В ожидании счастья

— Черт! — Цзян Чэн согнулся пополам и схватился за живот. — Вот дерьмо! Ах… — он не мог ни выпрямиться, ни продолжать идти из-за слишком сильной боли в нижней части живота. Сам он чувствовал себя нормально, но вот ребенок… С ним было что-то не так. Кровь отлила от головы вниз, и Ваньинь почувствовал резкую слабость. В какой-то момент Цзян Чэну показалось, что он упадет в обморок — выставив вперед руку, чтобы смягчить удар, он приготовился к встрече с промерзлой землей, но падения не последовало. Кто-то взял его за протянутую ладонь и помог удержать равновесие. — Глава ордена Цзян, я просил вас отдыхать и не перенапрягаться, почему вы меня не слушаете? — спросил его Линь Чжочэн с легким упреком, который ему не удалось скрыть. — Вам повезло, что я навещал Сычжуя и был неподалеку. Идемте, я отведу вас в ваши покои. — Одной рукой он продолжал придерживать заклинателя за руку, а вторую положил на талию. — Очень медленно и осторожно. Если вам наплевать на собственное здоровье, думайте хотя бы о ребенке. — Чертова беременность! Кто ее только придумал! — сквозь зубы ворчал Ваньинь, стараясь дышать правильно, чтобы немного унять боль. — Господин Цзян, поуважительнее, пожалуйста. Все появляются на свет именно таким способом, в том числе и вы. А в вашем случае, — он глянул на заклинателям в фиолетовом, — вам вообще безумно повезло! Если бы не старания господина Лань, не видать вам такого чуда, как родной ребенок! Уверен, что вы тоже пользовались популярностью в Пристани Лотоса, но столько претенденток, сколько приходило к Цзэу-цзюню, представить сложно. Уверяю вас, вы должны считать это честью, что он выбрал именно вас. На территории Гусу нет ни единой девы, которая отказалась бы поменяться с вами местами. Более того, выбери он любую девушку, и ему не нужно было бы о ней заботиться так, как о вас. Цзян Чэн явственно услышал недосказанное «Лань Сичэнь слишком возится с вами», но не стал ничего говорить. Во-первых, боль отвлекала его от мыслительного процесса, а во-вторых, он успел привыкнуть к Линь Чжочэну и считал его лучше многих остальных обитателей Облачных Глубин. Скажи нечто подобное кто-то другой, и ему досталось бы Цзыдянем по мягкому месту, но на слова господина Линь Ваньинь смотрел сквозь пальцы. Лекарь слишком часто прощупывал его и видел те части тела, которые были недоступны обычным смертным, так что можно сказать, что они весьма близки. К тому же, Цзян Чэн понимал, что лекарь прав. Долго искать девушку, мечтающую занять его место, не пришлось бы. Ваньинь и сам множество раз получал предложения породниться с каким-нибудь орденом, но всегда отвечал отказом. По большей части эти предложения основывались на корысти и финансовой выгоде, а не искренних желаниях дев быть вместе с Цзян Чэном. Когда они оказались в покоях, Линь Чжочэн как следует осмотрел Цзян Чэна, приготовил для него отвар и заключил: — Вам повезло, что ничего серьезного не случилось. Еще раз повторяю: вам нужно много отдыхать и лежать. Хотя бы в ближайшие несколько дней. Никаких физических нагрузок, никаких разборок. Вашему ребенку нужен покой. — Он сам вам сказал? — съязвил Цзян Чэн, не удержавшись. Он сел на кровати и потер виски пальцами. После отвара боль в животе прошла, но затылок все еще неприятно тянуло. — Господин Цзян, вы хотите, чтобы я обрисовал, что могло случиться? — лекарь вопросительно приподнял брови. — Вы правда не хотите доносить этого ребенка еще четыре месяца? Так желаете от него избавиться? Ваньинь накрыл живот двумя ладонями. — Не говорите так. Я делаю достаточно. Разве нет? В глазах господина Линь читался легкий упрек. — Носить ребенка под сердцем еще не все. И я посоветовал бы вам побольше внимания уделить его семье — вы же хотите, чтобы у вашего малыша была семья, когда он родится? Цзян Чэн бездумно гладил нижнюю часть живота. Лекарь не ждал от главы ордена Цзян ответов. — Отдыхайте и набирайтесь сил. Доброй ночи! — он поклонился и собирался удалиться, когда Ваньинь его остановил. — Погодите. Вы сказали, что были неподалеку из-за Лань Сычжуя. Что с ним? — спросил Ваньинь с искренним интересом. У них с Сычжуем были не самые простые отношения, однако ему было отнюдь не все равно, что случилось с этим юношей. Пусть Цзян Чэн и не одобрял того, что Сычжуй и Жулань порой проводили слишком много времени вместе, но все же осознавал, что Лань Юань близкий человек, как для его племянника, так и для Лань Хуаня. — Вы не знаете? — лекарь искренне удивился. Цзян Чэн отрицательно покачал головой. — Господин Лань не рассказывал о происшествии на северных границах?.. — он выглядел слегка растерянным. Информация вряд ли была тайной, но почему тогда Цзян Чэн оставался в неведении? — Что за происшествие? — нахмурился Цзян Чэн. — Кхэм, — господин Линь откашлялся в кулак. — Мне кажется, что не я должен… Его перебил громкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа хозяина покоев, внутрь ворвался личный слуга Лань Хуаня. — Простите за вторжение, — юноша спешно поклонился Цзян Ваньиню и перевел взгляд на лекаря, — господин Линь, я ищу вас! Срочно нужна ваша помощь! Пожалуйста, ступайте за мной! Цзян Чэн подскочил на ноги. Почему слуге Сичэня вдруг срочно потребовался лекарь? — Подождите, что случилось? — Простите, — юноша снова поклонился, — второй молодой господин Лань велел ни с кем не разговаривать и привести лекаря, — он вышел из домика вместе с Линь Чжочэном. Цзян Чэн, который для осмотра снял с себя верхние слои одежд, вновь спешно оделся и вышел на улицу. Он оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда могли уйти эти двое, но долго гадать не пришлось — из окон ханьши, которое хорошо просматривалось отсюда, шел легкий свет. Кто-то находился внутри и зажег свечи. Ваньинь поспешил туда, гонимый нехорошим предчувствием. Неужели что-то случилось с Лань Хуанем? Совсем недавно он был в порядке… Цзян Чэн перебирал в голове последние воспоминания о Лань Хуане и понял, что действительно мало знал о том, что происходило в его жизни в последнее время… И пусть Ваньинь все еще злился на Сичэня и не планировал забирать свои слова обратно, но это не означало, что ему все равно. Он просто удостоверится, что с Лань Хуанем все в порядке и вернется к себе. Не будет с ним даже разговаривать. Ему и его ребенку не нужен отец, который любит и дорожит покойным мужчиной больше, чем ими. Однако не успел Цзян Чэн даже подойти к двери ханьши, как натолкнулся на невидимый барьер. — Что за?.. — он уже принялся покручивать на пальце Цзыдянь, планируя разбить и это заклятие, когда из домика старшего Нефрита вышел Лань Ванцзи. — Прекрасно, ты здесь. Объяснишь, что происходит? — Цзян Чэн спрашивал это в обычной для себя манере, но когда Лань Чжань подошел поближе, то Ваньинь понял, что, возможно, стоило обращаться ко второму молодому господину Лань менее фривольно. Хотя когда Ванцзи обращал внимание на подобное? И все же что-то с ним было не то… Лицо Ванцзи выглядело бледным и мрачным — бледнее и мрачнее обычного — глаза казались неестественно карими, а черты лица будто стали острее, так бывает? Цзян Чэн невольно сделал шаг назад, не переставая теребить свое кольцо. — Что случилось? Где Лань Хуань? — снова спросил он, заметив, что младший Нефрит не собирался отвечать на его предыдущие вопросы, однако тон его на этот раз был более уважительным. Лань Чжань продолжал молча приближался к главе ордена Цзян. Он прошел сквозь невидимый барьер и встал в шаге от Цзян Чэна, которого слегка превосходил ростом. Однако сегодня Ванцзи выглядел особенно внушительно — дело было не столько в том, сколько сантиметров их разделяло, а в ауре, что окружала Ванцзи — этим вечером она была особенно устрашающей. Казалось, что если дотронуться до белоснежных одежд Лань Чжаня, то они будут твердыми и заледенелыми. — Что ты сделал? — серьезно спросил Ванцзи. Цзян Чэну показалось, или в голосе Лань Чжаня слышалось презрение? — Что я сделал? О чем ты вообще? Губы Лань Ванцзи слегка шевельнулись. Если бы Ваньинь не знал, что Лань Чжань не сторонник насильственных методов, то испугался бы, что Ванцзи его сейчас ударит. Хотя взгляды его золотистых глаз были хуже любой пощечины и били не менее больно. — Ты был в пещере с Сичэнем? — это был вопрос, но тон Ванцзи звучал утвердительно. Цзян Чэн нервно сглотнул. Скорее всего, часть его энергии осталась там, и Лань Чжань смог бы ее почувствовать, если бы оказался в пещере после него. — Допустим. — Он расправил плечи и гордо поднял голову вверх. Разве он когда-то перед кем-то тушевался? С чего начинать сейчас? Кого-кого, а Лань Ванцзи он бояться не намерен. — Ты разрушил алтарь? — Снова то ли вопрос, то ли утверждение. Цзян Чэн кивнул. Ему не было смысла врать. Он с удовольствием разрушил бы алтарь еще раз. А если бы Цзинь Гуанъяо был бы жив, то врезал бы ему лично. — Ты знаешь, какой сегодня день? — вкрадчивым тоном спросил Лань Чжань, не сводя с заклинателя в фиолетовом своего пронзительного взгляда. — А должен? Что, сегодня день добавления тысячного правила? Или день музыкальных инструментов? — неучтиво спросил Ваньинь, пытаясь скрыть за своей деланой бравадой истинные чувства. В Облачных Глубинах бывали странные праздники, но Цзян Чэн слишком утрировал. Лань Чжань поджал губы и молчал, будто надеясь, что Цзян Чэн поймет, о чем он думает. — Что? Я должен догадаться? — Цзян Чэн закатил глаза. — Или ты думаешь, что Лань Хуань научил меня читать твои мысли? Прости, но нам было немного не до того, — он кивнул на свой живот. Ванцзи шумно втянул носом воздух. Жаль, что в воздухе не витало терпение, которое ему сейчас пригодилось бы. — Ты не замечал, что Сичэнь странный в последние дни? — Странный? — глаза Цзян Чэна округлились от удивления. Он чего-то не знает? На что вообще намекала эта нефритовая статуя? Лань Чжань еле заметно качнул головой и перефразировал свой вопрос: — Ты хоть что-то замечал? — Слушай, может у тебя и нет других забот, но внутри меня растет маленькая жизнь, и это, знаешь ли, очень утомляет, — он повернулся к Ванцзи спиной. — Если с Лань Хуанем все нормально, то я пойду. О нем явно есть кому позаботиться. Не успел Цзян Чэн сделать и несколько шагов, как Лань Чжань сказал ему вслед: — Сичэню не нужен тот, кто не ценит его заботу. Ладони Ваньиня сжались в кулаки. Он остановился и обернулся. — Думаешь, что все знаешь? Думаешь, что раз у тебя с Вэй Ином все хорошо, то вправе судить о других? Я не ценю заботу Лань Хуаня? А он ценит, что я для него делаю? Брови Ванцзи взметнулись вверх. — А что ты для него делаешь? — он сделал шаг вперед. Цзян Чэн резко замолк. — Я слушаю тебя. — Лань Чжань сделал еще шаг вперед. — Я… — До вопроса Ванцзи в его голове столько всего крутилось, но теперь он вдруг начал думать, что где-то в вопросе Нефрита имелся подвох. — Я ношу ребенка! Лань Чжань вплотную подошел к Ваньиню и коснулся кончиками пальцев его живота. — Как ты думаешь, Вэй Ину было легко вынашивать А-Мина? Цзян Чэн прекрасно знал, что нет. Этот балабол не раз жаловался ему, а теперь, когда Ваньинь прочувствовал все прелести беременности на своей шкуре, он прекрасно его понимал. А ведь Ваньинь еще только на пятом месяце! — К чему этот вопрос? — Хорошо. Значит, ты понимаешь, что это тяжело для всех. Но при этом Вэй Ин не переставал приглядывать за Сычжуем, не переставал переживать за меня. — Что? — Ваньинь совершенно не понимал, к чему клонил Лань Чжань. — Мне было тяжело, — Ванцзи сделал шаг назад и отвернулся. Он не из тех, кому легко признавать свои слабости. — Чаще, чем я его, именно он успокаивал меня. Цзян Чэн открыл от удивления рот. Ему в целом казались странными отношения между шисюном и ледышкой, но представить, как беременный Усянь утешает Ванцзи, он и вовсе не мог. — Мой брат… — нехотя продолжил Лань Чжань, не оборачиваясь. — Он с детства такой: всегда в первую очередь заботится об окружающих. Именно поэтому он смог стать прекрасным главой ордена. Но… это лишь усугубило его проблемы. Он всегда берет на себя больше, чем необходимо. — Он посмотрел на главу ордена Цзян. — Мой брак с Вэй Ином здесь не при чем. Я знаю Сичэня, знаю какой он, и знаю, что он прекрасно заботился о тебе эти месяцы. Я прав? Острый взгляд Ванцзи скользнул по щекам и широкой талии Ваньиня, и тому захотелось как-то закрыться от него. Конечно, Лань Чжань был прав. — Мгм. Так я и думал, — кивнул Ванцзи сам себе. — Тогда скажи, почему у моего брата истощение? — он слегка склонил голову вбок. — Лекарь сказал, что не раз указывал на это Сичэню и все же… Он сутками не ел, мало спал… Разве вы не жили вместе эти недели? С таким же успехом Лань Чжань мог бы реально ударить Цзян Чэна — слова Ванцзи били его не хуже. И так же отзывались болью во всем теле. Он опустил голову и задумался: а ведь он и правда не замечал того, чтобы Лань Хуань ел… Он лишь изредка приносил еду на двоих, но даже тогда больше следил за тем, чтобы поел Цзян Чэн. А сон… Стоит ли говорить о том, что Ваньинь был больше сосредоточен на том, что ему снятся кошмары, чем на том, как спал Лань Хуань? — Я хочу его увидеть, — Цзян Чэн сделал решительный шаг вперед. Но Лань Чжань отрицательно покачал головой и явно не планировал снимать защитное заклятие. — Что?! Почему? Слушай, может, я и не все делал верно, но и твой брат не небожитель! Да, я сломал алтарь Цзинь Гуанъяо и ни о чем не жалею! Лань Хуань вечно сбегал к нему, оставляя меня одного и ничего не говорил! Я не могу его за это простить! Ванцзи ненадолго прикрыл глаза. — Подумай получше над тем, какой сегодня день, и почему я здесь, — холодно сказал он и ушел обратно в ханьши. Весь его вид говорил о том, что если Цзян Чэн попытается сломать барьер, то следующим его препятствием станет сам Ванцзи. Цзян Чэн пошатнулся на ровном месте. Он что-то упускал?..