В ожидании счастья

Лань Хуань поспешил к гостевому домику. Его сердце часто-часто билось в груди от тревоги. Цзян Чэн только выглядел грозным, в душе он всегда был весьма чувствительным. Отчасти поэтому им с Цзинь Лином непросто порой было найти общий язык. Чтобы лучше понимать их, нужно смотреть сквозь колкую оболочку прямо на прекрасные сердца. Когда Сичэнь вошел в домик, то обнаружил, что тот пуст. Лань Хуань нахмурился, он хотел было уже выйти и поискать Цзян Чэна по округе, но его внимание привлекло письмо на столе. Оно было длинным, но явно незаконченным — Ваньинь всегда подписывался в конце, а это послание пока было без подписи. Ведомый каким-то странным любопытством, Лань Хуань подошел поближе. Он не собирался читать чужую корреспонденцию, просто хотел узнать, кому писал Цзян Чэн. Вдруг это как-то связано с тем, что его нет в покоях? Может, его что-то расстроило или обеспокоило? Однако стоило Лань Хуаню увидеть имя адресата в начале письма, как он мгновенно склонился к столу чуть ниже, сам себе не отдавая в этом отчета. — Не Хуайсан?.. Такое длинное письмо ему? — пробормотал он себе под нос. Сичэнь не стал читать, о чем именно шла переписка, ему не позволила бы совесть, но все же его взгляд успел уловить несколько иероглифов: «беременность», «А-Лин», «ссора». Лань Хуань сделал шаг назад от рабочего стола главы ордена Цзян, дабы не поддаваться искушению и не увидеть что-нибудь еще. Однако и то, что он успел увидеть, его не на шутку взволновало. Получалось, что Ваньинь вел переписки с Хуайсаном на личные темы? Насколько личные? Поэтому письмо такое длинное — Цзян Чэн изливал главе чужого ордена свою душу? Где-то в груди Лань Сичэня неприятно кольнуло. Он ведь всегда рядом, всегда готов выслушать любимого, но тот все равно предпочитает обсуждать личные вопросы и переживания с Не Хуайсаном? Перед мысленным взором главы ордена Лань сразу замелькали неприятные картинки из прошлого: поцелуй Цзян Чэна и Не Хуайсана на пристани, как Цзян Чэн заснул в покоях главы ордена Не, как Не Хуайсан врал и пытался их рассорить… И после всего этого Ваньинь все равно откровенничает с ним?.. Лань Хуань нервно одергивал свои рукава. В его голове всплыло еще одно воспоминание, которое прежде покоилось под ворохом проблем и забот, но сейчас, стоило Сичэню немного подумать о Хуайсане, как оно снова вернулось. В ушах зазвенела фраза: «Один раз ты видел, но ты спроси, целовались ли мы еще… До встречи, Сичэнь-гэ. Удачи!». По коже Сичэня прошелся рой мурашек. Он ведь так и не спросил Ваньиня, что значили эти слова Хуайсана… Вероятнее всего, эта было лишь очередной провокацией Не Хуайсана, но… А что, если они действительно целовались после того случая на пристани? Когда это могло быть? Когда глава ордена Не гостил в Юньмэне? Получается, что тогда Цзян Чэн уже носил под сердцем их ребенка, но все равно целовал другого?.. Лань Сичэнь резко поморщился. Нет, в это он не хотел верить. Не мог бы его Цзян Чэн так поступить. Лань Хуань отказывался верить в подобные бредни… Тогда о каком еще поцелуе могла идти речь?.. Размышления главы ордена Лань прервало появление главного объекта его дум. — О, Лань Хуань… Ты тут… — в комнате появился Ваньинь. Его голос звучал глухо, а глаза выглядели потухшими. Самым удивительным в его облике было то, что все его волосы были насквозь мокрыми, а одежда на плечах покрылась темными пятнами от впитанной влаги. — Что с тобой случилось? — подскочил к нему Лань Хуань. Он мелком глянул в окно — на улице не шел дождь, тогда почему Цзян Чэн настолько промок? С пучка его темных волос то и дело капала вода. — Я в порядке… — буркнул глава ордена Цзян и, опустив голову, сел на край кровати. — Как ты можешь быть в порядке?! Ты был на улице? В таком виде? Там же зима! А ты весь мокрый! Что произошло? — Он спешно взял полотенце побольше с полки шкафа и подошел к Цзян Чэну. Укрыв его им с головой, Сичэнь принялся тереть волосы Ваньиня, убирая лишнюю воду. — Перестань! — Цзян Чэн оттолкнул мужчину, но не снял полотенце с головы. — Хватит так обо мне беспокоиться! Не сахарный, не растаю! Лань Хуань замер. Он понимал, что раздражение Ваньиня вряд ли вызвано его действиями. — Цзян Чэн, — тон его голоса был очень мягким и нежным, — ты расстроился из-за разговора с Цзинь Лином? Он сказал тебе что-то неприятное, да? Ваньинь убрал полотенце с головы и накрыл им плечи. — Я не хочу об этом говорить, — он снял с пучка фиолетовую ленту и распустил волосы. Лань Хуань поджал губы. Его взгляд сам собой натолкнулся на письмо, оставленное Ваньинем на столе. — Не хочешь вообще? Или только со мной? — Он не собирался это говорить, но слова буквально попросились наружу. Цзян Чэн нахмурился. — Что за чушь ты несешь? У меня просто нет настроения, вот и все. Сичэнь нервно пожевал нижнюю губу. — И все же ты делишься своими переживаниями с Не Хуайсаном… — тихо сказал он, сам себя ненавидя за эту фразу. — К чему ты сейчас это ска… — Цзян Чэн заметил, куда был направлен напряженный взгляд Нефрита. — Ты читал мою переписку? — Он невольно повысил голос. — Для главы ордена Лань правила не писаны? Законы приличия тоже не в счет? Лань Хуань вздохнул. Он заслужил такую реакцию. — Я не читал само письмо, просто заметил его на столе и удивился тому, что ты пишешь Хуайсану столь длинные послания, вот и все… — Он развел руками в стороны. И пусть он старался сделать вид, что относится к этому нормально, он все же не мог понять, почему Цзян Чэн продолжал близко общаться с другим мужчиной. Глаза Цзян Чэна покрылись красными прожилками. — Да будет тебе известно, что Не Хуайсан — мой старинный друг. Тебе ли не знать, как давно мы дружим! Сичэнь потер кончиками пальцев лоб, скрывая свое лицо за широкими рукавами. — Мне как-то должно стать легче от этих слов? — Он не раз говорил себе те же самые слова — что Хуайсан и Ваньинь просто давние друзья, но ни прежде, ни сейчас, эти убеждения не срабатывали. Он слишком любил Цзян Чэна, чтобы делить его с кем-то. И если раньше Лань Хуаню было чуть легче наблюдать за взаимодействиями этих двоих, то после того, как Не Хуайсан открыто объявил ему о том, что намерен завоевать Ваньиня, Сичэнь воспринимал любые действия главы ордена Не в штыки. Ему казалось, что Цзян Чэн — мотылек, попавший в паутину, которую плел Не Хуйасан. Разве Ваньинь сам не понимает, чего от него добивается другой мужчина? К тому же, до прибытия главы ордена Не в Облачные Глубины оставалось всего несколько дней, это не могло не действовать на нервы Цзэу-цзюня. Цзян Чэн поднялся на ноги. — У тебя есть ко мне какие-то конкретные претензии?.. Я уже не могу переписываться с тем, с кем хочу? — Можешь, конечно, но… Ваньинь слегка оскалился. — Знаешь, как говорила моя матушка? Никогда не верь тому, что сказано до слова «но». Лань Хуань отвел взгляд, ему становилось не по себе от блеска аметистовых глаз. — Хорошо. Тогда просто ответь мне на один вопрос. Цзян Чэн скрестил руки на груди. — Ну допустим. Какой вопрос? — Сколько раз ты целовался с Не Хуайсаном? — спросил Лань Хуань и затаил дыхание. Ему одновременно и хотелось и не хотелось узнать ответ. Но лучше все-таки быть в курсе, чтобы потом Хуайсан не мог разбрасываться подобными фразочками. Знание — сила. И пока все преимущества были на руках Не Хуайсана. Ваньинь молчал, никак не меняясь в лице. Лань Хуань нервно сглотнул. Чем дольше Цзян Чэн молчал, тем сильнее он нервничал. Почему Ваньинь ничего не говорил? Означало ли это, что было о чем говорить? — В чем конкретно ты меня обвиняешь? — прищурился Цзян Чэн, оценивающе глядя на Лань Хуаня. — А разве мой вопрос звучал как обвинение? Я просто спросил, был ли тот поцелуй на пристани, свидетелем которого я по случайности стал, единственным? Цзян Чэн слегка расслабился. Он принялся дальше растирать полотенцем распущенные волосы. — К чему тебе это знать? Откуда вообще подобные мысли? Лань Хуань медленно качнул головой в сторону. — Просто твое письмо напомнило мне о скором прибытии главы ордена Не в Облачные Глубины… — Хм-м… — Ваньинь все еще продолжал смотреть на Нефрита с подозрением. — Я так понимаю, что твое нежелание отвечать означает, что тот поцелуй не был единственным?.. — нетрудно было догадаться, почему глава ордена Цзян долго увиливал от ответа. — Ты прав. Поцелуй, который ты видел, не был нашим первым, но точно был последним, — честно ответил Цзян Чэн, снова присев на кровать. — Теперь ты доволен? Сможешь спать спокойно? Губы Лань Хуаня сами собой расплылись в широкой улыбке. Как он не пытался сдержаться, но чувствовал себя слишком счастливым от мыслей о том, что Цзян Чэн за последнее время не целовал никого, кроме него. — Можешь не отвечать, я и сам вижу, — усмехнулся Цзян Чэн. — Тебя это так сильно беспокоило? — Да, — ответил Лань Хуань, только сейчас осознавая, что его действительно сильно тревожили отношения Не Хуйасана и Цзян Чэна. — А еще меня до сих пор беспокоит то, почему ты мокрый? — Он подошел к заклинателю и провел рукой по его влажным волосам. — Грусть из-за слов Цзинь Лина пролилась на твою голову дождем? Губы Цзян Чэна тронула легкая улыбка. Он поднял взгляд на Лань Хуаня и положил руки на его талию. — Не поверишь, но ты очень близок к правде. Я просто умывался на улице… В глазах Сичэня застыл немой вопрос. Ваньинь все еще колебался с ответом. — Тебя правда волнует, что случилось? — Разумеется. Меня волнует все, что связано с тобой. И прости… Я не должен был досаждать вопросами… Просто Не Хуайсан… — Он покачал головой. Лань Хуань всегда хорошо относился к младшему брату Не Минцзюэ и прощал ему многие промахи, но с тех пор, как Сичэнь проткнул своим же мечом Гуанъяо из-за слов Не Хуайсана, он не мог относиться к нему, как прежде. — Ничего, — пальцы Цзян Чэна сильнее впились в белые одежды Нефрита. — Я тоже погорячился… Прости… Я был раздражен, но совсем не из-за тебя. — Я знаю, — Лань Хуань прижал голову Цзян Чэна к своему животу и поцеловал его в макушку. Руки Ваньиня скользнули по белым тканям и сошлись за спиной Нефрита. — М-м… — промычал Цзян Чэн, не отрывая лица от твердого пресса заклинателя. — И почему мне всегда так хорошо рядом с тобой… Лань Хуань ласково гладил Цзян Чэн по голове. — Рядом с любимыми всегда хорошо. Если бы я мог, я бы проводил рядом с тобой каждую секунду, — сказал он, пропуская сквозь пальцы тяжелые от воды темные пряди Ваньиня. — Тогда мы быстро надоели бы друг другу, — сказал Цзян Чэн, отстраняясь. Он выглядел намного спокойнее, чем прежде и заметно приободрился. — Кстати говоря, середина дня, а я довольствуюсь компанией самого главы ордена Лань?.. — Он вопросительно приподнял бровь. — Я попросил Ванцзи подменить меня ненадолго, мне срочно нужно было удостовериться, что один мой любимый мужчина хорошо себя чувствует. — О! Мне начинать ревновать? Что за мужчина? Он знает, что мой Цзыдянь ему не победить? — Цзян Чэн слегка продвинулся назад по кровати, чтобы лучше видеть лицо Лань Хуаня. — Конечно. Ведь он и есть единственный и неповторимый обладатель Цзыдяня, — улыбался Лань Хуань. — Ты все-таки расскажешь мне, что случилось? Иначе я не смогу уйти. Цзян Чэн коварно улыбнулся в ответ. Он взял в руки нефритовую подвеску, что висела на поясе Лань Хуаня, и принялся поигрывать ею. — Теперь я еще меньше хочу тебе что-то рассказывать. Меня вполне устраивает текущее положение дел. Сичэнь и сам предпочел бы провести весь день с Ваньинем, но, увы, обязанности не могли столько ждать. — Цзян Чэн… — в его голосе слышалась легкая мольба. — Ладно-ладно, — Ваньинь выпустил из рук подвеску и выпрямился. Выражение его лица сразу стало серьезным. — В общем-то и нечего рассказывать… А-Лин сказал, что никогда не примет ни мою беременность, ни этого ребенка… Так что… вот… — Он развел руками в стороны. Лань Хуань присел рядом с Цзян Чэном на кровать. — Я разговаривал с ним, не думаю, что тебе стоит расстраиваться из-за его слов. Цзинь Лину просто нужно время. — Ты говорил с ним? — Цзян Чэн впился удивленным взглядом в Нефрита. — Когда? После нашего с ним разговора? — Да, — кивнул он, — Цзинь Лин пришел в библиотеку, и мы с ним побеседовали. — И… что? Что он сказал? — Ладони Цзян Чэна, что лежали на его коленях, нервно сжали фиолетовую ткань. — Жулань еще юн… У него много страхов, но… — Лань Хуань со всей теплотой смотрел на Цзян Чэна, желая унять его тревоги. — Я думаю, что он сможет принять и наш союз, и нашего ребенка. Ему просто нужно немного времени. Я сказал ему, что он уже член семьи, что его родной дядя никогда не перестанет его любить. И что и я, и Ванцзи — мы всегда готовы ему помочь. Я бы сказал, что изначально дело было не в том, что Цзинь Лину противны мысли о ребенке… Просто он очень переживает за тебя. Думаю, ты можешь понять, где берут истоки подобные страхи?.. Цзян Чэн кивнул, глядя прямо перед собой в одну точку. — Да… — тихо ответил он. — Я как-то… не подумал, почему он так разозлился. Просто не ожидал столь бурной реакции и… Сичэнь накрыл ладонь Ваньиня своей. — Вы оба были растеряны и удивлены. Но я уверен, что все наладится. — Правда? — в глазах Цзян Чэн зажегся яркий огонек надежды. — Определенно, — в голосе Нефрита не было и тени сомнений. — Знаешь, что еще он сказал? — М? — пальцы Ваньиня слегка напряглись. — Цзинь Лин сказал, что хочет быть здесь — в Облачных Глубинах, когда ребенок родится. Глаза Цзян Чэна слегка округлились. — П-правда? Он так сказал? — Он никак не ожидал от племянника подобных слов, особенно после всего того, что он ему тут наговорил. — Чистая правда. Ну что, тебе уже лучше? — Он испытующе смотрел на Ваньиня, ожидая реакции, но получил даже больше, чем рассчитывал. Цзян Чэн внезапно его поцеловал, прошептав тихое «Спасибо». Когда они смогли наконец разорвать этот поцелуй, Лань Хуань сказал: — Мне пора идти, — он продолжал держать любимого за руку, водя подушечками пальцев по его костяшкам. Цзян Чэн ничего не сказал, но заметно расстроился. Словно ребенок, у которого отобрали игрушку. — Но прежде нужно сделать еще кое-что, — сказал Сичэнь, поднимаясь на ноги. — Раздевайся. — Что? — удивился Цзян Чэн. Лань Хуань тихонько рассмеялся реакции своего очаровательного возлюбленного. — Тебе нужно переодеться, — пояснил он, — я не могу оставить тебя здесь в мокром ханьфу. Пока сними его, а я сейчас принесу тебе комплект новых одежд, — после этих слов он направился к шкафу, чтобы поискать фиолетовое ханьфу. Цзян Чэн с улыбкой посмотрел Лань Хуаню в спину. Ему очень повезло, да?