В ожидании счастья

Все утро Лань Хуань и Цзян Чэн провели в своем маленьком уютном мирке. Ваньинь действительно никуда не выпускал Нефрита из кровати, после завтрака они долго валялись, разговаривая, а потом в ханьши постучались слуги с обедом. Обед прошел не менее странно, чем завтрак — Сичэнь постоянно следил за тем, чтобы Ваньинь как следует кушал, а тот наоборот отказывался есть, пока не поест Сичэнь. В итоге обед занял намного больше времени, чем обычно, но оба заклинателя остались сытыми и довольными. — Лань Хуань, а ты знаешь, что я думаю о родах? — спросил Цзян Чэн. Они с Нефритом нежились в кровати — Ваньинь прислонялся спиной к изголовью, пока Сичэнь прижимался к нему сбоку. Ответом ему служила лишь тишина. — Лань Хуань? — Цзян Чэн наклонил голову и заметил, что Лань Хуань заснул. Видимо, глава ордена Лань все еще чувствовал себя ослабленным, поэтому после еды его быстро сморило. Ваньинь не обиделся и не расстроился, что Сичэнь задремал под его голос и рассказы о делах. — Даже хорошо, что ты спишь, — он понизил голос до шепота. — Когда я думаю о родах и операции, то больше всего боюсь только одного… Потерять… — Ваньинь тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Как бы я хотел, чтобы ты пообещал, что жизнь ребенка для тебя и лекаря будет приоритетнее моей… Но ты ведь ни за что не скажешь мне подобного, да? — Он наклонился и очень-очень нежно — почти невесомо — поцеловал Сичэня в висок. — За это я тебя и люблю. Цзян Чэн положил ладонь на волосы Лань Хуаня и, откинувшись затылком о стену, прикрыл глаза. Он сосредоточился на передаче энергии, ему хотелось немного подпитать Сичэня силами. Но стоило покалывающему потоку энергии начать медленно перетекать от Ваньиня к Нефриту, как Цзян Чэн почувствовал, что энергия, которая лилась через его ладонь, была не только его, но и ребенка. Словно тоненькая шелковая нить, что примешалась к толстой шерстяной пряже, силы ребенка плавно передавались своему второму отцу, смешиваясь с силами первого. Ваньинь открыл глаза и улыбнулся. Свет, что источала его рука, был сильнее обычного. Хорошо. Главе ордена Цзян оставалось надеяться, что это поможет Лань Хуаню восстановиться быстрее. В идеале было бы лучше не доводить до истощения… На будущее надо будет не допускать подобного вовсе. Вопрос только как? Не может же Цзян Чэн все время жить здесь и, позабыв о себе и своих обязанностях, бегать за Лань Хуанем?.. Надо будет поговорить об этом с ним. Как их совместное будущее представлял себе Сичэнь?

***

К вечеру Лань Хуань и Цзян Чэн решили выйти прогуляться. Ваньинь настаивал на том, что они не должны никуда сегодня ходить, но Сичэнь оставался непреклонен — если лекарь считал, что при беременности полезны ежедневные прогулки, то они должны гулять! На Облачные Глубины уже опустился серо-голубой сумрак, а зимняя стужа витала в воздухе, покалывая носы и щеки заклинателей. На двух прогуливающихся главах орденов были утепленные стеганые накидки: на Лань Сичэне светло-голубая — почти белая — с синей вышивкой из облаков на плечах; а на Цзян Ваньине насыщенно фиолетовая с узором в виде лотоса, сделанного серебряными нитями, на спине и меховой оборкой по краям. Для Гусу накидка Ваньиня казалась слишком вычурной — тут не поощряли ношение меха пушных животных, но Цзян Чэна никогда не волновали подобные условности, а Лань Хуань готов был хоть полностью закутать любимого в меха, лишь бы тот не замерз и не заболел — все-таки беременность и так протекала непросто, и осложнений никому не хотелось. Первым делом главы орденов заглянули к Лань Юаню. Адепт выглядел слабым и осунувшимся, казалось, что Сычжуй успел скинуть несколько кило всего за пару дней, но не переставал улыбаться. Цзян Чэн, сцепив зубы, с раздражением наблюдал за общением Лань Хуаня и Лань Юаня — и почему они так похожи? Оба бледные, обессиленные, но вели такой оживленный и приятный диалог, будто в их жизни и вовсе не случалось трагедий. Это какой-то прием, которому учат только в Гусу Лань? Может, где-то в правилах написано, что здесь можно либо улыбаться, либо держать морду кирпичом? Ваньиню на какую-то долю секунды даже захотелось перечитать правила, но он быстро отбросил эту бесполезную идею. В конце концов, если ему уж очень захочется уточнить какое-то правило, то всегда можно спросить Лань Хуаня — он просто ходячий сборник благочестия! Стоило заклинателям покинуть покои больного, как лицо Лань Сичэня мгновенно помрачнело, и даже сгущающийся сумрак не мог этого скрыть. — Что с тобой? — спросил Цзян Чэн, чувствуя себя неловко в гнетущем молчании. — Переживаю за Сычжуя… — признался Сичэнь. — Чего за него переживать? — буркнул Ваньинь недовольно. Ему не нравилось, что Нефрит принимал все так близко к сердцу. — Рана Лань Сычжуя неопасна, пара месяцев, и он будет снова в строю. Выглядит он неплохо, завтра уже вернется в общий павильон… Разве тут есть поводы для беспокойства? Лань Хуань как-то грустно улыбнулся и посмотрел на возлюбленного. — Ты не заметил? Сычжуй был очень расстроен… Он чуть не плакал, пока говорил с нами. Брови Цзян Чэна взметнулись вверх, а по коже побежали мурашки. Ваньинь привык считать, что Лань Хуань умеет безошибочно считывать только выражения лица своего младшего брата, а что, если это не так? Что, если он в целом мог читать людей, как свитки с иероглифами? — Да как-то не особо… Еще утром Сичэнь ввел главу ордена Цзян в курс дела и рассказал о погибшем адепте. Цзян Чэн понимал, как сильно могут ранить такие обстоятельства — первые смерти всегда шокируют особенно сильно, но Ваньинь действительно не заметил, чтобы Сычжуй сильно скорбел… Видимо, он плохо его знал. — Хм… — Лань Хуань замедлил шаг и скрестил руки за спиной. — Мне так хочется помочь ему, облегчить его страдания… Хочется объяснить, что все это ерунда и не заслуживает его переживаний, но… Это звучит кощунственно, верно? Будто я обесцениванию чужую жизнь… А это не так… Ох… Сычжуй просто должен быть готов к тому, что в будущем подобное может повториться, и если он не научится верно реагировать, то это уничтожит его. Цзян Чэн погрузился в странную задумчивость. Ваньинь мог понять чувства главы ордена Лань — сам он так же переживал о Цзинь Лине. Случись с его племянником нечто подобное, и он бы места себе не находил. Ваньинь подумал о том, что нужно будет уделять побольше времени Сычжую — все-таки он близко общался не только с Лань Хуанем, но и являлся особым другом А-Лина. — Я боюсь давить на него… — продолжал рассуждать вслух Лань Хуань. — Он очень ответственный молодой человек, очень послушный, всегда строго придерживается субординации… Я боюсь, что он воспримет мои слова, как очередной указ, а мне бы крайне этого не хотелось… — Он положил пальцы правой руки на висок. — Надеюсь, общение с Ванцзи хоть немного помогает ему… Хорошо, что брат оказался здесь. Цзян Чэн мягко отстранил руку Нефрита от лица и переплел их пальцы. — Лань Хуань, ты делаешь все, что в твоих силах. Не изводи себя, хорошо? — Он поднес тыльную сторону ладони Сичэня к своим губам, оставляя на фарфоровой коже незаметный в темноте поцелуй. — Дай ему время прийти в себя. К тому же, скоро на собрание глав прибудет Цзинь Лин, я думаю, общение с ним приободрит Сычжуя. Так что не переживай лишний раз, лучше береги себя и свои силы. Лань Сичэнь с восхищением глянул на Цзян Ваньиня и широко улыбнулся. — Что? — Цзян Чэн сразу начал чувствовать жар в области щек. — Когда ты говоришь подобные вещи, то я… — Сичэнь громко вздохнул, сраженный заботливыми настроениями Ваньиня. — Я постоянно говорю себе, что сильнее любить тебя уже просто невозможно! Но каждый раз… Каждый раз ты доказываешь мне обратное! — Сичэнь резко остановился посреди дороги. — Можно я тебя поцелую? Прямо здесь, прямо сейчас! Лань Хуань схватил Цзян Чэна за плечи, передавая ему свою дрожь от нетерпения. Казалось, что глава ордена Лань с трудом удерживал себя от желания завалить любимого мужчину на землю и зацеловать до полусмерти. Ваньинь смутился окончательно. Он часто моргал и сказал: — Э-м, Лань Хуань… Я-то не против, но… Ты же понимаешь, что мы сейчас буквально посреди Облачных Глубин? А что, если нас кто-то увидит? Во взгляде Сичэня мелькнула боль, а улыбка на губах дрогнула. — Прости… — на выдохе произнес он. Лань Хуань расстроенно опустил голову, почти касаясь макушкой лба Цзян Чэна. — Просто я так устал прятаться… Как бы я хотел представить тебя всем, как своего мужа… — шептал он с горячностью. А потом, набрав в грудь побольше воздуха, поднял взгляд на Цзян Чэна. — Прости меня, — он убрал руки от главы ордена Цзян. — Прости, не хочу, чтобы ты подумал, будто я тебя принуждаю или уговариваю… Я… Забудь. — Он широко улыбнулся и продолжил путь к ханьши. Цзян Чэн еще какое-то время постоял на месте, пребывая в небольшой прострации после слов Лань Хуаня, а потом пошел следом за мужчиной в белом.

***

На следующий день Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь снова настояли на том, чтобы Лань Сичэнь на весь день остался в ханьши. А учитывая, что лекарь был на их стороне, у Сичэня не осталось иного выбора, кроме как согласиться. Цзян Чэн со вчерашнего дня ощущал себя странно, будто сердце не на месте. Ему казалось, что он упускает что-то важное, но не мог понять что… И дело ведь не в браке с Лань Хуанем. Не в нем, так ведь? Нет. Должна быть другая причина! Вечером Сичэнь с Ваньинем вместе ужинали. Цзян Чэн позволял себе вольности и, краснея, угощал довольного Лань Хуаня овощами из своей пиалы, осторожно вкладывая палочками кусочки еды прямо в его рот. А все потому, что Нефрит бесстыдно утверждал, что овощи в пиале Цзян Чэна вкуснее, чем в собственной. После глава ордена Лань настаивал на том, что ему необходимо разобрать некоторые письма, чтобы не перегружать Ванцзи, и Цзян Чэн сдался — он позволил Лань Хуаню разобрать корреспонденцию, но только лежа в кровати. Ваньинь неспроста поставил такое условие — стоило Сичэню оказаться в своей уютной постели, как его веки сами собой начинали смыкаться, а он — погружаться в сладкую дрему. Не прочитав и трех писем, Лань Хуань крепко заснул. Цзян Чэн бережно укрыл его покрывалом и поцеловал в макушку. — Отдыхай, — прошептал Цзян Чэн и отошел от кровати. Ваньинь решил навестить свой гостевой домик и разобраться с кое-какими срочными делами. К тому же, он уже несколько дней не мог найти время ответить на последнее письмо Не Хуайсана, тот наверняка уже беспокоится. Разобравшись с делами своего ордена, Цзян Чэн приуныл. Ваньинь надеялся, что если разберется с важными вопросами, то это странное чувство, будто он что-то не сделал, пройдет, но оно только усиливалось. Что же он делал не так? Может, он действительно о чем-то забыл? Цзян Чэн решил немного прогуляться и подышать прохладным вечерним воздухом. Он шел по опушке леса, минуя боковые павильоны и бараки, подбираясь к тренировочным полям. Их вид почему-то всегда его успокаивал, хотя и не так сильно, как вид морской глади, которой он так обожал любоваться в Пристани Лотоса. Ваньинь успел немало соскучиться по родным землям и все-таки при всем желании не смог бы оставить Лань Хуаня, пока тот пребывал в ослабленном состоянии. Все равно скоро собрание глав орденов, а поездки туда-сюда не пошли бы ему на пользу. Лекарь и вовсе их не одобрял, а Ваньиню не хотелось подвергать ребенка дополнительному риску. — Эй, да брось ты его и все! Какой смысл с ним возиться?! — громко шептал какой-то адепт. Цзян Чэн застыл на месте и прислушался. Он не сразу заметил непонятное движение возле веранды ближайшего павильона. — А если он кому-то пожалуется? Ты же знаешь, что Сычжуй в любимчиках у Нефритов! — хриплым полушепотом отвечал второй. Цзян Чэн решил бесшумно подойти к адептам поближе, заинтересовавшись происходящим. Если в этом замешан Лань Юань, то лучше не пускать ситуацию на самотек. — Думаешь, он завтра что-то вспомнит? — с сомнением протянул адепт в белом. — В любом случае, если кто-то сейчас увидит нас с ним, то мы получим не за что! Мне лично не хочется завтра весь день стоять на руках! Ваньинь остановился в десяти шагах от юных заклинателей — два молодых парня стояли, повернувшись к нему спинами, из-за которых ему было ничего не видно. — Ты прав, бросим его тут! Сам виноват! Мне точно не хочется отбывать наказания за то, что он вылакал наше вино! Надо будет с него еще и деньги стрясти! Не дело ему за наш счет угощаться — любимчик он или нет, а платить надо! — С этими словами юноши переглянулись и, согласно кивнув друг другу, куда-то убежали. Когда их спины перестали скрывать Ваньиню обзор, то он увидел развалившегося на земле Лань Юаня. Он неуклюже сидел, низко склоняя голову. Со слов адептов становилось ясно, что паренек пьян. Цзян Чэн скривился. Это такие здесь последователи? Они могут вот так запросто бросить пьяного и больного друга одного? Как же низко! Вот тебе и правила Гусу Лань! Ваньинь сразу начал вспоминать свою юность и не мог представить себе ни одного сценария, в котором бы он или Вэй Ин поступили бы подобным образом! Никогда! Как бы им потом ни досталось, они всегда прикрывали спины друг друга до конца. Ни ему, ни Усяню в голову бы не могло прийти бросить друга, ради избежания наказания! Вэй Ин десятки раз вытаскивал пьяную задницу Цзян Чэна из передряг, а Ваньинь отвечал Усяню тем, что по большей части просто запрещал ему лишний раз пить. Цзян Чэн подошел к адепту в перепачканном землей ханьфу и, придерживая живот ладонью, присел перед ним на корточки. С каждой неделей это становилось все сложнее и сложнее. — Эй, Сычжуй? Ты как? Никакой реакции не последовало. В какой-то момент Ваньиню подумалось, что адепт мог заснуть, но потом послышался тихий всхлип. — Сычжуй, ты меня слышишь? Лань Юань медленно поднял на главу ордена Цзян расфокусированный взгляд. — Г-господин Цзян?.. — Он как-то странно встрепенулся и пошатнулся на месте. Краснота его лица бросалась в глаза даже в темноте, вот только сложно было сказать, от чего именно: вина или слез, которые даже сейчас лились из опухших глаз. — Ты чего на земле сидишь? Поднимайся немедленно! — повелительным тоном сказал Цзян Чэн, выпрямляясь. Он потянул юношу за собой, помогая принять вертикальное положение. На самом деле Ваньиню просто тяжело было сидеть на корточках — из-за беременности центр тяжести тела сместился, и удерживать ровное положение в подобной позе было невообразимо сложно, какими бы накачанными его ноги ни были. — П-простите, простите меня, пожалуйста, я… — невнятно бормотал Лань Юань, постоянно заваливаясь на Цзян Чэна. Он совершенно не мог стоять ровно. Ваньинь тяжело вздохнул и подумал о том, что Сичэнь все же был прав. Очевидно, Сычжуй сильно переживал из-за смерти адепта на северных границах. — В какой стороне твоя комната? Я помогу тебе дойти до павильона. Лань Юань вытянул руку вперед и тыкнул указательным пальцем в павильон, возле которого они стояли. — Что?! Твоя комната здесь? Тогда почему ты валялся на земле? — Цзян Чэн вопросительно приподнял брови. Он знал, что логику пьяных часто бывает сложновато понять, но Ваньинь все-таки искренне пытался разобраться в происходящем. — Я хочу к Ханьгуан-цзюню! Я хочу пойти к нему и сказать, что он должен выгнать меня из ордена! Я не заслужил быть здесь! Да! — кивая сам себе, твердил Сычжуй. Цзян Чэн нахмурился. — Что за чушь ты несешь?! Откуда подобные мысли вообще взялись в твоей голове? Ваньинь очень сильно сомневался, что на свете существовал такой проступок, за который Лань Сичэнь или Лань Ванцзи смогли бы изгнать Сычжуя из ордена. Если Ванзци в свое время за драку со Старейшинами отделался одним лишь наказанием дисциплинарным кнутом, то Лань Юаню и вовсе ничего не грозило. Шрамы Цзян Чэна, может, и не были такими серьезными, как у Лань Чжаня, но все же он знал, что они не смертельные, поэтому имел право рассуждать о подобных вещах. Кстати, в тот раз Вэй Ин тоже помогал ему — после ударов дисциплинарным кнутом ордена Цзян у Цзян Чэна не было сил даже, чтобы встать с коленей, поэтому до покоев его вел Усянь. Он же обрабатывал раны и без остановки развлекал тупыми шутками. Ваньинь, конечно, тогда постоянно ворчал на шисюна и жестко грубил ему, но они оба понимали, что это от боли, а не от ненависти. — Из-за меня Старейшины злятся на Цзэу-цзюня… Если его накажут из-за меня, то я никогда себе этого не прощу… — Лань Юань покачал головой. — Лучше пусть просто выгонят меня и все! Да! Это все моя вина… Только моя… — Он оттолкнулся от Цзян Чэна и решительно пошел куда-то вперед — скорее всего, Сычжуй намеревался дойти до цзинши, но не сделав и двух шагов, он споткнулся на ровном месте и чуть не упал. Цзян Чэн лишь в последний момент успел поймать его под руку. — Тц! — Ваньинь раздраженно цокнул. — А знаешь что? Идем к твоему Ханьгуан-цзюню! — Он покрепче перехватил предплечье юноши и уверенно повел его вперед. — Правда? Вы отведете меня к нему? — нечленораздельно лепетал Сычжуй. — Именно так, — кивнул Цзян Чэн. Он подумал о том, что у Лань Ванцзи Лань Юаню будет безопаснее. Лань Чжань позаботится о Сычжуе лучше, чем все эти трусливые адепты, способные бросить друга одного на земле.