассказывал Цзян Чэну об этом периоде. К тому же, все произошло так плавно и естественно, что никто не успел понять, когда Ваньинь стал неотъемлемой частью жизни Сичэня. Еще на подходе к пещере Ванцзи понял, что что-то не так. Он достал из рукава нефритовый жетон — обычно тот начинал светиться, находясь поблизости к заклятию, которое он может снять, но сейчас жетон никак не реагировал. Лань Чжань нахмурился и спрятал жетон обратно. Он быстро понял, что никакого защитного заклинания на пещере не было и в помине. Ускорив шаг, Ванцзи зашел внутрь. Его глаза резко накрыла полнейшая темнота. Один короткий взмах рукой, и над головой заклинателя в белом появился бестелесный шарик светло-голубого цвета. — Сичэнь, — его глаза расширились от шока. Ванцзи сразу же бросился к брату, искренне надеясь, что не случилось ничего непоправимого. Лань Хуань лежал среди деревянных обломков в неестественной позе, странно вытянув одну руку вперед. В стороне валялись треножники для благовоний, рассыпанные ароматические палочки и свечи: новые и огарки вперемешку. — Сичэнь, — такого леденящего душу ужаса Ванцзи не испытывал много-много лет. Когда он опустился на колени перед братом и взял в руки его тело, то на мгновение предположил худшее — Сичэнь казался слишком бледным и холодным, а его грудь почти не двигалась. — Сичэнь… — Во рту мгновенно пересохло, а губы двигались сами собой. — Сичэнь… — звал Лань Чжань, положив три пальца на шею Лань Хуаня. — Брат… — Он сделал рваный выдох и опустил голову вниз, касаясь лбом испачканных одежд старшего Нефрита. Лань Сичэнь был жив, но находился без сознания. Его сердце билось слабо, но совершенно точно билось, а остальное они смогут исправить.