В ожидании счастья

— Ты чего такой довольный? — спросил Лань Хуань, разглядывая непроницаемое лицо брата. Всего несколько человек на земле могли заглянуть под его маску равнодушия и увидеть истинные чувства, но Сичэнь был лучшим в этом. Лань Чжань молча поднялся со своего места и подошел к Лань Хуаню. Остальные заклинатели уже разошлись, и они остались в зале вдвоем. Ванцзи ничего не отвечал, но его глаза и так блестели достаточно красноречиво. — Удивлен, что тебе настолько понравилась речь Цзян Чэна… — заметил Сичэнь, поправляя рукава. На самом деле те в этом совершенно не нуждались, просто ему нужно было чем-то занять руки и выплеснуть энергию, скопившуюся за время собрания. Только теперь он мог улыбнуться и проявить то, как сильно счастлив. Последний час он переживал за состояние Ваньиня, но дядя заглянул в залу к концу собрания, чтобы сообщить, что глава ордена Цзян в порядке, так что радость Сичэня была ничем не омрачена. — Ты светишься, — заметил Ванцзи. Лань Хуань все равно не мог перестать улыбаться, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как подтвердить слова брата многозначительным кивком. Он понимал, что действия Цзян Чэна были не самыми правильными и этичными, но… как же ему было приятно! Впервые за него кто-то так рьяно заступался, а учитывая, что это еще был его любимый человек, то в его груди будто поселилось солнце, которое ослепляло его и мешало видеть негативные аспекты произошедшего. — Думаешь Старейшины смогут принять наш с ним союз? — Лань Хуань продолжал нервно теребить свой белый рукав. — Это твой выбор. — Ты прав… — задумчиво протянул Сичэнь. Его голова была наполнена мыслями о главе ордена Цзян. — Ох… — Он потер висок, заставляя себя переключиться на другие темы. — Цзян Чэн сказал мне, что вы беседовали накануне — что-то произошло? — Этот вопрос волновал его с самого утра. — Сычжуй… Он сильно переживает… По мгновенно потухшему взгляду брата Сичэнь понял, что что-то действительно случилось. — Расскажи мне все.

***

Первая лекция с адептами Гусу прошла для Цзян Чэна крайне успешно. Он вряд ли признал бы это вслух, но ему доставляло истинное удовольствие то, с какой жадностью юноши слушали его, внимательно вникая во все рассказываемые им детали. Ваньинь был вынужден признать, что в местных правилах имелась своя прелесть — дисциплина учащихся его действительно восхищала! В Юньмэне с этим было посложнее… Примерно половину занятия Лань Цижэнь молча наблюдал за главой ордена Цзян со стороны, а потом бесшумно удалился. Цзян Чэн даже не заметил в какой момент это произошло — только что за ним пристально следили два ярко-карих глаза, как вдруг его предоставили самому себе. Означало ли это, что Учитель Лань одобрил его стиль преподавания и доверил ему адептов?.. Но не только Лань Цижэнь являлся сторонним наблюдателем лекции Цзян Ваньиня. В какой-то момент к группе учеников присоединился Лань Юань. Его левая рука была привязана к шее тугой белой тряпицей, а взгляд казался каким-то грустным или потухшим… И все же он остался до конца, не пропуская ни слова заклинателя в фиолетовом. Он сидел за столом в последнем ряду, видимо, смущаясь того, что вообще тут оказался — он не должен был обучаться с этой группой. Когда занятие закончилось, то Цзян Чэн подошел к Сычжую. Заметив приближение главы ордена Цзян, Лань Юань заметно стушевался. — Простите, я не должен был тут находиться… Просто меня из-за болезни освободили от тренировок, а мой отряд сейчас за пределами Гусу… — тараторил он, подскочив на ноги и поклонившись. Цзян Чэна позабавила реакция Сычжуя. — Как тебе лекция? — внезапно спросил он, сбивая А-Юаня с волны самоуничижения. — А? — Он удивленно моргнул. — Повторить вопрос? — Ваньинь вопросительно приподнял брови. Яши постепенно пустела, и вскоре они остались в помещении вдвоем. — Нет-нет, простите, я слышал. Мне очень понравилось! Я узнал много нового о гулях! В наших краях они не встречались уже много лет, поэтому было интересно послушать вас! Уголки губ Цзян Чэна приподнялись. Он не знал почему, но этот паренек определенно начинал ему нравиться. Было в нем что-то… — Знаешь, наша первая совместная с Нефритами вашего клана охота была именно на гулей, — перед его мысленным взором начали мелькать осколки прошлого. Забавно, тогда он еще не понимал, что ему нравится Сичэнь, но это определенно было именно так… — Правда? Здесь прежде водились гули? — на лице адепта читался неподдельный интерес. Цзян Чэн положил ладонь на нижнюю часть живота и, придерживая его, опустился на циновку. — Присядь. Лань Юань с подозрением глянул на заклинателя, но сделал как велено и сел напротив. — Не совсем… Это был клан Вэнь — они тогда наслали на один из соседних поселков бездонный омут… — Ваньинь все глубже погружался в воспоминания, бездумно поглаживая живот — ребенок вновь активничал. — Ого! Сложно, наверное, было с ним справиться? — Сычжуй и прежде слышал об этом, но ему было интересно узнать все у первоисточника. Когда еще ему представится такая возможность? — Непросто, — согласился глава ордена Цзян, — но, думаю, мне не нужно рассказывать тебе о том, насколько талантливые Ханьгуан-цзюнь и Цзэу-цзюнь? Конечно, они справились. — Ему не хотелось вдаваться в детали. — Но там же были и вы с учителем Вэем, верно? — Да, — Цзян Чэн кивнул. Его шисюн всегда быстрее других понимал, что к чему, и человека полезнее во время охоты сложно было бы отыскать. Ваньинь заметил, что выражение лица юноши изменилось после упоминания Вэй Ина. Внезапное озарение стукнуло его по темечку. — Ты скучаешь по Вэй Усяню? На скулах Лань Юаня проступила краснота. — Честно говоря, да… Порой мне очень не хватает его советов, — он опустил взгляд в пол. — Он всегда знает, что делать… Бровь Ваньиня дернулась. Что правда — то правда. Даже если Вэй Ин не знает, что делать, он все равно сделает вид, что знает и сделает. Не человек, а ходячее противоречие. — Кхэм… А тебе нужна какая-то помощь? Цзян Чэн в юности частенько пререкался с шисюном, но все-таки ценил то, что тот был рядом и поддерживал. Сложно сказать, как Усянь всегда знал ответы на вопросы, но факт оставался фактом — советы Вэй Ин всегда давал дельные. Сычжуй нервно жевал нижнюю губу. — Я боюсь, что другие адепты больше не захотят, чтобы я руководил отрядом… Цзинъи очень талантливый, он совершенно не уступает мне… И… — Он понизил голос до шепота. — Из-за него никто не умирал… Ваньинь беззвучно вздохнул. Да, в таких вопросах ему пригодился бы заразный оптимизм Усяня и его подвешенный язык. — Из-за тебя тоже, Сычжуй. — Пожалуй, в голосе Цзян Чэна было многовато строгости, потому что юноша лишь сильнее зажался после его слов. Ваньинь вновь несколько раз погладил свой живот и продолжил говорить уже намного мягче. — Если ты, конечно, не обращаешься временами в кровожадного призрака. Тогда да. Обращаешься? — Он шутливо пригрозил Цзыдянем. Уголки губ Сычжуя приподнялись. — Нет, конечно. — Ну и прекрасно… — Цзян Чэн не был сильно хорош в общении с молодежью, весь его опыт заключался в собственной юности и общении с племянником. — Тогда, если ты не призрак, значит, ты никого не убивал? — Получается так… Но я же должен был за всем следить… Ваньинь постепенно вживался в роль утешителя. — Думаешь, это реально? — Он приподнялся и посмотрел на затылок Сычжуя. — Я что-то не вижу у тебя глаз на затылке… Как тогда ты планируешь за всем следить? Лицо Лань Юаня светлело на глазах, ему явно импонировала эта странная грубовато-забавная манера общения главы ордена Цзян. — Вы ведь тоже много раз руководили отрядами, да? У вас ведь тоже… случалось подобное, да? Как тогда… Как жить дальше? Как перестать винить себя? — Не знаю, понравится ли тебе мой ответ, но все действительно так и есть: чтобы перестать чувствовать себя виноватым, нужно перестать чувствовать себя виноватым. — А? — рот адепта приоткрылся. Цзян Чэн понимал, что его слова малость отдают философией Вэй Ина и его «суйбяньством»*, но все-таки тот часто оказывался прав, пусть и выражал это порой слишком экспрессивно. — Только ты решаешь, чувствовать себя виноватыми или нет. Есть такие мерзавцы, которые всю жизнь убивают заклинателей направо и налево и при этом считают себя правыми, — его ладони невольно сжались в кулаки. — А есть такие, как ты — те, кто чувствуют себя виноватыми даже тогда, когда для этого нет полноценных оснований. Мы не Небожители, мы не всесильны. Как бы сильно нам порой этого ни хотелось… Все, что мы можем — это делать все, что от нас зависит. Ты можешь сказать, что сделал в том сражении все, что было в твоих силах? Брови Лань Юаня сошлись на переносице, пока он напряженно размышлял. После пары минут он наконец посмотрел на главу ордена Цзян с выражением уверенности на лице. — Да. Я… Я не мог ничего больше… — признал он. Цзян Чэн почувствовал странное удовольствие, он хлопнул юношу по здоровому плечу. — Мне кажется, того, что ты сделал, было более чем достаточно. — Он посмотрел на раненую руку Сычжуя. — Не все способны на подобный поступок. — Ваньинь знал детали от Сичэня. — Спасибо вам, — Лань Юань сделал поклон, — советы учителя Цзян мне помогли. Губы Ваньиня расплылись в улыбке, почему-то ему было чертовски приятно слышать это «Учитель Цзян». — Мои советы лучше, чем советы учителя Вэй? — с доброй усмешкой спросил он. Сычжуй немного растерялся. — Э-м… Мне в целом нравятся советы старших… Цзян Чэн качнул головой. — Да, из тебя вышел бы отличный помощник Цзэу-цзюню. — Спасибо, — Лань Юань выглядел намного бодрее и спокойнее, чем в начале разговора. — А можно задать вам вопрос? Ваньинь подозрительно прищурился, но быстро снял свою ментальную оборону. Вряд ли адепт Гусу Лань задаст ему какой-нибудь неподобающий вопрос. — Спрашивай, — он махнул ладонью и скрестил руки на груди. — А… Глава ордена Цзинь… Он скоро прибудет в Облачные Глубины? Если я не ошибаюсь, он же должен приехать сюда для собрания глав орденов, да? Вот в чем дело! Теперь ясно, что занимало голову юноши. — Да, А-Лин прибудет раньше остальных — уже в начале следующей недели. А что? Почему тебя это так интересует? — его взгляд стал подозрительным. Все те странные намеки Ванцзи, все еще крутились в его сознании. — Э-м… — Лань Юань слегка побледнел. Он потянул ворот своего ханьфу дрожащей рукой, желая получить приток свежего воздуха. Цзян Чэн заметил резкую перемену в самочувствии Сычжуя. — Эй, ты чего? — Он положил ладонь на лоб юноши. — Горячий. У тебя до сих пор жар? Тогда почему ты не в постели? Идем, я провожу тебя до твоей комнаты. Не хватало еще, чтобы ты в обморок здесь грохнулся. — Ваньинь неловко поднялся — он все еще не до конца привык к смещенному центру тяжести, — а затем помог подняться Лань Юаню, протянув ему свою ладонь. Лань Юань послушно пошел за Цзян Чэном — все-таки Саньду Шэншоу был прав, лекарь еще не позволял ему так свободно расхаживать по Облачным Глубинам. — Учитель Цзян, позволите мне еще кое-что сказать? Ваньинь, не задумываясь, кивнул. Он поправлял свою новую мантию перед тем, как выйти из учебного павильона. — Вам нужно быть осторожнее, иначе остальные адепты скоро догадаются о вашем положении… — тихонько произнес Лань Юань, потупив взор. — А? — Цзян Чэн чуть не споткнулся на ровном месте. — Что ты сейчас сказал? Откуда ты знаешь? — Пульс заклинателя сразу подскочил — неужели кто-то из Нефритовых братьев рассказал Сычжую о беременности? — Простите, если лезу не в свое дело… Просто вы сами себя выдаете… — говорил Лань Юань, пряча глаза. — Вы с такой нежностью и так часто поглаживали свой живот, что нетрудно было догадаться… — Правда? — оторопело переспросил Ваньинь. Он стал вспоминать свои действия во время разговора с адептом, но получалось плохо. Видимо, его прикосновения к животу стали настолько непроизвольными, что он совершенно не отдавал себе в них отчета. — Да, — подтвердил Лань Юань, — к тому же вы… — он пытался подобрать нужные слова, — вы будто сияете… С учителем Вэем тоже такое было, — он скромно улыбнулся и поднял взгляд на заклинателя. — Кстати, вам очень идет беременность. Цзян Чэн притворно кашлянул, накрыв рот ладонью, чтобы скрыть румянец на лице. — Простите, если сказал что-то не то… — Лань Юань никак не мог понять реакцию главы ордена Цзян. Он зол или доволен? — К слову, Цзэу-цзюнь тоже себя выдает. — В каком смысле? — насторожился Ваньинь, все еще мечтая о том, чтобы его щеки перестали гореть. — Он смотрит на вас таким взглядом… — Сычжуй замолк, испугавшись, что если продолжит, то переступит определенную черту. — Каким? — ощетинился Цзян Чэн. — Влюбленным… — едва слышно ответил Лань Юань. — И он тоже часто поглядывает на ваш живот… Постоянно следит за вами взглядом… — Все-все, я понял, — он был пока не готов обсуждать подобные вещи с юным адептом Гусу Лань. — Мы пришли, — они встали возле комнаты Сычжуя. — Я сейчас направляюсь в столовую, если хочешь, я отдам распоряжение слугам, чтобы они принесли тебе еды… — Он чувствовал странную нужду заботиться о Лань Юане. Неужели у него уже начинал просыпаться отцовский инстинкт? Что же с ним делает эта беременность… — Не нужно, — улыбнулся Лань Юань, — Ханьгуан-цзюнь следит за тем, чтобы мне по расписанию приносили еду. — Хорошо, тогда… Выздоравливай! — Спасибо, — Сычжуй сложил руки в благодарственном жесте. — И надеюсь, ты понимаешь, что это, — Цзян Чэн положил ладонь на живот, — секрет? — Конечно, — он кивнул. — Прекрасно. И… если захочешь, то можешь приходить на мои лекции, когда твое самочувствие придет в норму. — Благодарю. — Адепт снова поклонился. Цзян Чэн развернулся уходить, как вдруг обернулся и добавил: — И твой учитель Вэй не всегда прав. Не стоит решать все проблемы, как он. Вино — плохой друг, — сказал он и, качая головой, ушел. Почему-то ему вдруг очень захотелось, чтобы у Сычжуя все наладилось, и он стал достойным заклинателем.