В ожидании счастья

Сказать, что Лань Чжань был слегка удивлен, когда увидел на пороге своего цзинши пьяного Лань Юаня, поддерживаемого беременным Цзян Чэном, означало бы слегка преуменьшить. Однако внешне он ничем не выдавал того, насколько сильно поражен. — Что здесь происходит? — с ощутимым холодком спросил Лань Ванцзи, глядя в основном только на главу ордена Цзян. Но не успел Цзян Чэн и рта раскрыть, как за него ответил Лань Юань. — Ханьгуан-цзюнь! Ханьгуан-цзюнь! — громко завопил Сычжуй. — Уберите меня… То есть прогоните… Изгоните меня из ордена! — исправился он. Между бровями Нефрита появилась глубокая складка. Видимо, он больше не мог скрывать своего изумления. — Пожалуйста, Ханьгуан-цзюнь! Я не достоин быть в Гусу Лань, я… — Он громко икнул и стыдливо накрыл рот рукой. — Простите. Я правда, ик, не должен быть, ик… Лань Чжань снова глянул на Ваньиня. — Проходи и подожди меня, — он еле заметно кивнул на рабочую зону цзинши, а сам осторожно взял Лань Юаня за руку и притянул к себе. — Тебе нужно отдохнуть, — его тон был одновременно непреклонным и заботливым. Так умел говорить только Лань Ванцзи. — Нет-нет, Ханьгуан-цзюнь… — с каждым разом ему становилось все труднее выговаривать титул своего наставника. — Я пришел сюда за наказанием! Лань Чжань мягко приобнял адепта за плечи и, не говоря ни слова, повел его за ширму. Цзян Чэн покачал головой. Ну и семейка! Послушав совета Лань Ванцзи, Цзян Ваньинь прошел внутрь покоев младшего Нефрита, чувствуя небольшое волнение. Не многим удавалось получить подобное приглашение и удостоиться чести побывать в цзинши. Цзян Чэн устроился на циновке, что располагалась напротив рабочего стола Лань Чжаня. Ваньинь считал высшей низостью заглядывать в документы чужого ордена, но все же его взгляд снова и снова возвращался к этой чертовой столешнице. Он не мог видеть, какие именно документы там лежали, но его поражало их количество: дорогие светло-желтые бумаги с эмблемами Гусу, дешевые бамбуковые, куча развернутых свитков, десятки тетрадей… И почему Ваньиня не покидало ощущение, что все это дела Лань Хуаня?.. И хотя покои были разделены на две части — личная и рабочая — деление было весьма условным, и Цзян Чэн мог слышать все, что происходило за ширмой. Поэтому он догадался, что первым делом Лань Ванцзи дал Сычжую немного попить, а потом куда-то ненадолго отошел. — Сядь ровно, я тебя умою, — тихо произнес Ванцзи. Послышался легкий плеск воды — очевидно, Лань Чжань отжимал тряпку в тазике. — Наставник Лань… Вы меня прогоните? Тишина. — Я заслужил, честно. Я и так принес вам столько хлопот и проблем… — бормотал Сычжуй. Снова послышался тихий плеск — скорее всего, Лань Чжань положил тряпку в воду. — Сними мантию, она вся грязная, — сказал Ванцзи, чем-то шурша. — Ханьгуан-цзюнь, накажите меня… Прогоните… Я не достоин даже вашего внимания… — в голосе юноши отчетливо слышались слезы, а его слова прерывали постоянные всхлипы. — Как я мог все это допустить… Вы правильно сделали, что выбрали Лань Цзинъи на мое место… Возможно, если бы тогда отрядом руководил он, никто бы не умер… Шуршание прекратилось, а всхлипы Лань Юаня стали приглушенными. Цзян Чэн слегка покраснел, ему представилось, что Лань Ванцзи прижал адепта к своей груди и, медленно поглаживая ладонью по спине, успокаивал его. Но это же Ванцзи — главная ледышка Облачных Глубин… Скорее всего, у Ваньиня просто воображение разыгралось. Но в чем он не сомневался, так это в том, что с Сычжуем Лань Чжань разговаривал по-особенному. Цзян Чэн прежде лишь пару раз слышал подобный тон и всегда он был обращен либо к Усяню, либо к Лань Мину. Через какое-то время всхлипы Сычжуя окончательно стихли. Из-за ширмы виднелось какое-то слабое движение — насколько Ваньинь мог судить по силуэтам, что просвечивали, Ванцзи уложил Лань Юаня в свою кровать. Не прошло и пары минут, как перед главой ордена Цзян предстал Лань Ванцзи. Он выглядел мрачным и уставшим, будто за последние дни успел немного состариться. Все это из-за того, что он исполнял обязанности за двоих? Или потому, что скучал по мужу и сыну? Или всему виной было происшествие с Сычжуем? А может, дело в волнении за брата? Пораскинув мозгами, Цзян Чэн пришел к выводам, что у Лань Чжаня имелось немало поводов выглядеть так, как он выглядел. Лань Чжань подошел к чайному сервизу на боковом столике и опытной рукой принялся насыпать травы в заварник. — Что произошло? — голос Нефрита был чуть громче шепота. Цзян Чэн слегка передернулся. Не мог он отделаться от этого странного морозного чувства в воздухе. Ваньинь искренне надеялся, что Ванцзи не считает его причастным к состоянию Сычжуя. — Я прогуливался возле тренировочных полей и павильонов адептов… — Цзян Чэн тоже старался говорить тихо. Лань Чжань резко глянул на заклинателя и перебил его. — Один? Цзян Чэн кивнул. Подозрительно прищурившись, Лань Чжань вновь отвернулся. Он занимался тем, что переставлял сервиз на поднос. — Я прогуливался, когда услышал непонятный шум. Как оказалось, это были двое адептов. Не знаю, как там все происходило… Встретили они его или как… Но в общем из их разговоров я понял, что Лань Сычжуй выпил их вино. Они довольно… м-м-м… — Цзян Чэн обычно смело использовал крепкие слова, но сейчас, глядя на широкую спину заклинателя в белом, ему почему-то не очень хотелось ляпнуть что-то не то. — Они странно высказывались… Якобы Лань Сычжуй любимчик Нефритов… Они боялись, что если кто-то увидит их рядом с пьяным адептом, то всех накажут… Короче, они сбежали, бросив его, — Ваньинь кивнул на ширму, — одного на земле, — он неодобрительно покачал головой. Его до сих пор это злило. Лань Ванцзи придвинул к Цзян Ваньиню столик и поставил на него поднос с сервизом. — Будь они в Юньмэне, и их наказали бы за трусость, а не за то, что выпили вина! — с горячностью сказал Ваньинь. Он слегка лукавил, пьянство адептов не поощрялось ни в одном нормальном ордене. Цзян Чэн самолично не раз стегал последователей клана Цзян Цзыдянем за неоправданные пьянки и развязное поведение, и все же он говорил искренне. Адепты должны уважать и поддерживать друг друга, иначе они не смогут достойно сражаться плечом к плечу. Доверие — одно из главных составляющих победы в любом бою. — Здесь такое поведение тоже не поощряется, — в тоне Лань Чжаня слышалось легкое недовольство. Он с грациозностью разлил по чашечкам чай и протянул одну Цзян Чэну. — Спасибо, — он с благодарностью кивнул, чувствуя себя неловко. С другой стороны, они ведь почти что родня… Перед ним сейчас сидел родной дядя его ребенка, а если Ваньинь когда-нибудь выйдет замуж за Лань Хуаня, то Лань Чжань и вовсе станет ему деверем… Странно это как-то… — Ты помнишь, как они выглядели? — спросил Ванцзи, делая небольшой глоточек чая. — Да, — Цзян Чэн уверенно кивнул. Когда юноши убегали, он успел рассмотреть их лица. — Мгм. В столовой покажешь их мне. — Хорошо, — брови Цзян Чэна удивленно дернулись. — Ты хочешь их наказать? Лань Чжань поднял на заклинателя взгляд своих золотистых глаз. — Они не впервые прячут у Сычжуя вино. Не хочу, чтобы это повторилось. Ваньиню хотелось уточнить, что именно, но он не стал. Скорее всего, Ванцзи не хотел ни того, чтобы в комнате А-Юаня прятали вино, ни того, чтобы он снова его выпил. Лань Ванцзи решил неожиданно сменить тему. — Я слышал, ты участвовал в тренировках адептов? Цзян Чэн неуверенно кивнул. Лань Чжань из-за этого пригласил его внутрь? Чтобы наказать за вмешательство в дела чужого ордена? Почему-то Ваньиню вдруг резко захотелось, чтобы рядом оказался Лань Хуань… — Тебе нравится заниматься обучением адептов? — поинтересовался Ванцзи. — Э-м… — Брови Цзян Чэна резко поднялись, затем опустились, а потом застыли, сойдясь на переносице. — Даже не знаю… — Он никогда не думал об этом. — Наверное… — Дядя наблюдал за тобой и сказал, что у тебя есть талант к преподаванию. Адепты Гусу Лань были бы рады перенять у тебя опыт. Если ты захочешь поделиться своими знаниями, разумеется. — П-правда? — Цзян Чэн чуть чаем не подавился и спешно вытер рукавом рот. В жизни его не хвалил Старик Лань. — Мгм. Однако, учитывая твое положение… — Ванцзи опустил взгляд на живот Ваньиня. — Ты не можешь показывать боевые приемы. Разумеется, Нефрит был прав. — Да, но… — он задумался. — Я могу рассказать им о нечисти, которая редко водится в ваших краях, и то, как лучше с ней сражаться. Думаю, это могло бы быть полезно для них. — В целом идея того, что Цзян Чэн сможет приносить пользу ордену Лань Хуаня, находясь здесь, его радовала. — Мгм. Я сообщу дяде, — Лань Чжань подлил себе еще чая и задумчивым взглядом посмотрел на ширму. Цзян Чэн тоже посмотрел туда, где сейчас спал Лань Юань. — Он сильно переживает, да? Лань Хуань за него волнуется… Ванцзи со странным выражением посмотрел на заклинателя перед собой. — Ты переживаешь за Сычжуя? — Ну… Как бы… Просто мы с Лань Хуанем его навещали… — он отвел взгляд в сторону. Однако Лань Ванцзи сегодня казался особенно разговорчивым. Может, он действительно скучал по общению, находясь вдали от своего не в меру болтливого муженька? — Сегодня Цзинъи назначили руководителем отряда. Цзян Чэн кивнул. По тому, что прежде бормотал Сычжуй, Ваньинь догадался, что тот отряд, которым прежде руководил Лань Юань, теперь подчинялся Цзинъи. — Но это же временно, я прав? Когда рука Лань Сычжуя придет в норму, его снова назначат? Лань Чжань тихонько вздохнул. — Возможно. — Он не любил говорить о том, в чем не был уверен. — Их отряд сегодня отправился на задание. Если бы не рука, то именно Сычжуй сейчас сражался бы с демонами. — Он расстроился, что все его друзья отбыли из Облачных Глубин, а он остался здесь из-за травмы? — догадался Цзян Чэн. — Мгм. Ваньинь теперь отлично понимал чувства паренька, это было реально обидно и без сомнений могло подкосить юного и впечатлительного адепта. Недавно пережитая смерть заклинателя, ранение, а теперь еще и ощущение ненужности… Цзян Чэн посмотрел на ширму. Ему вдруг захотелось поговорить с Сычжуем и объяснить ему, что все это не конец света и нужно просто переждать. — Ты знаешь, что происходит между ним и Цзинь Жуланем? — Лань Чжань не привык ходить вокруг да около. Цзян Чэн неуютно поерзал. — Что ты имеешь в виду? — Ты знаешь? — медленно и с паузой между словами повторил он. Ваньинь знал, что юноши довольно близко общаются, но теперь начал сомневаться, что Ванцзи намекал именно на это. Возможно, он что-то упускал. — Я не могу знать, к чему ты клонишь… — сказал он с легким раздражением. — Ауч! Да чтоб тебя! — Он громко вскрикнул, получив весьма неприятный пинок от ребенка. Он положил ладонь на живот и слегка погладил его. — А-Мин так же издевался над Вэй Ином? Стоило Ваньиню упомянуть мужа и сына Лань Чжаня, как лицо Нефрита просветлело. — Мгм. А-Мин был очень активным, особенно последние месяцы. — Кто бы сомневался… — бурчал Ваньинь, потирая нижнюю часть живота. — Каков отец, таков и… — Он осекся, заметив взгляд Ванцзи и решив, что не стоит в его присутствии резко высказываться об Усяне. — Как Сичэнь? — Идет на поправку, — Цзян Чэн поставил чашечку на стол и сложил ладони вместе в благодарственном жесте. — Спасибо тебе, — он слегка поклонился. — Ты оказал Лань Хуаню неоценимую поддержку. — Мгм. Ваньинь посмотрел на рабочий стол Ванцзи. — Это все бумаги Лань Хуаня, да? — Мгм. Цзян Чэн покачал головой. — Почему он вечно так сильно загружен… — на его лице появилось сердитое выражение. — Сичэнь всегда был таким. Он не любит утруждать других. Ребенок снова больно пинался, и настроение Цзян Чэна быстро катилось вниз. — А на кой-черт ему все эти слуги и адепты? А Старейшины? Сичэнь в курсе, что они должны решать проблемы, а не создавать их? Глаза Лань Ванцзи загадочно блеснули. Цзян Ваньиню даже подумалось, что это случилось в знак одобрения его речей. — Ох… — Один из ударов был весьма сильным, и Цзян Чэн медленно выдохнул, стараясь унять боль. — Цзинь Жулань знает? Цзян Чэн положил на живот и вторую ладонь. Ему очень хотелось съязвить или ответить какой-то колкостью, но Лань Ванцзи сегодня был таким удивительно откровенным, что ему не хотелось разрушить благостный настрой собеседника. — Нет… — Ты же понимаешь… — Ванцзи нахмурился. — Умоляю, не надо, — попросил Цзян Чэн, скривившись. — Я прекрасно помню твои слова и все понимаю, но… — он устало вздохнул. — Вэй Ин тоже ведь долго не рассказывал ни мне, ни Лань Сычжую… — Ваньинь понимал, что цеплялся за последнюю соломинку, и вообще не сильно жаловал сравнения с Усянем, но… С кем еще сравнивать, если до него через подобное проходил только его шисюн?! Лань Чжань как-то непонятно смотрел на главу ордена Цзян. — Как ты думаешь, почему он боялся сообщить тебе о беременности? — при этом он со спокойным видом твердой рукой разливал по чашечкам очередную порцию чая. Щеки Цзян Чэна сразу вспыхнули. Ответ не требовался — все и так было ясно. Усянь боялся бурной реакции своего шиди, а потому так долго тянул. Кое-что в голове Ваньиня вдруг прояснилось. — А если… Если А-Лин не примет… это… — Он с нежностью посмотрел на свой живот. Цзян Чэн действительно очень переживал за реакцию племянника. Он успел так сильно привязаться к мысли, что у них с Лань Хуанем будет малыш… Ваньинь просто не знал бы, как реагировать на порицания со стороны близких людей. Лань Чжань подул на свою чашечку. — Знаешь, что сказал Сычжуй, когда узнал об А-Мине? — Разумеется, Ваньинь не мог знать, вопрос был риторическим, поэтому Лань Чжань продолжил рассказ. — Вэй Ин тогда был на пятом месяце, — Ванцзи многозначительно глянул на Цзян Чэна, — Сычжуй расстроился, что мы так долго скрывали это от него. — Видишь! Вы тоже скрывали! Это нормальное желание! — Цзян Чэн продолжал инстинктивно защищаться, хотя Лань Чжань на него совсем не нападал. — Ситуация была иной. Вэй Ин был первым… Мы не знали, как все пройдет… И получится ли… Однако, подумай о том, что этот ребенок, — Ванцзи посмотрел на круглый живот заклинателя, и его взгляд потеплел, — он ведь не чужой для Цзинь Жуланя. Не лишай своего племянника удовольствия быть частью этого чуда. Все закончится быстрее, чем тебе кажется. Уголки губ Цзян Чэна опустились. Он понимал, что Нефрит совершенно прав. Время утекало сквозь пальцы… Он и глазом не успеет моргнуть, как срок подойдет к концу. Ваньинь не мог заставить себя произнести слова благодарности, поэтому просто кивнул. — Сичэнь кажется очень сильным, — Лань Чжань снова заговорил о брате, — словно нет в мире проблем, которые он не мог бы решить, будто у него все под контролем… Цзян Чэн уже понимал, к чему клонил младший Лань. — Уток, вышитых на ковре, можно показать другим, но игла, которой их вышивали, бесследно ушла из вышивки.* Сичэнь много пережил. Его нельзя судить по тому, как он себя ведет. Ему нужна поддержка. И… — Лань Чжань ненадолго замолк. — Сейчас ему особенно тяжело. Я не могу быть рядом так часто, как прежде. Цзян Чэн мог это понять, ведь теперь у Лань Ванцзи была своя семья, ему было о ком заботиться. — Сичэнь очень тяжело переживал смерти обоих названных братьев, но… — Его губы на время сжались в тонкую линию. — Смерть Цзинь Гуанъяо подкосила его особенно. — Эта тема была непростой для Ванцзи. — Сичэнь сильно дорожил им и любил, как младшего брата. Цзян Чэн нервно сглотнул. В его голове появился образ того, как он крушит Цзыдянем алтарь. — Он много месяцев не покидал ту пещеру. Отказывался есть и пить… Перестал улыбаться. — Казалось, что Лань Чжаня особенно ранила мысль о грустном старшем брате. — Но когда в его жизни появился ты, — он посмотрел на главу ордена Цзян, — он снова начал жить. С каждой вашей встречей… он становился прежним. Нет, — он качнул головой, — лучшей версией себя. — Я… Я не знал… — невпопад пробормотал Цзян Чэн. Он, конечно, замечал то, в каком состоянии был Лань Хуань на погребении и запечатывании гроба с названными братьями, и то, как редко он появлялся на собраниях после, но и представить не мог, что все было настолько серьезно. — Именно поэтому я поддерживаю ваши отношения, — продолжил Ванцзи, своими словами еще сильнее удивляя Ваньиня, — я вижу, как Сичэнь счастлив рядом с тобой. Но… Цзян Чэн напрягся. Он ведь только что почти получил благословение Ханьгуан-цзюня, да? — Последнее время он страдает. Ты знаешь почему? — серьезно спросил Лань Чжань. Ваньинь задумался. У него имелись идеи и все они так или иначе были связаны с ним или их общим ребенком. — Догадываюсь… — Мгм. — Лань Ванцзи замолчал, давая Цзян Ваньиню время поразмышлять. Ваньинь и в самом деле погрузился в глубокие размышления, и так и этак теребя в руках чашечку. И лишь спустя какое-то время Цзян Чэну в голову пришла одна идея. — Могу я попросить тебя о помощи? — Мгм.