В ожидании счастья

— А можно поинтересоваться, что здесь делает глава ордена Цзян? Мне казалось, это внутреннее собрание ордена Гусу Лань… — сказал один из Старейшин с особенно длинной белой бородой. Не успел Лань Сичэнь что-то на это сказать, как заговорил Цзян Ваньинь. — Нет, нельзя, — резко ответил он. В его тоне удивительным образом сочетались грубость и уважение. Ванцзи и Сичэнь переглянулись, оба брата сочли забавным ответ Ваньиня, вряд ли в этих стенах кто-либо когда-либо отвечал подобным образом. Лань Хуань тихонько хлопнул в ладоши, стоя в центре залы. — Давайте лучше перейдем к обсуждению важных вопросов? Пока Сичэнь внимательно обводил взглядом собравшихся, справа от него сел Ваньинь, а слева — дядя и Ванцзи. — Вы подразумеваете, что мы будем обсуждать дела ордена в его присутствии? — спросил другой Старейшина, который выглядел особенно молодо. Все взгляды сразу же вновь устремились на главу ордена Цзян. Лань Хуань беззвучно вздохнул, именно такого он и ожидал, потому ему и было бы проще не втягивать в это все Цзян Чэна, у которого и своих забот хватало. Но и на этот раз Ваньинь опередил Сичэня с ответом. Он хотел бы подняться со своего места и встать рядом с Лань Хуанем, чтобы выглядеть внушительнее, но подолгу стоять ему уже становилось тяжеловато. — У кого-то из вас есть конкретные возражения? — серьезно спросил он, обведя взглядом Старейшин. Но никто не спешил перечить главе ордена Цзян, о весьма бурном нраве которого не знал только глухой. — Если есть, то прошу. Я вас внимательно слушаю, — он принялся покручивать кольцо на пальце. Обычно он поступал так рефлекторно, неосознанно, но на этот раз он делал это намеренно. Старейшины Гусу были прекрасно осведомлены о том, что может Цзыдянь и насколько сильное золотое ядро находится в груди Ваньиня. — Нет? — уточнил он, подольше задержавшись взглядом на тех старцах, что говорили до этого. — Замечательно, — он удовлетворенно кивнул, — потому что на какое-то мгновение мне показалось, что вы смеете ослушаться указов главы своего ордена. — Да как вы смеете такое говорить! — Что вы имеете в виду? Объяснитесь! — Разве мы стали бы перечить Цзэу-цзюню?! Со всех сторон слышалось недовольство Старейшин на все лады. — Тихо-тихо, — Цзян Чэн поднял в воздух ладонь, прерывая возгласы. Лань Сичэнь развернулся к возлюбленному лицом и, заведя руки за спину, приготовился его внимательно слушать. Даже ему стало интересно, что имел в виду Ваньинь. Разумеется, никаких особых нарушений со стороны Старейшин не было, но не просто же так Цзян Чэн начал это говорить! Цзян Ваньинь, в очередной раз жалея, что не может встать — теперь, когда он некоторое время посидел, его подъем выглядел бы особенно неуклюже — продолжил свою речь с места. — Только что глава вашего ордена пришел сюда и объявил о том, что на этом собрании будет присутствовать глава другого ордена, верно? — Верно, конечно! — Так все и было! Несогласных с Ваньинем не было. — Замечательно, — Цзян Чэн кивнул, — Цзэу-цзюнь проявил такт и почтение, сообщив вам о моем присутствии, а чем вы ответили ему? — в его голосе становилось все больше жесткости. — Тем, что поставили под сомнение его решение? — Мы не ставили его решения под сомнения! — возразил длиннобородый. — Мы просто хотим ответов! — Все вокруг принялись ему поддакивать. Однако выражение неудовольствия на лице главы ордена Цзян стало лишь сильнее. — А разве у вас есть право допрашивать Цзэу-цзюня? Насколько я знаю — нет. А если вы считаете, что в праве задавать ему вопросы относительно его решения, то это и означает, что вы ставите их под сомнение. Я прав? Он спрашивал всех, однако в тишине ответом Ваньиню стало лишь одно тихое «Мгм». Но и этого было достаточно — Старейшины посмотрели на второго молодого господина Лань, слегка присмирев. — Я не знаю, как заведено у вас, — продолжил говорить Цзян Чэн, — но в ордене Юньмэн Цзян Старейшины никогда не имели права задавать лишние вопросы. Все присутствующие здесь определенно знали родителей Цзян Ваньиня, а потому не ставили его слова под сомнения. Невозможно было представить, чтобы Цзян Фэнмянь или Юй Цзыюань позволили бы Старейшинам спорить с ними. После нападения Вэней на Пристань Лотоса большая часть Старейшин клана Цзян погибла, а те, что сейчас помогали Ваньиню руководить, по большей части назывались так весьма условно, поскольку не все из них достигли преклонного возраста или имели серьезные заслуги перед орденом. — Ваш глава ордена был так добр, что в знак уважения сообщил вам свое решение. Но не забывайтесь, он не обязан перед вами отчитываться. — Разве? — не унимался мужчина с длинной бородой. На губах Цзян Чэна расцвела улыбка, вот только было в ней что-то кровожадное. За время, проведенное вдали от прямого управления своим орденом, он успел от души соскучиться по всем этим склокам и словесным перепалкам. — Хорошо, расскажите мне, что вам должен глава ордена? — Он скрестил руки в замок, приготовившись внимательно слушать. Формулировка вопроса, заданного главой ордена Цзян, заставила всех Старейшин нервно ерзать. Всем было ясно, что Цзэу-цзюнь конкретно им ничего не должен. Он несет ответственность перед всеми жителями Гусу, но Старейшины никогда не стояли выше него. Более того, в зале не было дураков, все прекрасно понимали, что пожелай Лань Сичэнь распустить всех Старейшин и руководить единолично, народ пошел бы за ним. Цзэу-цзюнь пользовался всеобщей любовью и уважением, не было никого, кто подходил бы землям Гусу лучше. Однако, в силу своего чрезмерно сильно развитого чувства ответственности и небольших амбиций, Лань Хуань никогда ни на что не претендовал. Немного поразмышляв, заклинатель с серебристой бородой ответил. — Мы здесь для того, чтобы следить за тем, как Цзэу-цзюнь исполняет свои обязанности и… — И? — перебил Цзян Чэн. — Как он исполняет свои обязанности? Мужчина теребил свою бородку. Все понимали, что в разговоре с Ваньинем все слова нужно подбирать с особой тщательностью. — Он добросовестно исполняет их и… Цзян Чэн снова перебил. — Прекрасно. С этим разобрались. Что еще вам должен Цзэу-цзюнь? — Кхэм… — Старейшина откашлялся. — Он ничего не должен, скорее мы должны следить за тем… Ваньинь громко хлопнул в ладоши. — Просто замечательно! — Все в зале вздрогнули от неожиданности, никто не привык к подобному шуму в Облачных Глубинах. — Мы все-таки пришли к тому, с чего начали! Поправьте меня, если я ошибаюсь, но в ваши обязанности входит помощь главе ордена, а не наоборот, так? Несколько мужчин согласно кивнули. — Хорошо. Есть еще вопросы? Кого еще что волнует? — Цзян Чэну хотелось разобраться со всеми недоумениями раз и навсегда, если он планирует и дальше сопровождать Лань Хуаня. — Вы так и не ответили, почему вы здесь? Почему вы считаете, что вправе поучать нас? — осмелев, спросил какой-то сильно худой Старейшина, что до этого сидел тихо в уголке. Лань Хуань невольно сделал шаг в сторону, тем самым загородив Цзян Чэна от взгляда этого заклинателя. — Глава ордена Цзян любезно согласился на мою просьбу — поприсутствовать на этом собрании. Я считаю это необходимым. Такой ответ вас устроит? — Нет, — снова влез в разговор длиннобородый. — Почему мы вообще должны терпеть присутствие главы ордена Цзян в Облачных Глубинах? Еще и настолько длительное… А если еще вспомнить о частом отсутствии Ханьгуан-цзюня… Разве это не нормально, что мы задаем вопросы? — Нет, — жестче прежнего ответил Цзян Ваньинь. — Мне казалось, что здесь собрались умнейшие люди в Гусу, но как же тогда получилось, что все мои слова прошли мимо ваших ушей? Если глава ордена Лань посчитает нужным — он посвятит вас в свои размышления и планы, а до тех пор, не стоит ли вам проявить к нему чуть больше доверия и уважения? Все резко замолчали. Лань Хуань повернулся к Цзян Чэну и посмотрел на него со странным выражением. В какой-то момент Ваньинь даже испугался, что перегнул палку и влез куда не надо, но перепады настроения просто не позволяли ему смолчать. Он и так был настолько спокоен и учтив, насколько это вообще возможно в его нынешнем положении. Однако спустя пару секунд Цзян Чэн заметил, что глаза Лань Хуаня заметно блестели, и он еле-заметно кивнул ему. Значит, Ваньинь все сделал верно? Он правильно заступился за Цзэу-цзюня? Хотя разве у него был выбор? Цзян Чэн никогда терпеть не мог всех этих выскочек и давно искал повод закрыть им рты. — А теперь давайте перейдем к обсуждению того, зачем мы все все здесь собрались… — обратился к Старейшинам Лань Хуань.

***

К концу собрания на Цзян Чэна стала накатывать тошнота и с каждой минутой она становилась все хуже и сильнее. Лань Хуань произносил речь, стоя спиной к Цзян Чэну, — за последние пару часов Сичэнь так ни разу и не присел — а прерывать Цзэу-цзюня ему не хотелось. Ваньинь пытался придумать способ, как можно преждевременно покинуть залу и не навлечь на себя еще больший гнев Старейшин. Впрочем, выбора у него становилось все меньше. Если он не уйдет, то высока вероятность того, что всем этим гусуланьским зазнайкам придется увидеть, что он ел на завтрак. — Ох… — Он тихонько вздохнул и уперся ладонью в свой столик, чувствуя себя все слабее. Еще чуть-чуть, и он просто не сможет подняться, даже если захочет. Тем временем Лань Ванцзи и Лань Цижэнь делили между собой обеспокоенные взгляды, только они понимали, что с Цзян Ваньинем. Лань Цижэнь поднялся со своего места и подошел к старшему племяннику сзади. Тихонько прошептав тому что-то на ухо, он отстранился и обратился к Старейшинам: — Прошу извинить нас, но нам с главой ордена Цзян необходимо покинуть собрание чуть раньше. Саньду Шэншоу помогает нам с обучением адептов, мы не хотели бы нарушать расписание учащихся. Всего доброго, — он учтиво поклонился и помог Цзян Чэну осторожно подняться и медленно выйти из залы, под обеспокоенные взгляды братьев Лань.

***

— Тьфу, — Цзян Чэн сплюнул и вытер рот тряпицей, что протянул ему учитель Лань. — Благодарю. Как вы поняли, что мне плохо? — Стоило им выйти из залы во внутренний дворик, как Ваньиня несколько раз вывернуло, хотя рвало его, скорее, чаем и водой, чем завтраком, от которого уже ничего не осталось. — По вашему бледно-зеленому лицу было несложно догадаться. Мне больше интересно, почему вы молчали? Почему не попросились выйти? Как спорить со Старейшинами — так вы первый… — Он неодобрительно покачал головой. — Я просто не мог больше слушать то, как они допрашивают Лань Сичэня словно какого-то… преступника! — Ваньинь не мог подобрать слова точнее. — К тому же, я хотел сказать, что мне плохо, но… — Цзян Чэн замолк, не желая признавать, что в какой-то момент его затошнило настолько, что он просто боялся открыть рот. — Сильная тошнота… — кивнул Лань Цижэнь, присев на лавочку возле главы ордена Цзян. — Полагаю, это наследственное… — задумчиво протянул он, глядя прямо перед собой. — Что? — голос Ваньиня стал немного хрипловатым. — Ваша мать — Юй Цзыюань — тоже сильно мучилась от тошноты во время первой беременности, — ответил он, посмотрев на Цзян Чэна. — Вы не знали? Ваньинь отрицательно покачал головой. Матушка в принципе редко делилась с детьми чем-то личным, а уж рассказов о своих слабостях он не слышал из ее уст ни разу. — Да, когда госпожа Юй ждала вашу сестру, мне доводилось пересекаться с ней пару раз… — Цижэнь посмотрел в сторону небольшого садика, что располагался во дворике павильона. — Она до последних месяцев отказывалась вести более спокойный образ жизни и, насколько мне известно, почти всю беременность ее мучила жуткая тошнота… — Он снова перевел взгляд на Ваньиня. — Впрочем, неудивительно, что вы не знаете. — Он на некоторое время замолчал, а потом продолжил: — Интересно, что когда она вынашивала вас, то чувствовала себя прекрасно… — Правда? — Ладонь Цзян Чэна невольно легла на живот. — Мгм. Облачные Глубины тогда переживали непростые времена… Ваш отец сильно помог нам… А госпожа Юй несколько раз сопровождала его в поездках. Она выглядела и чувствовала себя прекрасно. Помню, что я даже удивился ее активности… У нее уже был такой большой живот… Цзян Чэн откинулся на спинку скамейки, прислонившись к ней плечами. Никогда прежде он особенно не задумывался о том, как это было у его матери. — А матушка… она… — Он и сам не мог поверить в то, что намеревался спросить у старика Ланя. — Она хотела… детей? Уголки губ Цижэня приподнялись. Вместо ответа на вопрос он спросил: — Как вы думаете, почему вы так нравитесь моему племяннику? Неожиданный вопрос загнал Ваньиня в тупик, но уклоняться от ответа после всего того, что учитель Лань ему только что поведал, было бы невежливо. — Полагаю, он ценит какие-то черты моего характера? Какие-то качества, присущие лишь мне?.. — Он ответил наугад, совершенно не понимая, к чему клонил старик Лань. — Да, именно так. Знаете, кого я вижу, когда смотрю на вас? Цзян Чэн невольно поежился. Его начинали пугать все эти откровения семейства Лань — сначала Ханьгуан-цзюнь, теперь учитель Лань. Означало ли это, что он сам становился частью их семьи?.. — Боюсь, что не могу даже представить, — честно сказал он. — Я вижу своего старшего брата, — не менее честно ответил Лань Цижэнь. Улыбка не сходила с его лица, но стала до невозможности грустной. — Сегодня на собрании… — Он качнул головой. — В какой-то момент мне показалось, что я слышу его голос. Вы говорили буквально его словами… Твердость, сила и харизма… Все это было и у него. Именно поэтому долгое время я был категорически против ваших отношений. Мне казалось, что в вас Сичэнь пытается найти то, чего ему не хватало в детстве… Он всегда так хотел внимания отца… Он был готов на все, лишь бы лишний раз увидеться с ним. Он тренировался как никто в Облачных Глубинах, соглашался на любые условия, лишь бы иметь возможность хотя бы постоять рядом со своим отцом… — Лань Цижэнь тяжело вздохнул. — Ванцзи всегда тянулся к матери. В отличие от Сичэня, он почему-то смог быстро принять тот факт, что Цинхэн-цзюнь не может уделять им время и просто смирился, но Сичэнь… Я не хочу, чтобы он повторял чужие ошибки… — Лицо старика слегка перекосило, будто у него что-то болело. — Все это уже неважно. Если вы хотите быть вместе… Что ж… Я не буду вам мешать. Вы достойный молодой господин, но будьте осторожнее с главой ордена Не и хорошенько подумайте над брачным союзом с Сичэнем... — Он опустил взгляд на живот Ваньиня. — И я хочу, чтобы с этим ребенком все было хорошо. — Он поднялся на ноги. — Спасибо, что заботитесь о нем и моем племяннике, — тихо добавил он. — Ванцзи мне рассказал… — Ох, вы об этом… — Цзян Чэн отвечал вяло, все еще размышляя об услышанном. Значит, сегодня он напомнил старику Ланю сразу двоих? И свою мать, и отца Сичэня? Интересно… Мысли о маленьком Лань Хуане, мечтающем заполучить внимание и расположение отца, который в силу личных проблем и обстоятельств просто не мог дать ребенку то, что было ему необходимо, разбивали Цзян Чэну сердце. Все-таки в этом плане ему определенно повезло больше. Матушка хоть и была с ним строга, но недостатка ее внимания не испытывал ни он, ни Яньли, ни даже Вэй Ин. Она всегда знала, где ее дети и что с ними. А отец, хоть и не всегда был рядом — Ваньинь по себе знал, как непросто порой руководить целым орденом, — но все же всегда относился к родному сыну с теплотой. Цзян Чэн временами жалел, что многое понял слишком поздно… Тогда, когда уже нельзя было ничего исправить… — Вы так и будете сидеть? — спросил его Лань Цижэнь. — А мы куда-то спешим? — удивился Цзян Чэн. — Как я и сказал на собрании, мы собираемся на тренировку адептов. Она уже началась. — Но я еще не давал своего согласия, — заметил Ваньинь с легкой усмешкой. Посидев и попив воды, он почувствовал себя намного лучше. Или дело было в разговоре с учителем Лань?.. Кто бы мог подумать, что с ним может быть так приятно разговаривать… — Дадите? Цзян Чэн улыбнулся и встал со скамейки.