В ожидании счастья

Лань Хуань приготовил успокаивающий травяной отвар и принес его на подносе Цзян Чэну — тот сидел на краю кровати с хмурым выражением лица. — Выпей, пожалуйста, — попросил Сичэнь. — Это отрава? Месть за то, как я обошелся с любимчиком Лань Ванцзи? — горько усмехнувшись спросил Ваньинь, но все же без раздумий взял с подноса чашу. Травы, из которых был сделан напиток, приятно ласкали ноздри своим ароматом. Даже сам запах напитка оказался успокаивающим — было в нем что-то, что напоминало Цзян Чэну самого Лань Хуаня… — Не шути так. Это успокаивающий сбор, — с прохладой сказал Сичэнь и поставил поднос на ближайшую тумбу. — А что? Я бы сильно обиделся на тебя, если бы ты так разговаривал с А-Лином… — задумчиво сказал Цзян Чэн, подув на отвар. — Но ты никогда не стал бы так поступать… Только не идеальный Цзэу-цзюнь. — Никто не идеален, — спокойно ответил Лань Хуань. — Пора готовиться ко сну. Допивай и ложись. — Сам Лань Сичэнь подошел к бамбуковой тумбочке. Он принялся вытаскивать из волос украшения и аккуратно складывать их на тумбу. За все то время, что оба заклинатели переодевались и ложились в постель, они больше не сказали друг другу ни слова. И лишь когда они оказались на одном матрасе — хоть и по разные его стороны, — Цзян Чэн заговорил: — Ты так и не спросишь? Лань Хуань тихонько вздохнул прикрыл глаза. — Ты же хочешь знать, что произошло на самом деле? — не отставал Ваньинь. — Или тебе все равно, чем мы с Не Хуайсаном занимались? — Мне не все равно, — слишком поспешно ответил Сичэнь и осекся. Он не собирался поднимать эту тему. — Давай спать? Я не хочу, чтобы ты лишний раз волновался. — Но ты ведь волнуешься, да? Я не хочу, чтобы ты подумал что-то не то… Я уверен, что Цзинь Лин все превратно понял! — громким шепотом говорил Ваньинь. Он был не в силах лежать ровно, поэтому постоянно ерзал. Лань Хуань продолжал сохранять молчание. Он никак не мог решить, хочет он слышать правду или нет. А что если правда ему понравится еще меньше, чем версия А-Лина? Однако Цзян Чэн уже продолжил рассказ: — Мы с Не Хуайсаном пили чай, когда… Ну вот, не прошло и пары минут, а услышанное уже неприятно раздражало уши Нефрита. — Ты пригласил Хуайсана сюда? На чай? — Э-м… да? Я должен за это оправдываться? — голос Ваньиня звучал немного растерянно. — Нет. Конечно, нет, — твердо ответил Лань Хуань. В отличие от своего возлюбленного он лежал в кровати ровно, совершенно не двигаясь и почти не дыша. — Так вот, — Цзян Чэну не терпелось дорассказать, — у меня прихватило желудок, — он сразу же положил ладонь на живот — в область нижних ребер, — закололо так сильно, что Не Хуайсан заволновался. Он сказал, что знает от своего лекаря один отличный акупунктурный прием и настаивал на том, чтобы мне его показать. Через одежду невозможно с первого раза нащупать правильные точки, поэтому… — Хватит, — Лань Хуань не выдержал и резко сел в постели, при этом он невольно повысил голос. — Прости, — добавил он уже намного тише, — я же сказал, не нужно оправдываться… Сичэнь не сомневался в том, что все это спланировал и подстроил Не Хуайсан, и вины Цзян Чэна в случившемся практически не было и все же… Почему Ваньинь раз за разом подпускает другого мужчину так близко к себе?.. — Лань Хуань, — Цзян Чэн тоже сел в постели и придвинулся поближе к Нефриту, — я не позволял ему касаться ребенка, — он понизил голос, — честное слово. Он даже до меня почти не дотрагивался! Просто показал три нужных точки и все! Я бы никогда не дал ему коснуться нашего ребенка, — он сел сбоку от Сичэня. Лань Хуань тяжело дышал, не глядя на любимого. Он не сомневался, что примерно так все и было, но… Это нормально, что ему по-прежнему неприятно? Или он слишком много на себя берет? Где границы у всех этих романтических чувств? Не задушит ли он любовь Ваньиня своей излишней ревностью? — Мне кажется, ты слишком много думаешь, — сказал Ваньинь и поцеловал Сичэня в висок. — Ложись, ты, наверняка, тоже устал, — он легонько потянул его за плечо, но Лань Хуань так и не двигался с места. — Ну что такое? Ладони Лань Сичэня лежали на его коленях и с силой сжимали полупрозрачные белые ткани ночных одежд. — Могу я все-таки задать тебе один вопрос? — Конечно, — ответил Цзян Чэн без уверенности в голосе, слегка отодвинувшись и приготовившись слушать. — Есть ли мне смысл ждать? — его голос звучал непривычно глухо и тихо, будто он находился от Ваньиня не на расстоянии вытянутой руки, а в противоположной части покоев. — Чего? Лань Хуань медленно повернул голову и посмотрел в аметистовые глаза, обладателя которых любил всем сердцем и душой. — Твоего согласия. — Из-за отсутствия какой-либо реакции со стороны Ваньиня, Сичэнь не мог понять, осознавал ли тот, о чем шла речь, поэтому он добавил: — Согласия стать моим супругом. Цзян Чэн продвинулся по кровати обратно и лег на свое место. — Ясно… — с прохладой ответил Сичэнь и тоже лег на свою половину кровати. — Доброй ночи, Цзян Чэн. — Нет, я не могу сказать, что не хочу этого… Просто… — Спи спокойно, — нечитаемым тоном произнес Лань Хуань и перелег на бок, повернувшись к Ваньиню спиной.

***

— Папа! — громко закричал Лань Мин и бросился в раскрытые объятия Лань Ванцзи. — А-Мин, — на выдохе произнес Ванцзи, поймав сына. Он поднял его на руки и крепко-крепко прижимал к своей груди, слегка покачивая из стороны в стороны. Давняя привычка, которую, как оказалось, непросто искоренить. — Папа! Папа! — Мин-Мин выглядел самым счастливым ребенком на планете, прижимаясь к своему отцу. — Папа… — его словарный запас, пока не позволял ему выражать свои мысли и чувства на уровне взрослых, но его выражения лица и жесты все говорили за него. Вот и сейчас — он с такой радостью и восторгом жался к отцу, что сомнений в том, что он очень скучал, не оставалось. — Хах, вот как значит! — Вэй Ин наблюдал это очаровательное воссоединение со стороны, скрестив руки на груди. — Бросил меня одного в Пристани Лотоса — и все? С глаз долой из сердца вон? Может, ты и со мной поздороваешься, Лань Чжань? — Он старался, чтобы его слова звучали хоть немного обиженно, но ничего не выходило — Усянь был безумно счастлив видеть то, как обнимаются любимые мужчины. Более того, это зрелище было настолько прекрасным, что от умиления у него увлажнялись глаза. Еще бы, Вэй Ин соскучился по своему благоверному не меньше, чем Мин-Мин. — Прости, — уши Лань Ванцзи приобрели пунцовый оттенок, — здравствуй, Вэй Ин, — сказал он своим низким бархатистым голосом и подошел к мужу, чтобы поцеловать его в щеку. — Ну вот как ты это делаешь… — Вэй Ин широко улыбался, качая головой. — Люблю, — прошептал он и чмокнул супруга в губы, но это движение было настолько быстрым и неуловимым, что даже Лань Мин, который сидел на руках Лань Чжаня, ничего не заметил. — Как вы? — Лань Чжань взял ладошку А-Мина в свою и благоговейно сжимал ее, с легкостью удерживая ребенка всего лишь одной рукой. — Уф… — Вэй Ин понимал, о чем спрашивал муж — каково ему было справляться с ребенком в одиночестве. — Ну, знаешь… Первое время мы почти не спали, да, А-Мин? — Вэй Ин подмигнул малышу. — Но ничего… Со временем мы нашли общий язык, — он улыбнулся Ванцзи. — Очень надеюсь, что ты не подливал ребенку вина в воду, чтобы он поскорее заснул! — с усмешкой сказал Цзян Чэн. Он только что подошел и услышал конец разговора. — Это тебя в Облачных Глубинах научили приветствовать своих шисюнов подобным образом? — Усянь вопросительно приподнял брови. — Глава ордена Лань до сих пор не успел вдолбить тебе все четыре тысячи правил? — с ироничной интонацией спросил он. — А сам-то будто помнишь хотя бы сто! — Ваньинь был рад встрече, поэтому на его губах сама собой расцвела улыбка. — Ну здравствуй, Вэй Усянь. Надеюсь, моя Пристань все еще стоит? Там же где и раньше? — Здравствуй, Цзян Чэн, — Вэй Ин подошел к шиди и по-дружески обнял, приветствуя. — К твоему сожалению, Пристань все там же и все такая же, а тебе не помешало бы теперь иметь земли побольше, да? — Он отошел на шаг назад и посмотрел на живот заклинателя. — Вас и не узнать… — За те пару месяцев, что Усянь не видел Ваньиня, в теле главы ордена Цзян произошли значительные перемены. — Твоего малыша тоже не узнать… — Цзян Чэн с любопытством разглядывал ребенка, с которым продолжал самозабвенно играть Лань Чжань. — Он сильно подрос… — Правда? — Вэй Ин обернулся на мужа и сына. — Наверное, — протянул он, почесав затылок. — Мне это не так заметно… Цзян Чэн кивнул и подошел к Лань Ванцзи. — Здравствуй, А-Мин. Помнишь меня? Я — твой дядя Цзян, — он протянул ребенку раскрытую ладонь. Лань Мин вскользь посмотрел на Цзян Чэна, но сразу после этого, надув губки, отвернулся, очевидно, не заинтересовавшись компанией мужчины в фиолетовом. К воссоединению присоединился Лань Хуань. Он выглядел слегка взмыленным, что удивляло — обычно Сичэня сложно было застать врасплох. Но, учитывая, что уже завтра должен был состояться совет глав орденов, то работе не было видно ни конца ни края. Сегодня главы всех орденов начали медленно стекаться в Облачные Глубины, поэтому Цзэу-цзюню то и дело приходилось срываться и встречать гостей у главного входа. — Простите, я немного опоздал, — сказал он всем присутствующим. — Доброго дня, — Вэй Ин поклонился главе ордена Лань и добавил: — Ничего, я только недавно прибыл. Лань Мин приметил появление своего старшего дяди и завопил: — Нефлит! — Он потянулся ручками в сторону Лань Хуаня, усиленно стараясь выбраться из папиной хватки. — О! «Нефрит»? — спросил Вэй Ина Лань Хуань, удивляясь, что ребенок вдруг назвал его подобным образом. Он подошел к малышу и осторожно забрал его из рук брата. Лань Чжань при этом тоже слегка надул губы — ровно так же, как делал Мин-Мин незадолго до этого. — Э-м… — Вэй Ин неловко улыбнулся. — Возможно, я немного переборщил с рассказами про Двух Нефритов клана Лань… Но он под них так хорошо засыпал… Лань Хуань улыбнулся и погладил мальчику пузико. — И кто тут такой большой и красивый, а? — Я! — гордо сказал Лань Мин, довольный похвалой от дяди. — Ты? Точно? — Да, — кивнул мальчик. Хотя его «да» по звучанию скорее напоминало мягкое «дя». — И знаешь, что у меня есть для такого красавца? — М? — А-Мин очаровательно хлопал глазками, дожидаясь ответа дяди. — Брат, не балуй его, пожалуйста, — с холодком в голосе предостерег Ванцзи. — Он мой любимый племянник, как я могу его не баловать? — Сичэнь был полностью поглощен играми с Мин-Мином. Он оживился и стал выглядеть заметно бодрее. — Будет свой — его и балуй… — тихо сказал Лань Чжань себе под нос, но никто, кроме Вэй Ина, его не услышал. Усянь же стоял рядом и не мог отвести глаз от своего супруга. — Эй, — он подошел поближе и легонько пихнул Ванцзи локтем по ребрам, заставляя слегка наклониться к его лицу. — М? — Лань Чжань посмотрел на Вэй Ина мягким взглядом своих золотисто-карих глаз. Вэй Ин понизил голос и заговорщицким шепотом спросил: — А ты всегда был таким красивым? Уши Ванцзи, которые только недавно приобрели нормальный цвет, снова покраснели. Пока чета Лань-Вэй мило перешептывалась между собой, а Лань Хуань тискал племянника, рядом с ними продолжал стоять кое-кто не очень довольный происходящим. — И как это понимать?! — ворчал Цзян Чэн. — Почему эта мелочь отворачивается от меня, но рвется на ручки к Лань Хуаню? Я тоже дядя — чем я хуже?.. Вэй Ин глянул на шиди и сказал ему с доброй усмешкой: — Просто смирись. Дети любят братьев Лань — с этим ничего не сделать, так что лучше готовься, — он подмигнул. Цзян Чэн закатил глаза и снова посмотрел на Лань Хуаня с ребенком на руках. Сичэнь всегда будто источал сияние, когда обнимал племянника… Это выглядело так прекрасно и естественно… Очевидно, что Лань Хуань очень сильно любит эту кроху… Ваньинь опустил взгляд на свой живот — их ребенка он будет любить так же?