В ожидании счастья

Цзинь Лин залетел в библиотеку. Он знал, где искать Сычжуя и главу ордена Лань, но когда оказался внутри помещения, обнаружил там лишь одного Лань Юаня. — Идем, — грубовато бросил он ему и кивнул на двери. — Что? Куда? — растерялся Сычжуй. — Я помогаю Цзэу-цзюню и не могу просто так уйти… Он вышел ненадолго, но сейчас вернется. — Наплевать. Я тоже глава ордена, считай, что я попросил у адепта ордена Гусу Лань официальную помощь! Идем. — Жулань подошел к Сычжую и, схватив за здоровую руку, потянул его к выходу. — Цзинь Лин, перестань! — нахмурился Лань Юань. — Я тоже соскучился, но я правда не могу сейчас уйти. Цзэу-цзюнь пошел мне навстречу и дал разобрать отчеты о последнем сражении моего отряда… бывшего отряда… Я не могу просто все бросить. — Да что у вас тут всех в Гусу? Опять еду или воду отравили?! — Жулань в шоке смотрел на любимого, не понимая, почему тот не желал соглашаться. — Мне срочно нужно с тобой поговорить! Я такое узнал и… — А-Лин резко замолк, увидев виноватое выражение на лице юноши. — Ты все знал? — Он отошел на шаг назад. — И не сказал ничего мне? Как ты… Почему ты… — Его рот не закрывался. — Не могу поверить! Ты не мог хотя бы намекнуть?! Столько писем и… — Он почти задыхался от возмущения. — Черт! Никому нельзя верить! — В Облачных Глубинах запрещена брань, — сказал Лань Хуань, возвращаясь в библиотеку. Его голос не был громким, но раздавался по всей зале, звучание было мягким, но в нем безошибочно угадывались твердость и сила. Цзинь Лин обернулся и гневно посмотрел на Лань Сичэня. — Простите, — буркнул он, еле как поклонившись. В его голосе не слышалось ни доли раскаяния. — Сычжуй, — обратился Лань Хуань к адепту, — можешь, пожалуйста, найти Ханьгуан-цзюня? Попроси его провести вместо меня встречу с управляющим из соседнего ордена, хорошо? Я хочу поговорить с главой ордена Цзинь. — Да, Цзэу-цзюнь, — Сычжуй поклонился Лань Сичэню и, бросив на Жуланя обеспокоенный взгляд, поспешил удалиться, чтобы исполнить поручение. — Я так понимаю, что Цзян Чэн тебе все сообщил? — спросил Лань Хуань, когда они с Цзинь Лином остались наедине. А-Лин отошел к окну и скрестил руки на груди. — Я бы не хотел это обсуждать. Особенно с вами. Лань Хуань слегка поморщился, однако уголки его губ приподнялись. А-Лин и Цзян Чэн всегда были сильно похожи, но сейчас, когда Цзинь Лин злился, он особенно сильно напоминал Ваньиня в юности. — Ты не рад, что у твоего дяди будет семья? — Семья? — Цзинь Лин посмотрел на Цзэу-цзюня с нескрываемым отвращением. — То, что не-пойми-как поселилось внутри моего дяди — это вы называете его семьей? Это извращение и ничего более! Я никогда не смогу такое принять! Что вообще главы других орденов об этом скажут?! Сердце Лань Хуаня кольнула острая иголка беспокойства — ему стало очень тревожно за Цзян Чэна. Не наговорил ли Цзинь Лин и ему подобных колкостей… — Ты не хочешь, чтобы твой дядя был счастлив? — Не выворачивайте мои слова! — вспылил А-Лин, его кулаки сжались сами собой. — Как будто мой дядя может быть счастлив, только сделавшись… Фу! Мне мерзко от одной мысли! Лань Хуань поджал губы и подошел к юноше поближе. — Цзинь Лин, что тебя на самом деле беспокоит? Что скажут люди? Что это мерзко и неестественно или все-таки что-то другое?.. Жулань слегка смутился и снова отвернулся к окну. Всем своим видом он показывал, что не намерен отвечать. — Скажи мне, разве плохо, что два человека, которые любят друг друга, хотят быть вместе? Разве плохо, что они хотят, чтобы у них появился ребенок, с которым они смогут делиться своей любовью? Разве ты не можешь это понять? Жулань раздраженно потер лоб, от намеков и речей Лань Сичэня у него начинала болеть голова. — Цзэу-цзюнь, при всем моем уважении… Но… Как вы могли? Как вы могли согласиться на подобное безумие? — Он вновь посмотрел на Лань Хуаня, но на этот раз его взгляд был исполнен грусти. Сичэнь тихонько вздохнул. — Любовь — сама по себе безумие… И… Если хочешь, то можешь считать меня сумасшедшим. Потому что ты совершенно прав. Я так сильно люблю твоего дядю, так хочу, чтобы у нас был ребенок и настоящая семья… Мне все равно кто и что на это скажет. Цзинь Лин опустил взгляд. — Но… Вы же главы орденов… И мужчины… Разве мы можем слушать сердце и следовать его зову? Лань Хуань мягко улыбнулся. — Если ты действительно любишь кого-то, то остальной мир меркнет… Все теряет значение, кроме него, понимаешь? Цзинь Лин неуверенно кивнул. — Но я все равно считаю, что это… неправильно. Почему дядя никому ничего не говорит? Как долго он планирует это скрывать? Он всю жизнь будет прятать ребенка? Вы ведь даже не в браке и все это… — Он снова схватился за голову, которую пронзила резкая боль. Лань Хуань не переставал поражаться тому, насколько сильно А-Лин похож на Ваньиня. Даже если бы он не знал, что они родственники, то точно догадался бы. — Цзинь Лин, ты ведь переживаешь за своего дядю, так? В этом вся проблема? — Нет, — Жулань надулся пуще прежнего. — Я просто против этого всего… — Чего? Того, чтобы твоя семья стала больше? Чтобы появился еще один человечек, который будет тебя любить? — Но… У меня уже есть семья — это дядя Цзян. Мне больше никто не нужен! — упрямился он. Лань Хуань положил ладонь на плечо юноши. — Но дядю Цзяна у тебя никто никогда не сможет отнять, слышишь? Неважно, есть у него свои дети или нет, есть у него супруг или нет, все это никак не повлияет на его чувства к тебе. Он всегда любил и всегда будет любить тебя. Цзинь Лин сбросил с плеча руку главы ордена Лань. — Да что вы вообще можете знать? Зачем вы лезете в нашу семью? Зачем вам мой дядя? — его глаза увлажнились, от чего взгляд стал казаться слегка стеклянным. — Я понимаю, что тебе очень дорог дядя Цзян, но… — Что вы понимаете? Что?! — Он сорвался на крик. — Дядя — единственный, кто у меня остался… У меня нет ни мамы, ни папы… Я уже потерял одного дядю, вы хотите, чтобы из-за вас я потерял еще и второго? А что, если с дядей Цзяном что-то случится? Что… Что я тогда буду делать?.. — его голос сорвался, а из глаз потекли слезы. Лань Сичэню очень хотелось прижать юношу к себе, обнять и успокоить, но А-Лин не привык к ласке. Он казался раненным зверьком, который никак не хотел принимать ничью помощь. — Цзинь Лин, твой дядя очень сильно дорог мне, и я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы и он, и ребенок всегда были в безопасности. — Я не верю вам! — Он качал головой, от чего прозрачные слезинки разлетались в разные стороны. — Я понимаю. Ты и не должен мне верить, хотя мне бы очень этого хотелось. И все же я прошу тебя выслушать меня. Твой дядя станет отцом, у тебя появится двоюродный брат или сестра. Но твоя семья пополнится не только ребенком, понимаешь? И я, Ванцзи — мы тоже часть твоей семьи. Кланы Лань, Цзян и Цзинь будут связаны кровью. Тебе может показаться, что ты будешь получать меньше любви или внимания дяди, но на деле все будет ровно наоборот. У тебя появится больше людей, которые искренне хотят о тебе заботиться, хотят, чтобы у тебя все было хорошо. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Лань Хуань старался понять чувства Жуланя. Цзинь Лин рос единственным ребенком, наследником сразу двух именитых орденов — в его жизни всегда всего было с избытком, если речь шла о чем-то материальном. И все же было ясно, что никакие излишества не смогли бы заменить ребенку мать и отца. Дяди старались дать А-Лину свою любовь, заботу и внимание, но они делали только то, что было в их силах. Лань Сичэнь не понаслышке знал, как об А-Лине постоянно волновался то старший дядя, то младший. Однако ребенок, который до сих пор жил внутри главы ордена Цзинь, по-прежнему нуждался в поддержке близких. — Послушай меня внимательно, хорошо? — продолжил Лань Хуань. — Ты всегда желанный гость в Облачных Глубинах — ты можешь навещать своего дядю, когда захочешь. Он будет только рад. Ты спрашивал о том, почему Цзян Чэн никому ничего не сообщил… Неужели у тебя нет догадок? Цзинь Лин отрицательно покачал головой, стыдливо и торопливо стирая тыльной стороной ладони слезы, которые никак не прекращали течь. — Потому что он хотел сообщить тебе в первую очередь, но очень боялся. Ты и твое мнение безмерно важны для него. — Не говорите ерунды! Даже Лань Юань все знает! И учитель Вэй наверняка в курсе! И еще половина Гусу! — А-Лин взмахнул руками. — Сычжую никто не говорил, он сам догадался. А учитель Вэй… В каком-то смысле он узнал даже раньше Цзян Чэна… — Кто бы сомневался… — Жулань закатил глаза. — Цзинь Лин, давай мы с тобой договоримся, что отныне, ровно с этого мгновения, ты всегда можешь считать меня своей семьей, хорошо? — Он вытянул вперед раскрытую ладонь, но А-Лин никак на нее не отреагировал. — Давай мы вместе будем приглядывать за твоим дядей и следить, чтобы у него все было хорошо? Если у тебя будут какие-либо проблемы, то ты всегда можешь прийти ко мне или Ванцзи. Мы всегда с радостью тебе поможем. Цзинь Лин закусил нижнюю губу, на его лице все еще читалось сомнение. — Ты веришь, что я люблю твоего дядю? — спросил Лань Хуань, пристально глядя на юношу своими светло-карими глазами. А-Лин с некоторой заминкой кивнул. — Ты веришь, что я буду делать все, ради того, чтобы он и наш малыш были счастливы? Снова кивок. — Ты веришь, что несмотря ни на что, ты всегда будешь частью семьи? — Да… — тихо ответил Цзинь Лин, чувствуя странную усталость. Этот разговор вытянул из него все силы, но, кажется, ему все же стало легче. Обида, горечь и досада, что жгли ему грудь, постепенно затухали. — Тогда ты поддержишь своего дядю Цзяна? Ему это очень важно, он так ждал встречи с тобой… Я могу заверить тебя, что не могу вспомнить, когда он в последний раз так волновался перед встречей с кем-то… Ты можешь представить, что твой дядя сначала даже ханьфу сегодня утром надел неправильной стороной! — Он улыбнулся, стараясь поддержать юношу. — Правда? — Чистая правда, — подтвердил Сичэнь, — хотя, возможно, отчасти это из-за беременности… Последнее время он немного забывчив, только ты ему не говори, — он подмигнул Жуланю, и тот улыбнулся. Слезы на щеках юного главы высыхали. — Цзэу-цзюнь… Простите, — он низко поклонился. — Я не должен был разговаривать с вами в подобном тоне. Лань Хуань кивнул, принимая извинения. — Мне кажется, что в первую очередь, ты должен извиняться не передо мной, я прав? Щеки главы ордена Цзинь стали красными. — Я… Я… Я потом извинюсь перед дядей, хорошо? Я пока не знаю… как… Я… Все это слишком… — Понимаю. Но, Цзинь Лин, раз уж мы почти семья, и ты станешь братом моему ребенку, я хочу тебя предупредить. Я не допущу, чтобы кто-то обижал моего ребенка или его отца. Пусть мы с тобой и главы именитых орденов, но кроме этого титула у меня теперь есть еще один, которым я дорожу сильнее. Я готов защищать Цзян Чэна и малыша ото всех. Без исключений. Ты меня понял? — Да, Цзэу-цзюнь. — От взгляда главы ордена Лань по коже Цзинь Лина побежали мурашки. Сейчас Лань Сичэнь выглядел даже более устрашающе, чем Лань Ванцзи. — Беременность дается Цзян Чэну нелегко, ему нельзя нервничать и переживать. Тем более на таких сроках. Мы же не хотим навредить его здоровью? Цзинь Лин снова ответил согласием. — Хорошо. Надеюсь, что ты все понимаешь. — Глава ордена Лань, а… — Жулань нервно сглотнул, не решаясь. — Да? — Я… Я хотел бы быть здесь, когда… Ну-у… Когда это будет происходить… Лань Хуань догадался, что юноша имел в виду. — Ты хочешь быть в Облачных Глубинах, когда родится ребенок? — Угу… — А-Лин кивнул, глядя в пол. — Конечно, — Лань Хуань снова предпринял попытку положить ладонь на плечо Жуланя. На этот раз А-Лин отнесся к этому спокойно. — Цзинь Лин, как я уже говорил, ты всегда был и будешь частью семьи, и я, и Цзян Чэн — мы бы расстроились, если бы ты этого не захотел, — он легонько сжал плечо юноши. — Спасибо. — Хорошо, — Лань Хуань убрал руку и сделал шаг назад. — Мне пора идти, — он улыбнулся, — а тебя на веранде уже кое-кто заждался. — Сичэнь давно почувствовал энергию Лань Юаня — тот вернулся, но не решался зайти внутрь, чтобы не прерывать разговор. — Скажи Сычжую, что сегодня на остаток дня он может быть свободен. Хотя нет, передай ему от меня поручение, — его улыбка стала чуть шире. — Какое? — Передай ему, что он должен наказать главу ордена Цзинь за брань. Пусть Сычжуй проследит лично за тем, чтобы наш гость переписал… Тысячу правил сборника, хорошо? — Тысячу? — Лицо Цзинь Лина вытянулось. Пару лет назад он недолго проходил здесь обучение и имел представление, что такое переписать тысячу правил. Лань Хуань тогда являлся одним из его наставников, поэтому за ним оставалось право и дальше просвещать и образовывать А-Лина, если в этом имелась необходимость. По крайней мере на территории Гусу. — Именно. Тысячу, — подтвердил Лань Сичэнь, — Сычжую придется весь вечер следить за тем, как ты переписываешь эти правила. — О-о… А-а… — Жулань понял, что наказание Лань Сичэня в данном случае граничило с поощрением. — Хорошо, Цзэу-цзюнь. Спасибо, — он поклонился и поспешил на веранду. Улыбка сразу же сошла с лица Лань Хуаня. Он был рад, что вроде сумел донести до Цзинь Лина важные вещи, но все еще беспокоился за Цзян Чэна. Ему не терпелось поскорее навестить его и убедиться, что с ним все хорошо.