В ожидании счастья

— Добрый вечер, глава ордена Не, — Лань Хуань учтиво поклонился Не Хуайсану и его свите. Хуайсан ответил не менее вежливым поклоном. — О! Добрый вечер, Сичэнь-гэ, — глава ордена Не широко улыбался, — не думал, что ты лично встретишь нас. Лань Сичэнь улыбнулся в ответ, хотя они оба понимали, что в его улыбке радости было не больше, чем в улыбке Не Хуайсана. — Твой приезд действительно слегка застал меня врасплох, — голос Нефрита оставался спокойным, — но тот факт, что ты прибыл раньше положенного, не отменяет моего гостеприимства. — Ты такой замечательный! — Не Хуайсан открыл веер, что держал в руках, и принялся им обмахиваться. — Прости мое внезапное вторжение, просто мы оказались неподалеку, и я решил, что нет смысла возвращаться домой. Ближе оказались земли Гусу. Извиняюсь за неудобства, гэгэ. Лань Хуаня незаметно передернуло. И хотя на его лице оставалось выражение радушия и учтивости, меньше всего ему хотелось, чтобы Хуайсан сейчас с ним фамильярничал. Когда-то он действительно относился к Не Хуайсану, как к младшему брату, но с тех пор слишком многое усложнилось. — Могу я предложить тебе отужинать? Или предпочтешь сразу отправиться отдыхать с дороги? — А могу я увидеть главу ордена Цзян? Больно я по нему соскучился, — улыбка неизменно оставалась на лице главы ордена Не, будто ее туда приклеили. А вот губы главы ордена Лань дрогнули. — Глава ордена Цзян сейчас занят, — Лань Хуань очень старался придать голосу обычное звучание, но сталь в нем проступала сама собой. — Но полагаю, — он не сдержал вздоха, — вы сможете увидеться завтра. — У Сичэня не было ни одной объективной причины препятствовать их общению, и он это прекрасно понимал. Вот только легче от этого ему не становилось. — Какая жалость! — сложно было сказать, насколько настоящей являлась грусть, проступившая на лице Не Хуайсана. Лань Сичэнь подозвал слуг и попросил их проводить гостей из клана Не в приготовленные для них покои. И хотя Хуайсан со свитой действительно прибыл раньше положенного, Лань Хуань успел заранее все подготовить. Он всегда готовился к любым собраниям с особой тщательностью, что уж говорить о том, которое проводилось в Облачных Глубинах. А от Хуайсана он теперь всегда на всякий случай ожидал подвоха.

***

Цзян Чэн чувствовал легкую усталость, но это скорее было от беременности, нежели от загруженности. Неважно, делал Ваньинь что-то или весь день лежал, он все равно чувствовал себя вымотанным, поэтому все-таки лучше было чем-то себя занимать, чем отлеживать бока. Этим утром он рано поднялся, чтобы не упустить возможность позавтракать с Лань Хуанем, потом занялся письмами из Юньмэна. Добрых два часа он вслух ругался на послания, что прислал ему Усянь. Вэй Ин плевать хотел на то, чтобы писать данные по правилам, установленным Цзян Чэном, поэтому информация, которую он предоставлял, казалась Ваньиню беспорядочной и разрозненной. Сколько раз он будет просить Вэй Ина делать так, как нужно, а не так, как ему хочется?! Все без толку! Усянь просто непробиваем! Но как бы Ваньинь не ругался на своего шисюна, он все равно был благодарен ему за помощь. Вэй Ин взял на себя самую большую часть управления орденом и неплохо со всем справлялся. Цзян Чэн был вынужден признать, что управленец из Вэй Ина получился бы. Только по его мнению, Усяню стоило бы управлять чем-то вроде маленькой винной лавки, потому что его беспорядок в записях выводил бы из себя всех адекватных людей, но сосуды с вином или пьяницы потерпели бы его небрежность. Цзян Чэн заулыбался от мыслей о своем шисюне. Он подумал о том, что Вэй Ин и сам не отказался бы получить в свое единоличное владение лавку с вином, вот только, скорее всего, слишком быстро разорился бы… А вот Лань Чжаня вряд ли порадовали бы подобные перспективы. Тряхнув головой, Ваньинь принялся разбирать остальные письма. Ответив на все, он с легкой тоской осознал, что от Хуайсана новых писем не было. Странно… В любом случае, они уже завтра увидятся, нет смысла переживать. После обеда Цзян Чэн, как обычно, пошел на тренировочное поле, чтобы позаниматься с адептами Гусу. Лань Юань уже ждал его там — он стал главным помощником Ваньиня при преподавании. Сам Цзян Чэн был не в состоянии показать многие приемы, а Сычжуй его немало выручал. — Спасибо тебе, Лань Сычжуй, — сказал адепту Ваньинь, когда остальные ученики удалились, и они остались вдвоем. — Не стоит благодарности, — Лань Юань поклонился, — мне в удовольствие вам помогать. Вы очень интересно рассказываете. Уголки губ Цзян Чэна приподнялись. Хорошую лесть любили все. — Слушай, Сычжуй, скажи-ка мне кое-что… — Да? — А-Юань застыл на месте, напряженно глядя в аметистовые глаза главы ордена Цзян. — А ты давно видел Цзинь Лина? А то Лань Сичэнь говорил, что вы с ним много общаетесь… Мне он давненько не попадался на глаза. — Ваньинь догадывался, что племянник намеренно избегал его. Вот только если первые пару дней он еще мог это как-то понять, то чем больше времени проходило — тем сильнее его это тревожило. Цзян Чэну не хотелось идти к Цзинь Лину первым, но… Не будет же тот избегать его вечно?.. — Да, я видел его этим утром, — быстро ответил Лань Юань, не сильно задумываясь. — Утром? — насторожился Цзян Чэн. — А-Лин обычно не завтракает со всеми в общей зале… — Ваньинь знал, что его племянник предпочитал вставать позже, чем остальные адепты Гусу Лань. — Э-м… — Лань Юань резко побледнел. Он медленно моргал, но ничего не говорил. — Эй, ты в порядке? — Цзян Чэн подошел к Сычжую и взял его за плечо. — Ты как? В порядке? Все еще беспокоит рука? — Н-нет-нет, — слегка заикаясь, выдавил адепт. — П-простите, мне пора. У меня… там это… задание. Извините меня, — он сделал спешный поклон и чуть ли не бегом отправился подальше с тренировочного поля. — Хм… — Цзян Чэн нахмурился. Реакция Лань Сычжуя показалась ему слегка странной, но он в целом считал этого паренька странным, поэтому не придавал его поступкам особого значения. А-Юаня растил сначала Усянь, потом Ванцзи — еще бы ему не быть странным! Цзян Чэн вообще удивлялся, что из Лань Юаня вырос настолько достойный адепт! Но ему нравилось думать, что это из-за поддержки Лань Хуаня. Сумерки быстро поглощали Облачные Глубины, раскрашивая их цветами юньмэна. Цзян Чэн прогуливался вокруг дальних павильонов. Он делал глубокие вдохи и выдохи, наслаждаясь свежим воздухом. Все-таки было в Облачных Глубинах что-то особенное… А еще Цзян Чэну временами казалось, что правильное дыхание как-то помогает малышу. Ваньинь положил ладонь на живот и сразу заулыбался. И когда он так привык к мысли, что внутри него находится что-то живое?.. — Прекрасно выглядишь, Цзян-сюн! Цзян Чэн резко обернулся, услышав знакомый голос. — Не Хуайсан? — Он не мог поверить своим глазам. — Как ты… Что ты… — Так получилось, что я прибыл на день раньше. Как здорово, что я на тебя наткнулся! — И я рад тебе… — ответил Ваньинь, чувствуя странную неловкость. Одно дело откровенничать с человеком на бумаге и совсем другое общаться вживую. Выражать свои мысли и чувства вслух у него почему-то получалось хуже. — Слушай, может, посидим где-нибудь, поговорим? А то я так и не ответил на твое последнее письмо, решил, что лучше сделаю это лично. — А-а, э-м… Да… — Цзян Чэн неловко почесал затылок. Вроде бы он не делал ничего особенного, но почему-то чувствовал себя виноватым… Ему бы не хотелось, чтобы Лань Хуань неправильно расценил их посиделки, но и отказывать Не Хуайсану у него желания не возникало. Ваньинь предпочел бы пообщаться с другом в поселке Цайи за чарочкой доброго рисового вина, но, увы, пока что он не смел мечтать о подобной роскоши. — Веди меня, Цзян-сюн, — Хуайсан подошел к Ваньиню вплотную и взял его под руку. — Все, как в старые-добрые, да? Ты, я, Облачные Глубины… Помнишь? Цзян Чэн густо покраснел, его радовало лишь то, что в темноте это было не сильно заметно. Когда Не Хуайсан говорил это подобным тоном, то в его голове действительно оживали образы из прошлого. Во время обучения в Облачных Глубинах Вэй Ин вечно где-то шлялся: то отбывал наказания, то на них нарывался и так по кругу. Цзян Чэну не оставалось ничего другого, кроме как общаться с Не Хуайсаном. Ну и издалека любоваться старшим Нефритом, который в то время казался Ваньиню совсем неприступным. Тогда он мог только восхищаться Лань Хуанем с расстояния, без всяких надежд на более тесное общение. Хуайсан поначалу немного раздражал Ваньиня — еще бы, наследник ордена Цинхэ Не, а ведет себя… Не Хуайсан долгое время казался Цзян Чэну глуповатым, трусоватым и недалеким. И все же удивительным образом Хуайсан умудрялся проворачивать потрясающие штуки. Порой он лучше Вэй Ина умел добывать вино, знал, где разыскать запрещенные сборники, а еще любил коллекционировать всякие интересные вещицы. Ваньинь и сам не понял тогда, когда успел проникнуться к Хуайсану дружескими чувствами и стал считать довольно близким человеком. Цзян Чэн был одним из немногих, кто всегда знал, что Не Хуайсан совсем не так прост и глуп, как хочет казаться. Почему-то у Ваньиня складывалось впечатление, что Хуайсан общался с ним по-особенному… Был откровеннее и честнее, чем с остальными. И все же в какой-то момент они сильно отдалились. Это было после смерти Не Минцзюэ — Не Хуайсан тогда долгое время не хотел никого видеть и почти ни с кем не общался, но после — спустя много лет — они снова начали общаться с Цзян Чэном как прежде, будто перерыва и не было. — Цзян-сюн, куда нам лучше пойти? Цзян Чэн застыл в растерянности и понял это, только когда Не Хуайсан вновь к нему обратился. — Э-э… — Он не мог решить, стоит ли вести друга в свой гостевой домик или это не лучшая идея. — Покажешь мне, где ты здесь расположился? — Да… Хорошо… — кивнул Ваньинь, понимая, что Хуайсан не оставил ему выбора. Он повел главу ордена Не в нужном направлении, но тот вдруг замедлил шаг. — Не спеши, еще ведь не поздно, так? Цзян Чэн кивнул. Пока что не очень поздно, и Лань Хуань, скорее всего, еще не закончил со всеми своими делами, но если они будут тянуть, то точно на него нарвутся. — Тебе так идет беременность, — Не Хуайсан посмотрел на живот заклинателя. И хотя сквозь толстую накидку беременность была практически незаметна, мужчина с такой интенсивностью смотрел на округлившийся животик, будто мог видеть самого ребенка. Ваньинь забыл о своих размышлениях и посильнее укутался в накидку свободной рукой. Этот малыш был частичкой только его и Лань Хуаня, пока что он не был готов делить его с кем-то еще, а потому не любил подобные взгляды. — Скажи, — взгляд Хуайсана сделался задумчивым, а выражение лица грустным, — а если бы мы… — Он резко замолк. — М? — Цзян Чэн вопросительно посмотрел на главу ордена Не, ожидая продолжения. — Нет, ничего. Просто ты стал даже красивее, чем прежде! — Ой, брось это! — Ваньинь смущенно отвел взгляд. — Нет, правда-правда, ты такой красивый, что я не могу ничего с собой поделать — просто смотрю на тебя не в силах оторваться! — Хуайсан… — Цзян Чэн поморщился, будто глотнул уксуса. Если Хуайсан и дальше будет вести себя подобным образом, то точно выведет Лань Хуаня из себя. — Ты мог бы не говорить мне двусмысленностей? — С каких пор правда стала считаться двусмысленностью? — брови Не Хуайсана сошлись на переносице. — Или твой Нефрит слишком холодный? Не балует тебя комплиментами? — заклинатель несколько раз цокнул языком. — Нет, все не так… — Чего-чего, а недостатка в комплиментах или любви Лань Хуаня Цзян Чэн совсем не испытывал. Но все-таки одно дело слышать их от человека, который уже стал родным — практически семьей, — а другое дело от постороннего мужчины. — Мне кажется, такие высказывания выходят за рамки дружеских. — Хм… — Не Хуайсан странно заулыбался. — А ты изменился, Цзян-сюн… — с загадочной интонацией сказал он. — Я думаю, из тебя выйдет прекрасный отец. — Ты правда так думаешь? — сомневался Цзян Чэн. — Ты читал, что я тебе написал об А-Лине? Если я с ним сладить не могу… Ох… — Ваньинь схватился за голову. — Между прочим, с той ссоры он со мной не разговаривает… Избегает меня… — Он закусил нижнюю губу. Хоть он и не признавал этого вслух, но ему было очень обидно. Они как раз подошли к домику Ваньиня. — Проходи, — глава ордена Цзян пропустил гостя вперед. — Присаживайся, — он жестом указал на циновку возле окна. — Я пока приготовлю чай.

***

Цзинь Лин нервно мерил шагами комнату. Вот-вот должен был вернуться Лань Юань, но все мысли главы ордена Цзинь занимали проблемы с дядей. Он который день пытался решить, что и как ему сказать, но так и не мог придумать ничего толкового. — А-Лин, ты тут? — В комнатке появился Сычжуй. — Скучал? — Он подошел к любимому и крепко обнял его. Однако он быстро отметил, что тот не отвечает ему взаимностью. Руки Жуланя продолжали висеть вдоль тела без дела. — Что с тобой? — встревожился он, отстраняясь. Цзинь Лин громко вздохнул. — Я просто не знаю, что делать… — Он отошел от адепта и присел на кровать. С тех пор, как он прибыл в Облачные Глубины, он еще ни дня не спал в своих покоях, предпочитая оставаться у Сычжуя. Он так быстро привык к тому, что перед сном Лань Юань крепко обнимал его и болтал на ушко романтические глупости, что теперь представить не мог, как вернется обратно в Ланьлин — в свою холодную и пустую, пусть и широкую, кровать. Лань Юань задумчиво пожевал губы. — Мне кажется, тебе стоит поговорить с ним… — Нетрудно было догадаться, что именно тяготило его прелестного возлюбленного. — И что я ему скажу? — Цзинь Лин хмуро смотрел на адепта в белом. — Я просто… Сколько бы вариантов разговора я не перебирал… Все не то! Сычжуй сел возле Жуланя. — Тогда ничего и не планируй. Скажи, что думаешь и чувствуешь. Что у тебя на душе. Будь честен, остальное приложится само. Цзинь Лин неопределенно покачал головой. — Серьезно, — продолжил Сычжуй, — сколько еще ты будешь избегать его? Все равно ты не сможешь делать это вечно. Тогда какой смысл оттягивать? Тебе самому станет легче после разговора с ним, вот увидишь. — Думаешь? — Одна бровь Жуланя дернулась. Он сильно сомневался, что разговор окажется приятным. Лань Юань пожал плечами. — Не попробуешь — не узнаешь. Цзинь Лин тяжело вздохнул и опустил голову. — Наверное, ты прав… — пробормотал он. — Нет, смысла тянуть… — Он кивнул сам себе и поднялся на ноги. — Пойду и поговорю с ним прямо сейчас! — решительно сказал он и с благодарностью посмотрел на Сычжуя. — Спасибо, — он чмокнул А-Юаня в щеку и вышел из комнатки на поиски дяди. Долго искать Цзян Чэна Жуланю не пришлось. Он изначально догадывался, что Ваньинь будет в своем домике, а когда увидел, что там горит свет, то никаких сомнений у него не осталось. Исполнившись какой-то почти нездоровой решимости, он быстрым шагом подошел к двери гостевых покоев. — Дядя, я хочу с тобой поговорить! — Он несколько раз громко стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, зашел внутрь. — Дядя, я хотел извиниться за… А? — Он оборвал себя на полуслове. — Что за чертовщина здесь творится?! — Жулань сделал шаг назад. — Ну какой же ты все-таки мерзкий, а! — крикнул Цзинь Лин и выбежал из домика. — А-Лин! Подожди! — крикнул Цзян Чэн, принявшись спешно поправлять ханьфу, но Цзинь Лин уже убежал. Жулань только-только начинал принимать тот факт, что дядя Цзян живет с Цзэу-цзюнем и у них будет ребенок, но… Теперь перед его глазами стояла картина, как глава ордена Не касается оголенного живота дяди Цзян, просунув ладонь через приспущенный верх ханьфу… Как Цзян Чэн мог допустить нечто подобное?! Цзинь Лин чувствовал непонятную обиду за Лань Сичэня… Ему представилось, что он почувствовал бы, окажись в подобной ситуации… Если бы кто-то носил его ребенка, то ему точно не хотелось бы, чтобы этого человека касались чужие руки… А тем более Не Хуайсана… То, как он поступил с его младшим дядей и Цзэу-цзюнем… А-Лин и прежде недолюбливал Не Хуайсана — ему с детства казалось, что тот немного не в себе, — а после смерти прежнего главы своего ордена А-Лин стал считать Не Хуайсана по-настоящему неприятным. И как дядя Цзян мог позволить его противным ладошкам касаться ребенка Цзэу-цзюня? И почему его ханьфу было распахнуто? Чем они вообще там занимались?! — Тьфу! — Он сплюнул на землю, надеясь избавиться от неприятного горького привкуса, возникшего во рту. — Какая гадость! — Он стремительно шел вперед, временами переключаясь на бег и не разбирая дороги. Ветер трепал его челку, и та лезла ему в глаза, мешая смотреть под ноги. — Как он мог… — Цзинь Лин резко во что-то врезался. — Ох! — Столкновение выбило воздух из его груди. Он заметил, что врезался в человека в белом. — Простите, я… — А-Лин медленно поднимал голову, пока не понял, в кого врезался. Тогда в его глазах проступил испуг. — Цзэу-цзюнь? — Что-то случилось, Жулань? Ты куда-то спешишь? В Облачных Глубинах запрещен бег, — мягко сказал Лань Хуань, взяв юношу за плечо.