В ожидании счастья

— Матушка, нет, пожалуйста! Нет! Не наказывай меня! Матушка… Умоляю… — снова и снова громко бормотал Цзян Чэн. Его голова металась по подушке, на лице виднелась гримаса боли, а напряженные веки то и дело подрагивали. — Цзян Чэн, — Лань Хуань проснулся, услышав голос любимого. — Цзян Чэн, проснись, — он положил ладонь ему на плечо и легонько потряс. — Это всего лишь сон, все хорошо, Цзян Чэн. Резко вздохнув, Ваньинь сел в кровати. Бешеным взглядом он смотрел перед собой, а по щекам струились слезы. — Матушка… Матушка, я… — Цзян Чэн, — Лань Хуань осторожно сел возле, — все хорошо. Ты в Облачных Глубинах… Со мной… — Он неуверенно погладил заклинателя кончиками пальцев по позвоночнику, боясь, что тот оттолкнет его, но Цзян Чэн наоборот неожиданно развернулся и набросился на Лань Хуаня с объятиями. Ваньинь всем своим дрожащим телом жался к Сичэню — насколько это позволял живот. — Матушка… Она так кричала… Она так недовольна… Уголки губ Лань Хуаня опустились. Ему было больно смотреть на страдания возлюбленного. — Иди ко мне, иди сюда, — он крепко обнимал Ваньиня, продолжая пытаться придвинуться к нему еще ближе, хотя ближе уже было некуда. — Я здесь, я с тобой. Все твои кошмары в прошлом. Все это нереально. Реальны только ты, я и наш ребенок, — голос Сичэня был тихим и мелодичным, он отлично действовал на перенервничавшего мужчину, и вскоре всхлипы Ваньиня сошли на нет. Лань Хуань поудобнее устроил Цзян Чэна к себе на колени и спросил: — Хочешь рассказать мне, что тебе приснилось? Расскажи мне, что так тревожит тебя. Я хочу, чтобы ты делился со мной всем. — Сичэнь положил ладонь на поясницу Ваньиня и начал понемногу передавать ему свою энергию. Тот был все еще так поглощен своими переживаниями, что даже не замечал этого. Цзян Чэн положил голову на плечо Лань Хуаня и начал тихонько шептать то, что только что увидел. Если бы сейчас был день, и Ваньинь чувствовал себя как обычно, то в жизни не сделал бы ничего подобного. Залезать к главе ордена Лань на колени и шептать ему бессмыслицы, что тревожили его сознание — разве на такое способен глава ордена Цзян? Но сейчас — в кромешной темноте и оглушающей тишине, которую они делили только на двоих, — Цзян Чэн мог рассказать Лань Хуаню все. Он чувствовал тепло, шедшее от Сичэня, ощущал, как сердцебиение постепенно выравнивалось, и как мрак, поймавший его в глубинах подсознания, начинал рассеиваться. Когда Ваньинь закончил свой рассказ, то почувствовал облегчение. Его руки обессилили, а сонливость побеждала внезапную панику. — Ложись спать, Цзян Чэн, — Лань Хуань ласково уложил мужчину головой на подушку. — Спасибо, что рассказал. Ты молодец. Все прошло. Все будет хорошо. — Он видел, что глаза Ваньиня закрываются, а значит скоро он снова заснет. Сичэнь поднялся с кровати, намереваясь сходить за тряпкой. — Лань Хуань… Не уходи… Будь со мной… Не покидай меня… Никогда… — сонно зевая, говорил Цзян Чэн невнятным тоном. — Я хочу, чтобы мы всегда были вместе… Всегда… Сичэнь встал с кровати и с нежностью посмотрел на милого Ваньиня, бормочущего нелепицы. — Если бы ты повторил это днем, то сделал бы меня самым счастливым человеком на земле, — прошептал Лань Хуань с грустной улыбкой. Он понимал, что подобное признание равносильно согласию выйти за него, а ничего не могло обрадовать его сильнее этого. Ну, разве что, встреча с новорожденным ребенком, но до этого оставалось еще чуть больше трех месяцев. — Я люблю тебя, — он поцеловал Цзян Чэна, который лежал с закрытыми глазами, в висок и пошел за ширму. Сичэнь быстро нашел чистую тряпицу, смочил ее в родниковой воде, что оставалась в кувшине после умывания перед сном, и вернулся к Ваньиню. Осторожно присев с краю, Лань Хуань протер покрытое испариной лицо Цзян Чэна влажной тряпкой. Ему доставляло истинное удовольствие заботиться об этом замечательном мужчине. И как ему так повезло? Он так сильно любил Ваньиня, что казалось, будто грудная клетка вот-вот разорвется от переполнявших его чувств. Как хорошо, что у них будет ребенок — его любви хватит на троих с головой! Если и существовал на свете кто-то, кто мог любить сильнее, то Сичэнь все равно никогда не поверил бы в это. Его чувства достигали пика в моменты их душевного единения, как сейчас: Цзян Чэн поделился с Лань Хуанем своей болью, и им обоим стало легче. Видимо, так это и работает? Когда живешь с кем-то, то боль делится на двоих — пополам — и перестает быть невыносимой, а счастье умножается. Пока что их счастье умножалось всего на два, но вскоре оно станет тройным.

***

— Так куда ты вчера выходил? — спросил Лань Хуань, повязывая на лоб ленту. Цзян Чэн тоже встал и собирался вместе с главой ордена Лань. Он наотрез отказался от предложений поспать подольше и не поддавался ни на какие уговоры Сичэня. Ваньинь судорожно перебирал в уме варианты ответов. Что лучше сказать? Всю правду — не получится, а то, что остается, звучит не очень… Все-таки его вечер вчера прошел довольно странно… Когда Цзян Чэн вернулся от Лань Чжаня, то обнаружил перепуганного Лань Хуаня, который уже был готов поднимать тревогу по Облачным Глубинам и искать потерявшегося — на целых пару часов! — главу ордена Цзян. Но Ваньинь сумел его успокоить и уговорить на вечерние водные процедуры в источнике. Они пошли на пользу им обоим и прекрасно сняли напряжение. Но вот теперь Лань Хуань все-таки продолжил расспрашивать о том, что именно случилось вчера. — Э-м… Я был у Лань Ванцзи… — ответил Цзян Чэн, нервно потирая шею. Он решил, что насчет Лань Чжаня точно нет смысла врать, вряд ли между братьями имелись секреты. — У Ванцзи? — Лань Хуань удивленно застыл с поясом в руках. — Ты ходил к Ванцзи? — Он сел на кровать, продолжая пораженно смотреть на Цзян Чэна. — Зачем? — Он отложил пояс в сторону, напрочь забыв, что намеревался завязать свое ханьфу. — О чем вы говорили? Ваньиня даже слегка позабавило замешательство Нефрита. Он подошел к нему, взял с кровати белый пояс и наклонился к лицу Сичэня. — Мы обсуждали негодного главу ордена Гусу Лань, — усмехнулся Цзян Чэн. Он проснулся в прекрасном настроении, лишь смутно помня ночное происшествие. — Прости? — Лань Хуань окончательно растерялся и лишь смотрел на Цзян Чэна, часто моргая. Губы Ваньиня сложились в доброй усмешке. — Мы с Ханьгуан-цзюнем говорили о том, что глава ордена Лань слишком старательный. А еще слишком нагружает себя и совсем не умеет отказывать. Даже если он слишком устал или загружен, то все равно предпочитает делать все лично вместо того, чтобы поручить адептам помочь! Представляешь? И как только он сумел занять такую должность? — Цзян Чэн покачал головой. — Видимо, дело в родственных связях! — он наигранно цокнул. Они оба понимали, что Цзян Чэн шутит. Лань Хуань смиренно кивнул и улыбнулся. — Согласен. Никудышный глава у Гусу! — Он положил ладони на бока Цзян Чэна и легонько прижался лбом к круглому животику. Посидев так пару минут и подпитавшись с утра пораньше ощущением счастья, — чистое благословение, иметь возможность обнимать любимого беременного мужчину каждое утро — он поднял взгляд на Ваньиня. — Глава ордена Цзян желает преподать ему пару уроков? Цзян Чэн чмокнул Лань Хуаня в губы, а потом резко потянул на себя, заставляя подняться. — Нет, — он обвил руками талию заклинателя, но лишь для того, чтобы повязать на нее пояс, — сегодня я иду с тобой, — заявил он уверенным тоном. — Что, прости? Цзян Чэн улыбнулся. — Ты бесспорно очаровательно хлопаешь глазами, но это тебя не спасет. Ты не ослышался — я пойду с тобой. Я все равно абсолютно свободен до обеда, так что хочу провести время с тобой. Заодно посмотрю, может, я смогу чем-то тебе помочь. — Но… — Лань Хуань открыл рот, но звук не шел. Тогда он закрыл его, но спустя некоторое время снова открыл. Он просто не знал, что на это ответить. С одной стороны — что может быть прекраснее присутствия Цзян Чэна рядом, а с другой — как это будет выглядеть со стороны? Сичэнь все-таки будет выполнять внутренние дела ордена Гусу Лань. Не то чтобы он не доверял Цзян Чэну, но для окружающих будет непонятно, почему глава другого ордена вмешивается в их проблемы… Ваньинь разгадал направление мыслей Сичэня, а потому сказал: — Просто… успокойся, хорошо? Какая разница как и почему? Давай просто никак не будем никому ничего объяснять? Я все равно не откажусь от своей идеи. Лань Хуань тихонько вздохнул. Он понимал, что спорить с Цзян Чэном бесполезно — если тот что-то решил, то так оно и будет. К тому же, ему все-таки очень хотелось побыть с любимым подольше. — Спасибо, — он улыбнулся и поцеловал Ваньиня в нос за то, что тот помог ему с поясом. Цзян Чэн крайне аккуратно завязал его, явно стараясь. Мужчина в фиолетовом слегка смутился. — Ерунда. Кстати, а ты знаешь, где сегодня будет после обеда учитель Лань? Я хотел бы с ним поговорить. — Дядя? — удивился Сичэнь. — Хм… Полагаю, сегодня утром он будет на собрании Старейшин, так что ты сможешь договориться с ним лично. Я так понимаю, это тоже имеет отношение к разговору с Ванцзи, да? — Он разглядывал Ваньиня, слегка прищурившись. Цзян Чэн кивнул. Он решил, что все-таки не будет сам ничего рассказывать Лань Хуаню про Лань Сычжуя. — Мне кажется, тебе лучше поговорить с Ханьгуан-цзюнем лично. Сичэнь улыбнулся, хоть и заподозрил неладное. — Хорошо. — Идем? — спросил Цзян Чэн, направившись к выходу. Лань Хуань посмотрел на главу ордена Цзян сверху вниз и поджал губы. — М-м… Мне кажется, тебе лучше накинуть что-нибудь сверху… — Он понимал нежелание Ваньиня рассказывать окружающим о своей беременности и не собирался на него давить, но все-таки живот становился все заметнее день ото дня. Сейчас размеры Цзян Чэна в его обычном облачении бросались в глаза. Лишь слепой мог не заметить выпирающий живот. — Что? — Ваньинь опустил взгляд и посмотрел на себя. С сожалением, он был вынужден признать, что Сичэнь прав — Цзян Чэн даже не мог увидеть из-за живота свои сапоги. — Кхэм… Я даже не знаю, как быть… — признал он, поправляя ханьфу и пытаясь придумать, как получше скрыть беременность. Лань Хуань мягко улыбнулся. — Если позволишь, то у меня для тебя кое-что есть, — сказал он и направился в гардеробную зону ханьши. Всего пару минут спустя он вернулся с объемным свертком в руках и протянул его Цзян Чэну. — Надеюсь, ты не сочтешь наглостью то, что я взял на себя смелость сделать это за твоей спиной, но… — его нефритовые щеки слегка порозовели. — Мне хотелось сделать тебе подарок. Я заказал это почти месяц назад, но на изготовление ушло больше времени, чем я ожидал… Цзян Чэн настороженно взял какой-то кулек в руки и почувствовал, что он не ощущался тяжелым. Подарок Лань Хуаня был тщательно упакован в бамбуковую бумагу, которую Цзян Чэн, сгорая от нетерпения, неаккуратно разорвал. — Это… Ого… — голос Ваньиня резко сел. Он достал из свертка красивейшую мантию фиолетового цвета — ровно такого, который использовали в ордене Юньмэн Цзян. — Я подумал, что она может пригодиться тебе… Но если тебе такое не по душе, то я пойму. Не чувствуй себя обязанным… — бормотал Лань Хуань, смущаясь все сильнее. По реакции Цзян Чэна он никак не мог понять нравится ему или нет, а потому нервничал все сильнее. — Это… — голос никак не возвращался к Ваньиню, уступив место восхищению. Мантия, которую он держал в руках, была безупречной! Работа какого-то искусного мастера была видна невооруженным взглядом, как и невообразимо дорогие ткани, которые будут подчеркивать его статус и положение. На задней части мантии был вышит символ клана Цзян серебряной нитью. Такую не стыдно было бы носить даже на собраниях глав орденов! И в помещении в ней не будет жарко. Идеально. Цзян Чэн слишком долго молчал, разглядывая подарок под разными углами, так что Лань Хуань начал нервно перетаптываться на одном месте. — Если тебе не нравится, то я все пойму, правда… Я понимаю, что эта мантия слишком похожа на мою… Не всем такое нравится… Ваньинь наконец поднял взгляд на Нефрита. Сичэнь был прав — мантии, как у него, предпочитали не все главы орденов. Сам Цзян Чэн прежде даже не думал о такой, потому что превыше всего ценил удобство и практичность, чтобы в любой момент иметь возможность ринуться в бой. Но раз уж любые бои пока что были ему противопоказаны, то ничего против дополнительного предмета одежды он не имел. — Скажи уже что-нибудь… — не выдержал Лань Хуань, сделав шаг вперед. Уголки губ Цзян Чэна приподнялись. Теперь он намеренно тянул с ответом. Вместо этого он молча натянул на плечи мантию, надев ее поверх своего ханьфу — по тому же принципу, что носил свою мантию Лань Хуань. Именно так Ваньиню будет удобнее всего прикрывать свой живот. — Ну как? Мне идет? — Он приподнял руки вверх, демонстрируя обновку и проводя по воздуху широкими рукавами. — А? — Лань Хуань с удовольствием разглядывал Цзян Чэна, который в таком облачении стал выглядеть еще прекраснее, хотя куда уже больше! — Что? Слишком красив? — усмехнулся Цзян Чэн, приподняв брови. Он подошел к застывшему Сичэню и, обвив руками его шею, устроил подбородок на плечо заклинателя. — Спасибо. Это отличный подарок, — сказал он тихо, пользуясь тем, что в таком положении Лань Хуань не мог видеть его покрасневшее лицо. — Тебе нравится? Правда? — Он обнял мужчину в ответ, стараясь сильно не сжимать — он ни на секунду не переставал думать о ребенке. — Очень, — ответил Ваньинь, прикусив на мгновение Сичэня за его аппетитную белую мочку, что маячила перед взглядом. — Теперь идем. — Он отстранился и вытянул вперед ладонь. — После вас, глава ордена Лань. Лань Хуань широко улыбался. Он и не надеялся, что Цзян Чэн так легко примет его дар. — Ну что вы, — он взял протянутую руку Ваньиня в свою. — Только после вас. — Он продолжал любоваться новым обликом Цзян Чэна — эта мантия делала его вид более внушительным и величественным. — Мне кажется, только что ты сместил меня с первого места — не поверю никому, кто скажет, что существует кто-то красивее тебя! — Его слова были чистой правдой, с тех пор, как негативные моменты беременности начали сходить на нет, а живот стал заметнее, Цзян Чэн стал хорошеть. От него будто шло какое-то невидимое глазу сияние, зато его четко могли ощущать сердца и души окружающих. Ваньинь закатил глаза. — Глава ордена Лань, нехорошо флиртовать с утра пораньше! Сбиваете весь рабочий настрой. Лань Хуань тихонько рассмеялся. — Прости, просто сегодня я… — Он набрал в грудь побольше воздуха и ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. — Я прекрасно себя чувствую. Впервые за долгое время. И все это благодаря тебе. Цзян Чэн скрестил руки на груди и склонил голову вбок. — Что? — Сичэня смущал взгляд Ваньиня. — У меня такое чувство, что тебе не хватило выходных… Подарки, комплименты… Ты хочешь, чтобы мы остались здесь и?.. — Одна его бровь вопросительно приподнялась. Лань Хуань накрыл лицо ладонью, скрывая улыбку. — Просто говорю тебе, что чувствую. А теперь идем, не то мы действительно опоздаем, — заключил он и пошел к двери.