В ожидании счастья

— Уф, — Цзян Чэн лежал на кровати, накрыв лицо тыльной стороной ладони. Вэй Ин сидел напротив кровати шиди, закинув ногу на ногу и подперев лицо рукой. — А ты совсем не изменился, Цзян Чэн, — он с улыбкой покачал головой. Ваньинь вздохнул. — Ты тоже. Ты бесишь меня так же сильно, как и прежде. — Хах, — Вэй Ин провел пальцами по нижней губе, — значит, никакого прогресса? Жаль, а я так надеялся, что рано или поздно наши отношения перейдут на новый уровень! — Захлопнись, — Цзян Чэн бросил в шисюна первым, что пришлось под руку — это оказалась небольшая фарфоровая ваза, которую принес в домик Лань Хуань — он пользовался ею, когда приносил любимому цветы. — Поймал, — Вэй Ин с легкостью словил вазу в полете и прижал к себе. — Ох… — Цзян Чэн с трудом приподнялся в постели, все еще чувствуя слишком сильную тяжесть в желудке, и посмотрел на чашу с лекарством — она стояла на столике у окна. Так близко и так далеко… — А попросить нельзя? — Вэй Ин проследил взгляд Цзян Чэна и громко цокнул. Он отставил вазу в сторону и подошел к столику. — Хочешь, чтобы я сделал тебе еще одну порцию отвара? — спросил он, обернувшись. — А-то ты сам не догадался! — Цзян Чэн скрестил руки на груди, что выглядело слегка нелепо, учитывая, что ему уже начинал мешать живот. — Не поворчишь — не полежишь! — фыркнул Усянь и начал готовить лекарственный напиток. На столике господин Линь оставил несколько мешочков с травами, рассказав, как и в каких пропорциях их нужно смешивать, чтобы приготовить снадобье. Вэй Ин с легкостью повторил все манипуляции, проделанные лекарем прежде, и сделал для своего шиди ароматный отвар. — Держи, — он присел на постель возле Ваньиня и протянул ему чашу. — Спасибо, — буркнул Цзян Чэн и, взяв в руки чашечку, принялся быстро пить лекарство. На вкус оно было не самым противным, но все-таки не настолько приятным, чтобы он пил его без острой нужды. — Ах, — он допил все до последней капли и вернул шисюну пустую чашу. — Спасибо. — Не за что, — Вэй Ин отставил глиняную посудину на бамбуковую тумбочку. — Мне все это напоминает, как ты однажды переел копченой дичи, — он тихонько рассмеялся. — Даже не заикайся о том случае! — Однако воспоминания уже подкатили к горлу Цзян Чэна вместе с тошнотой. — Фу… Ну вот что б тебя… — Он только-только начинал приходить в себя, а теперь желудок опять взбунтовался. Вэй Ин, игнорируя недовольство Цзян Чэна, продолжал посмеиваться. Воспоминания о милом четырнадцатилетнем Ваньине были для него приятными. Усянь тогда отведал яств в меру, а Цзян Чэн слишком увлекся, получив редкое разрешение своей матушки сидеть за общим столом и пробовать все на равне со взрослыми. Потом полночи желудок Ваньиня возвращал съеденное обратно, а Усянь, подтрунивая и подначивая, сидел возле своего шиди и всячески поддерживал. В тот раз он мог поддерживать Цзян Чэна лишь морально, потому что Ваньинь наотрез отказывался будить лекаря и признать свою слабость. — Ох… — Цзян Чэн прикрыл глаза и делал длинные размеренные вдохи и выдохи. Вэй Ин тем временем внимательно разглядывал живот Цзян Чэна. После того, как его шиди забеременел, все закрутилось так быстро, что Усянь сам толком не успел осознать это. Ваньинь скоро станет отцом и у него будет замечательный малыш. Настоящее чудо, дарованное им небесами. Как же все-таки прекрасно, что у Лань Хуаня и Цзян Чэна будет настоящая, полноценная семья. Погрузившись в размышления, Усянь не сразу заметил, что Ваньинь лежал с открытыми глазами, уставившись на его лицо. — Что? — Почему-то Вэй Ин немного смутился. — О чем ты там задумался? — с искренним любопытством поинтересовался Цзян Чэн. Он с детства знал, что думы Вэй Ина редко доводят до добра. — О том, что скоро стану дядей. И я, и Ванцзи, — уголки губ Усяня приподнимались сами собой. Ваньинь улыбнулся в ответ. — Стареешь. — Эй! — Вэй Ин шутливо стукнул шиди кулаком по плечу. — А что, не так что ли? Развел тут нюни! «Я стану дядей, бла-бла»… — ворчал Цзян Чэн с покрасневшими щеками. Вэй Ин лишь молча улыбался, снова посмотрев на живот Цзян Чэна, внутри которого скрывалась маленькая новая жизнь. — Хочешь потрогать? — Ваньинь закатил глаза. Он уже знал этот взгляд — Лань Хуань тоже иногда так смотрел. — Можно? — спросил Вэй Ин, но не дожидаясь разрешения, уже потянулся рукой к Цзян Чэну. Он осторожно положил ладонь на фиолетовые одежды — примерно в область пупка — и осторожно погладил. Это было так странно — казалось бы, еще недавно он сам был в подобном положении, а теперь трогал живот беременного шиди… Все-таки этот период оказался довольно коротким, а потому уже начинал стираться из памяти. — Ауч! — Он резко отдернул руку, почувствовав резкую боль — будто что-то ударило его током. — Ты чего?! Зачем ты пускаешь в ход Цзыдянь?! — возмутился Вэй Ин, потирая ушибленную ладонь другой рукой. Было не столько неприятно, сколько неожиданно. Цзян Чэн сам выглядел слегка озадаченным. Он приподнялся в кровати и сел поровнее. — Это не я. Это… — Он опустил взгляд на свое пузо. — Ребенок?! — Вэй Ин чуть не подскочил на ровном месте. — Ты хочешь сказать, что у твоего ребенка уже есть духовные силы? И он умеет ими пользоваться? — Чем больше он говорил, тем сильнее округлялись его глаза. Цзян Чэн нахмурился. — Да?.. — Ответ был утвердительным, хоть и прозвучал, скорее, как вопрос. — А это странно?.. — Никогда прежде он особо об этом не задумывался, просто принимал как должное. — А разве с А-Мином было не так?.. — Его прошиб холодный пот. Неужто с его ребенком все-таки что-то не в порядке? — Э-м… — Вэй Ин вернул себе утраченное на пару минут самообладание и снова заулыбался. — Не совсем. — Как это понимать? — Ну, — Усянь встал с кровати, испытывая потребность немного походить, — мы с Лань Чжанем начали чувствовать, что у Мин-Мина есть духовные силы месяце на восьмом… Но чтобы он их применял… — Он покачал головой. — Нет, не припоминаю такого… — Хм-м… — Лицо Цзян Чэна приобрело крайне угрюмое выражение. — Но я не думаю, что поведение твоего ребенка выходит за рамки нормальности… — Усянь снова подошел к кровати. — Мужская беременность сама по себе выходит за любые рамки… К тому же, возможно, дело в духовных энергиях отцов… — Вэй Ин задумчиво потер рукой подбородок. — У тебя очень сильное духовное ядро, оно точно превосходит то, что у меня сейчас. Да и с Лань Хуанем мало кто может сравниться по силе… Так что, мне кажется, вполне логично, что ваш ребенок так рано обрел духовную энергию. — Не у меня, а у тебя… — тихо пробубнил Цзян Чэн, надувшись. — Что? — не понял Вэй Ин. — Ядро, что находится внутри, — он невольно сжал ладонью ворот своих одежд, — оно — твое… — Цзян Чэн… — Усянь поморщился. Насколько проще было бы, если бы Ваньинь до сих пор оставался в неведении относительно этого факта. — Я серьезно. Получается, что у нашего ребенка будут твои силы? — Ваньинь поднял взгляд на Вэй Ина. Это осознание пришло к Цзян Чэну только что и ударило его довольно сильно. — Советую тебе получше приглядывать за малышом и не дарить ему флейту, — Вэй Ин подмигнул, надеясь разрядить обстановку, но лицо Цзян Чэна все еще имело каменное выражение. — Слушай, — он тяжело вздохнул, — это ядро давно твое. Я не чувствую с ним никакой связи и не вижу причин, почему бы тебе стоило переживать по этому поводу. Считай, что я буду вашему ребенку духовным отцом, — он снова хихикнул, все еще пытаясь обратить все в шутку. — Не смешно, Вэй Ин! — Цзян Чэн недовольно скрестил руки на груди, но его лицо слегка ожило. — Ладно, согласен. Не смешно. Этот ребенок только твой и Лань Хуаня, а я — его дядя. Ни больше, ни меньше. Так тебя устроит? — Он снова присел на постель Ваньиня. — Хмф… — фыркнул Цзян Чэн. — Еще бы! Конечно, ты ему почти никто! — Он самодовольно ухмыльнулся. — Ох, вы посмотрите на него! Еще минуту назад он переживал, а теперь подкалывает! Ты точно ведешь себя, словно беременная девица, — говоря это, Вэй Ин предусмотрительно встал с кровати, и как раз вовремя — потому что в него сразу же полетела чашечка, которую Цзян Чэн взял с тумбы. — Теряешь меткость, — Вэй Ин ловко уклонился от летящей в него посуды и показал шиди язык, — что, живот мешает? — Ах ты, — Цзян Чэн попытался резко встать, но не смог — смещенный центр тяжести и боль в желудке тянули его обратно, — а-ну подойди сюда! Я тебе сейчас покажу, что и кому мешает! — Ха-ха-ха, — Усянь по-доброму рассмеялся, — это говорит мне человек, который даже не может встать с кровати? — Да я тебя сейчас!.. — Ваньинь предпринял еще одну попытку встать, но снова не смог — на этот раз против него сыграло легкое головокружение. Он схватился за голову и рыкнул: — Не беси меня! — Ладно-ладно, в твоем положении вредно волноваться, — ехидничал Вэй Ин, но все же подошел к кровати шиди. Он взял с тумбы мокрую тряпицу и положил ее на лоб Цзян Чэна. — Полежи спокойно. — Как же ты раздражаешь… — бурчал Цзян Чэн, но без капли агрессии. Рядом с Вэй Ином он чувствовал себя спокойно и всегда безоговорочно доверял ему. Вот и сейчас, он снова без волнений закрыл глаза, стараясь расслабиться и подышать. Какая бы ерунда не срывалась с языка этого болтуна, на него можно положиться. Особенно тогда, когда это необходимо. — Цзян Чэн, а скажи-ка мне, с какой такой радости твой ребенок ударил меня духовной энергией? — Вэй Ин старался отвлечь Цзян Чэна от неприятных ощущений, а заодно разобраться в необычных способностях своего нерожденного племянника. — Он на всех так реагирует? Цзян Чэн лукаво улыбнулся и приоткрыл один глаз. — Нет, — он выглядел очень довольным, — ты первый. — Что? — вскрикнул Вэй Ин. — Это как это так это?! Ребенок не признает своего духовного отца?! — Он состроил оскорбленное лицо. — Вэй Ин! — с угрозой процедил Цзян Чэн, открыв оба глаза. — Еще раз ты скажешь нечто подобное и… — Ладно-ладно, — улыбнулся Усянь. — А если серьезно, то почему племяш так отреагировал именно на меня?.. — Он слегка нахмурился. Ему правда было интересно. — Ну вообще его не так уж много людей и трогало… — Цзян Чэн сам ласково погладил свой живот. — Понятно, что меня и Лань Хуаня он уже узнает… — Его взгляд потеплел, а голос смягчился. — Он даже реагирует на голос Лань Хуаня… Когда он утром гладит… Кхэм… — Ваньинь поднял взгляд на шисюна и, поняв, что сболтнул лишнего, откашлялся в кулак. — В общем, мне кажется, что ему просто непривычно… Хочешь попробовать еще? Вэй Ину хотелось поэкспериментировать и добиться от малыша взаимных чувств, но он переживал за самочувствие Цзян Чэна. — А что ты чувствуешь, когда он использует силу? Ваньинь пожал плечами. — Почти ничего… Может… нечто похожее на щекотку… — Он возвел глаза к потолку, вспоминая ощущения. — То есть я чувствую, когда он это делает, но… Не могу точно сказать что, понимаешь? То есть когда он передает энергию Лань Хуаню или отталкивает тебя вспышками силы — для меня это ощущается одинаково. — То есть я могу?.. — Вэй Ин вопросительно приподнял брови. Цзян Чэн кивнул и, усевшись поудобнее, снова сомкнул веки, чувствуя легкую слабость. Вэй Ин вновь положил ладонь на округлое пузо Цзян Чэна. — Малыш, — он наклонился пониже и говорил очень мягко, — я — твой дядя Усянь, слышишь? И я очень хочу с тобой подружиться, — он совсем легонько провел кончиками пальцев по фиолетовым одеждам. — Мы с тобой еще мало знакомы, но поверь мне — когда ты родишься, то мы будем видеться часто-часто. — Упаси меня небожители… — пробормотал Цзян Чэн под нос, даже не открывая глаз. Вэй Ин лишь улыбнулся комментарию шиди и продолжил: — Кстати, раз ты реагируешь на энергии, возможно, ты хочешь узнать мою? Так ты будешь мне доверять? — Ему очень не хотелось, чтобы племянник возненавидел его еще будучи в утробе, поэтому был настроен решительно. — Смотри, это моя духовная сила, — ладонь Вэй Ина, что лежала на животе Цзян Чэна, стала совсем немного подсвечиваться — она издавала неяркое светло-золотистое сияние. Цзян Чэн распахнул веки и с неподдельным интересом наблюдал за происходящим. — Вот так, да! — Вэй Ин заулыбался широко-широко, когда почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев — ребенок отвечал ему слабым потоком силы. Его было непросто ощутить, но Усянь был сильно сосредоточен, поэтому сразу заметил. — Значит, мир? — Он перестал делиться с малышом духовными силами, и тот тоже сразу же прекратил. — Вот и отлично, — он несколько раз ласково погладил живот Цзян Чэна. — Надеюсь, ты запомнишь своего дядюшку Усяня. — Ты ведь понимаешь насколько нелепо выглядишь, да? Вэй Ин посмотрел на Цзян Чэна — тот сидел весь красный, словно вареный рак. — Ага. Но не более нелепо, чем ты, — он хлопнул Ваньиня по руке и встал с кровати. — Тебе нужно отдохнуть. Поспи до прихода Цзэу-цзюня, а я пока посижу-помедитирую. — Он сел возле окна, принял позу лотоса и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что намеревается исполнить сказанное. — Кхэм… Да… Спасибо… — тихо сказал Цзян Чэн, все еще чувствуя жар в области щек. Он снял со лба тряпицу, отложил ее на тумбу и лег поудобнее. Дрема быстро взяла над ним верх, и он стремительно заснул. Вэй Ин, который так и не начал медитировать, поднялся со своего места и подошел к постели шиди. — Спите спокойно, — прошептал он и аккуратно укрыл Цзян Чэна одеялом.