В ожидании счастья

— Лань Юа-а-ань, — ныл Цзинь Лин, — ну серьезно, хватит уже! — Он раз сто успел пожалеть, что вообще рассказал Сычжую о наказании. — Нет, — адепт был непреклонен, — Цзэу-цзюнь велел мне проследить за тем, чтобы ты переписал тысячу правил, так? Так. Вот сиди и пиши, — он сидел напротив А-Лина, скрестив руки на груди. Спиной он прислонялся к стене, а взгляд не сходил с юноши в бело-золотистых одеждах. — Сычжуй! Ну какого… — Он осекся, осознав, что может нарваться на переписывание следующей тысячи правил. — Я — глава ордена Ланьлин Цзинь! Я вообще не должен заниматься подобным! Лань Юань молчал, продолжая смотреть на ворчащего Жуланя. Будь его воля, он бы веками наблюдал за тем, как А-Лин переписывает правила. Что может быть лучше, чем просто сидеть и часами безнаказанно любоваться на прелестного главу клана Цзинь? — Неужели ты не понимаешь, зачем Цзэу-цзюнь наказал меня? — не сдавался Цзинь Лин. Он переписал меньше сотни правил, но рука уже начинала неприятно ныть в запястье. — И зачем же? — уголки губ Сычжуя приподнялись. Он не был глуп и понимал все не хуже Жуланя, а может, и лучше, но совесть ему не позволяла ослушаться прямого указания главы ордена Лань. — Ну как… — Цзинь Лин отодвинулся от стола, оставив разложенные на нем бумаги и сборник благочестия, и подполз к Лань Юаню. — Чтобы дать нам время побыть вдвоем. — Хм… — Пульс Сычжуя подскочил раньше, чем А-Лин успел до него дотронуться. — И… зачем… ему так поступать? — Думать становилось все сложнее. — Чтобы мы могли насладиться моим пребыванием в Облачных Глубинах… — Цзинь Лин медленно, но верно продвигался все ближе к любимому. Не успел тот и глазом моргнуть, как А-Лин уже оказался у него на коленях. — Глава ордена Цзинь… — голос Сычжуя резко сел. Сердце стучало так быстро, что в груди начинало колоть. — Цзэу-цзюнь, конечно, гостеприимен, но не думаю, что вы верно поняли его намерения… — Он стремительно краснел. Не первый год они украдкой встречались, но каждый раз Сычжую начинало казаться, что он младше и слабее Жуланя. Видимо, все дело в чарах Цзинь Лина — Лань Юань был совершенно бессилен против них. Он никогда не мог сопротивляться этого красивому ворчуну. — А можно без всех этих «вы» и титулов? — поморщился Жулань. — Только что вы разбрасывались словами, глава ордена, надеясь, получить от меня поблажку, а теперь я вновь должен относится к вам как-то по-обычному? — Ладони Сычжуя скользнули по дорогим золотистым тканям — он нежно гладил плечи, спину, талию юноши, наслаждаясь тем, что наконец-то может прикоснуться к тому, кого так любит. — Сычжуй, — надулся Цзинь Лин, — хватит меня дразнить! Ты прекрасно знаешь, что ты единственный, чье особое отношение мне так важно. Но титулы тут не при чем… — Цзинь Лин, — он положил ладонь на щеку Жуланя и ласково гладил его скулу подушечкой большого пальца. — Я так скучал… — Я тоже, — шепотом ответил А-Лин и, прикрыв глаза, посильнее прижался щекой к руке А-Юаня.

***

— Лань Юань, — позвал Цзинь Лин. Он встал с кровати, разминая затекшие мышцы и принялся собираться. — Не кричи, — тихо ответил Сычжуй, приоткрыв один глаз. Он сидел возле окна в медитативной позе. — Как ты только спишь на этой кровати? Она маленькая даже для одного! — А-Лин с презрением посмотрел на узкую постель адепта. — Нам повезло, что у меня сейчас отдельная комната, — сказал Лань Юань, поднимаясь на ноги, — если бы не ранение… — Он посмотрел на свою руку: Сычжуй уже мог ею двигать, но она все еще оставалась в тугой повязке, которую периодически менял лекарь. Он при этом наносил еще какую-то жутко пахучую мазь, поэтому Лань Юань не сильно любил эту процедуру. Цзинь Лин повязал пояс на ханьфу и подошел к Лань Юаню. Вчера он уже подробно расспросил А-Юаня о том происшествии, ранении, руке, здоровье и теперь сочувствовал еще сильнее, чем прежде, хоть и не знал, как правильно это выразить. — Лань Юань… Я… — Он замолк, не в силах придумать, что сказать. Как он мог помочь? — Все в порядке, — Сычжуй взял Жуланя за руку. — Как видишь, в этом есть и свои плюсы — мы смогли всю ночь провести в одной постели. — Он широко улыбнулся. — Это звучит пошлее, чем было на самом деле… — буркнул А-Лин, опустив голову и порозовев, словно молочный поросенок. — А все твоя вина! Я ведь согласен, а ты… — Не ворчи, — Лань Юань накрыл рот Цзинь Лина указательным пальцем перебинтованной руки. — Это все равно было чудесно. — Он был искренне счастлив. Вчера вечером А-Лин заснул в его объятиях, прижавшись аккуратным носом прямо к его груди. Сам Сычжуй еще долго после этого не мог уснуть, надеясь запечатлеть в памяти каждую секунду происходящего. Жулань отмахнулся от руки Сычжуя. — Твоя мазь жутко воняет! Лань Юань незаметно закатил глаза. С утра пораньше Цзинь Лин уже всем недоволен! Но это было так типично и так характерно для главы ордена Цзинь, что А-Юань не раздражался. Скорее наоборот, радовался — он любил в Жулане все до мелочей. — Чем будешь сегодня заниматься? Цзинь Лин покрепче сжал ладонь парня, сам того не замечая. Он опустил взгляд в пол и задумался. — Поговоришь с дядей? Уверен, он тоже скучал по тебе… Наверняка ему хочется провести с тобой побольше времени… — осторожно предполагал А-Юань. Они накануне касались темы беременности главы ордена Цзян, но лишь вскользь. — Я не хочу с ним пока говорить… — упрямился Жулань. — Цзинь Лин, твоему дяде нелегко дается эта беременность… Не усложняй то, что и без того сложно. А-Лин выдернул руки и отошел к небольшому окошку. — Я не могу… Чего он от меня хочет? Чтобы я просто взял и смирился? Этого он хочет? Но разве это возможно… — Он выглядел расстроенным. — Почему? — Лань Юань встал в трех шагах от Цзинь Лина. — Что тебе мешает это сделать? Жулань потряс головой. — Не дави на меня. Не хочу обсуждать это с тобой. Лань Юань пожевал губы. Ему хотелось столько всего сказать… Но и ссориться с возлюбленным, когда тот прибыл в поселение всего на несколько дней, у него желания не возникало. — Сейчас? Или вообще? А-Лин посмотрел на Сычжуя. — Не упорствуй. — Ладно-ладно, — он поднял руки в воздух, показывая, что сдается. — Расскажи мне лучше другое, — во взгляде Цзинь Лина появилась нотка коварства. — Как так получилось, что Цзэу-цзюнь знает о наших отношениях? Ты рассказывал ему или Ханьгуан-цзюню? Слова «наши отношения» были бальзамом на душу Лань Юаня. Как же приятно слушать, когда Цзинь Лин говорит нечто подобное! А вот предположения Жуланя его слегка позабавили. Он плохо представлял себе, как мог бы заявить нечто подобное… Что-то вроде: «Ханьгуан-цзюнь, можно мне встречаться с главой ордена Цзинь? Я знаю, что я всего лишь адепт, а он наследник двух кланов, но я так люблю его… Ах да, а еще мы оба парни, но вам с учителем Вэем это не помешало, да?». Нет, ничего подобного Сычжуй не смог бы сказать Лань Ванцзи никогда в жизни. Сычжуй вздохнул. — Цзэу-цзюню не нужно говорить о подобных вещах. Он просто… знает их, — он пожал плечами. Цзинь Лин задумался. — А он давно знает, да? — Он вспомнил об их разговорах на предыдущих собраниях и понял, что частично выдал себя сам… Но разве мог он не спрашивать про Сычжуя? Разве мог не узнать, как его дела? — Полагаю, что так… — согласился Лань Юань. — Хм… — Взгляд А-Лина помрачнел. — А… Дядя? Он знает? Почему-то Сычжуй внезапно покраснел от такого вопроса. — Боюсь, что нет… — Что за странная реакция? — на лбу главы ордена Цзинь проступило несколько тонких морщинок. — Я последнее время довольно часто общался с Саньду Шэншоу, но… — он закусил нижнюю губу. — Я просто не знал, как ему об этом сказать… Я старался как-то намекнуть, но… — Лань Юань замолчал. Намеки Цзян Чэн понимал примерно так же плохо, как Цзинь Лин. — Ох… — Жулань положил ладонь на лоб. Где-то в глубине души А-Лин надеялся, что дядя Цзян уже тоже все знает, и ему не придется ломать голову над тем, как это сообщить. Если прежде Жулань не был уверен, что дяде вообще стоит знать о чем-то подобном, то последние пару лет он убедился в необходимости этого. Его чувства к адепту Гусу лишь крепли, а раз он не намеревался расставаться с ним в обозримом будущем, то дядя все равно рано или поздно все узнает… — Ты хочешь все ему рассказать? — Не хочу, но… — Цзинь Лин выглядел так, будто ел кислое яблоко, а не говорил. — Я думаю, он должен знать правду. — Раз Цзян Чэн поделился с ним самым сокровенным, будет честно, если и Жулань не будет от него ничего скрывать. Лань Юань кивнул. Он немного побаивался главу Цзян и его кнута, но у него было время морально подготовится к этому. — Вместе расскажем, или ты сам хочешь?.. — Пока никак не хочу, — хмурился Жулань. — Мне надо подумать… — Он посмотрел на адепта Гусу. — Мне пора идти, нужно кое-что подготовить к собранию глав орденов. — Понимаю, — улыбка на губах Сычжуя стала грустной. — Вечером зайдешь?.. А вот Цзинь Лин улыбался широко и насмешливо. — Конечно, я ведь и ста правил вчера не успел переписать. Придется и сегодня тебе за мной присматривать. — Ты же говорил, что это лишь формальность, и ты не будешь их переписывать? — Он вопросительно приподнял одну бровь. — А ты сказал, что наказание — есть наказание. Раз уж я в Облачных Глубинах, придется мне послушаться. Не успел Лань Юань что-то ответить или возразить, как Цзинь Лин резко сократил расстояние между ними и оставил на губах А-Юаня короткий, но сладкий поцелуй. — До вечера, Лань Сычжуй, — Цзинь Лин с притворной и чрезмерной учтивостью поклонился адепту и, довольный собой, удалился. Лань Юань приложил руку к своим губам. Цзинь Лин всегда был порывистым и умел удивлять, но это являлось частью его обаяния.

***

Несколько дней Цзинь Лин провел в раздумьях. Дел у него хватало, поэтому лишний раз он старался не думать о дяде Цзяне и гнал мысли о нем и его беременности прочь. Как признаться ему в том, что он давно состоит в отношениях с адептом Гусу, А-Лин пока тоже не придумал. — Жулань, — мягко обратился к нему Лань Сичэнь. — О, — Цзинь Лин встрепенулся. Он сидел в задней комнате библиотеки один и так сильно погрузился в раздумья, что не заметил, как у него появилась компания. — Прости, я тебя напугал?.. — Лань Хуань спокойно улыбался. — Не хотел мешать. — Нет-нет, все в порядке, я тут… Э-м… — Он опустил взгляд на бумаги перед собой. Кажется, он все-таки довольно сильно отвлекся, раз забыл, что делал до этого. — Тебя что-то тревожит? — Лань Хуань посмотрел на юношу, склонив голову вбок. — Если хочешь что-то обсудить, то я… — Нет-нет, — спешно отказался Цзинь Лин. Пожалуй, слишком спешно. — Ладно, — Лань Хуань не стал указывать главе ордена Цзинь, что невежливо перебивать. Он подошел к полке и взял с нее нужный свиток. — Я пришел за этим, — он помахал свитком в воздухе, — и уже ухожу, не буду тебе мешать. Не успел Сичэнь уйти далеко, как Цзинь Лин его окрикнул. — Глава ордена Лань! Подождите! — Он подскочил на ноги. — Да? — Лань Хуань медленно обернулся. — Можно у вас кое-что спросить? — его щеки приобрели красноватый оттенок. Он нерешительно подошел к Цзэу-цзюню и замер в нескольких шагах от него. — Слушаю тебя, Жулань, — он скрестил ладони за спиной, продолжая держать свиток. — Э-м-м… М-м-м… — Он неловко почесал затылок. Ему было стыдно спросить то, что он хотел спросить. Уголки губ Лань Хуаня были самую малость приподняты, но не настолько, чтобы нервничающий заклинатель был способен это заметить. Сичэнь догадывался, о чем пойдет речь, но молчал, не собираясь помогать юноше. — А вы ведь… Вы ведь… Кхэм… — Цзинь Лин прикрыл рот рукой и откашлялся, горло внезапно начало першить. И почему он не стеснялся вести в сражения целые отряды заклинателей, но стеснялся обсуждать свою личную жизнь?.. — Вы ведь близко общаетесь с моим дядей, да? Лань Хуань с трудом сдерживался, чтобы не улыбнуться в полную силу, поэтому лишь молча кивнул. Он очень близко общался с Цзян Чэном. — А вы могли бы ему кое-что сказать? — мялся Цзинь Лин. Он принялся заламывать себе пальцы, не зная куда себя деть от смущения. — И что же? — спросил Лань Сичэнь, делая вид, что совершенно не понимает, к чему клонит А-Лин. — Кхэм… — Горло першило все сильнее, и слова не шли. — Кхэ… Че… То есть… Кхэ-кхэ… — Цзинь Лин закашлялся. — Водички? — спросил Лань Хуань, посмотрев в сторону графина с водой, что стоял на столе. — Нет-нет, — откашлявшись, сказал Цзинь Лин, замахав руками. — Все в порядке. Я… — Он сделал долгий выдох. — Я-хотел-спросить-можете-ли-вы-рассказать-дяде-про-нас-с-Сычжуем? — пробубнил он нечленораздельно. — Что? — переспросил Цзэу-цзюнь. Он примерно понял, о чем речь — он и до этого догадывался, — но все-таки был не в силах разобрать сказанное А-Лином. Цзинь Лин разочарованно вздохнул. Ему стоило таких усилий все это произнести… — Можете. Ли. Вы. Рассказать. Моему. Дяде. О… — Теперь он наоборот говорил в час по чайной ложке. Лань Хуань не выдержал и поторопил: — Рассказать Цзян Чэну что?.. — Он знал окончание фразы, но ему очень хотелось, чтобы Жулань наконец решился и произнес ее сам. — Про… Про… Нас… — Он не решался посмотреть Нефриту в лицо. — Про вас?.. — Про нас… с Сычжуем… Вы ведь все знаете, да?.. — мямлил он, опустив голову. Лань Хуань улыбнулся. Наконец-то он дождался. — Знаю. Цзинь Лин поднял на Цзэу-цзюня взгляд, исполненный надежды. — Значит, вы расскажите ему, да? — Он сразу обрадовался, что ему не придется самому разбираться с дядей Цзяном. Лань Сичэнь все равно сможет сообщить подобные вести тактичнее и правильно успокоит его, если что-то пойдет не так. — Нет, — спокойно и уверенно ответил Лань Хуань, не меняясь в лице. — Что-о? — возмутился Цзинь Лин. — Как так?! Почему?! Вы же все равно постоянно с ним видитесь и… Светло-карие глаза Сичэня неодобрительно блеснули, и А-Лин замолк, надувшись, как индюшка. — Жулань, ты сам должен рассказать своему дяде о ваших с Сычжуем отношениях. — Но у вас бы это получилось лучше… — бурчал себе под нос А-Лин. — Я не уверен, что сделаю это правильно… Лань Хуань не сомневался в правдивости этих слов. У него было больше тактичности, чем у вспыльчивого и юного главы ордена Цзинь. Сичэню и самому было бы спокойнее, если бы он был рядом с Цзян Чэном в такие моменты — это лучше, чем сидеть и гадать, как Ваньинь отреагировал, не сильно ли он расстроился и стоит ли сейчас пойти к нему. Но все-таки Лань Хуань прожил на этом свете достаточно, чтобы знать, что есть вещи, в которые лучше не вмешиваться. Пусть он им и не посторонний, но с этим Цзинь Лин и Цзян Чэн должны разобраться самостоятельно. — Кто определяет лучше или хуже? — спросил в ответ Лань Хуань. — Не всегда есть правильно и неправильно. Твои отношения — твоя ответственность. Ты же понимаешь, что Ланьлин — твоя ответственность, так же как Гусу — моя? Цзинь Лин кивнул. Разумеется, он это понимал. Дяди растили его, ни на минуту не давая забыть, что однажды он станет главой. — Но стал бы ты просить меня сделать отчет о Ланьлине для собрания глав ордена? — Нет, конечно! — Ему была возмутительна даже сама мысль. — Это ведь мой орден! — Видишь… — Лань Хуань улыбнулся. — А я не стал бы тебя просить доложить о положении дел в Гусу. Однако меня очень радует тот факт, что ты решил поделиться с дядей тем, что тебя по-настоящему волнует. Для Цзян Чэна это будет важно. Ему будет приятно услышать это именно от тебя. — Думаете?.. — с сомнением протянул Жулань. — Ну, вряд ли твой дядя сильно обрадуется, — Лань Хуань качнул головой. Реакции Ваньиня всегда были бурными и трудно предсказуемыми. — Но вам все равно нужно поговорить, верно? Цзинь Лин снова вздохнул. И почему с Цзэу-цзюнем невозможно поспорить? — Да… — Тогда желаю тебе удачи. Мне пора, — сказал Лань Хуань и вышел из библиотеки, оставляя Цзинь Лина в еще больших раздумьях, чем он был прежде.