В ожидании счастья

Цзян Чэн закончил урок с адептами Гусу Лань, поклонился ученикам и устремил взгляд туда, где его кое-кто ждал — еще некоторое время назад он заприметил силуэт племянника возле лесной опушки. — Сычжуй, не задерживайся, пожалуйста, — попросил Цзян Чэн, когда остальные юноши уже разошлись. По его тону было ясно, что это не просьба. Лань Юань, который тоже сразу заметил присутствие Цзинь Лина, немного напрягся, но все же не смел ослушаться главу ордена Цзян. — Да, Саньду шэншоу, — он поклонился и, бросив на возлюбленного кроткий и полный тоски взгляд, направился к основным павильонам. Когда Сычжуй увидел Жуланя, то подумал было, что тот пришел за ним, но, возможно, Цзян Ваньинь изначально понял намерения Цзинь Лина лучше — раз тот решил показаться дяде на глаза, значит, созрел для разговора с ним. — А-Лин, — Цзян Чэн скрестил руки за спиной, встав напротив племянника, — ты пришел поговорить со мной? Цзинь Лин кивнул. Он выглядел немного смущенным. — Да, я планирую завтра вернуться в Ланьлин и… Цзэу-цзюнь сказал мне, где тебя найти и… — Цзэу-цзюнь? — Уголки губ Ваньиня приподнялись — без помощи его жениха не обошлось. — Да, я разговаривал с ним после собрания. — Ясно, — Цзян Чэн переступил с ноги на ногу, — давай прогуляемся до холодного источника? — Хорошо… Они оба не были настроены на конфронтацию, а потому казались друг другу непривычно спокойными и молчаливыми. Однако подобное поведение можно было воспринять, как признание того, что они осознали, как сильно прежде перегнули палку. Цзян Ваньинь подошел к деревянной скамейке, что стояла возле источника, и медленно на нее опустился. Именно потому он и пришел сюда — Ваньинь знал, что здесь можно сесть, скамейки ближе этой в округе не было. — Итак, что ты хотел сказать? — Цзян Чэн не решался заговорить первым, все еще немного опасаясь узнать мысли племянника. Цзинь Лин сел рядом, но вместо ответа принялся отвязывать от пояса какой-то среднего размера мешочек. — Вот, я привез это для тебя из Ланьлина, но не мог подобрать случая отдать… — Он протянул непонятный кругловатый объект, обернутый в мешковину, дяде. — М? — Цзян Чэн принял подарок и заглянул в мешок — внутри оказалась пузатая глиняная емкость. Она была сделана из добротной глины насыщенного оранжево-коричневого оттенка. — Что внутри? — Маринованный дайкон… — А-Лин отвел взгляд, мгновенно краснея. — О! Спасибо, — Цзян Чэн еще раз посмотрел на свой подарок, почувствовав внезапный прилив благодарности к племяннику. — Я спрашивал Цзэу-цзюня, если тебе можно сейчас есть что-то подобное… Я не был уверен, стоит ли дарить… Но глава ордена Лань сказал, что если ты будешь есть понемногу, то ничего страшного не случится. Кадык Ваньиня дернулся. — Спасибо, — тихо повторил он. Это было так трогательно — Цзинь Лин думал о нем еще до отбытия из Ланьлина и даже припас его любимые соленья. — Э-м… — Жулань поерзал по сиденью. — Дядя… — Цзян Чэн слишком долго молчал, все еще пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, а потому А-Лин чувствовал себя крайне неуютно. — Лань Юань сказал мне о вашем разговоре… Я очень это ценю. — Цзинь Лин поклонился Цзян Чэну. — Не нужно, — Ваньинь махнул рукой, призывая племянника поднять голову. — Не знаю, что тебе там наговорил Сычжуй… Но я пока не давал официального одобрения вашим отношениям. — Он гладил пальцами мешковину. Почему-то ему вдруг резко захотелось отведать дайкона. Ваньинь обожал то, как его маринуют в Ланьлине, и сейчас, увидев этот горшочек, он почувствовал непреодолимую тягу к этому блюду. — Я знаю, — Жулань выглядел спокойным, — но мне достаточно того, чтобы ты просто хорошо относился к Лань Юаню. Надеюсь, ты понимаешь, насколько он мне дорог… — Цзинь Лин закусил нижнюю губу. — Ты — мой родной дядя, и я дорожу нашими отношениями, но… — Он внимательно посмотрел на Цзян Чэна. — Лань Юанем я тоже дорожу, и мне не хотелось бы делать выбор между вами. Все-таки несмотря ни на что я не позволю тебе причинить ему вред — если ты повторишь нечто подобное тому, что бы ты сказал и сделал тогда… Губы Цзян Чэна сжались в тонкую линию. — Эх… Как у тебя все просто… Принимаешь любовника — значит, хороший дядя. Не принимаешь — значит, плохой… — Он раздосадованно покачал головой. Разговор шел не совсем так, как бы ему того хотелось. — Дядя! — Щеки А-Лина заалели. — Не зови Лань Юаня так! Он мне не любовник! Цзян Чэн с удивлением посмотрел на возмущенного племянника. Сейчас он сильно напоминал ему себя же только в возрасте лет пяти-шести. Подобным образом А-Лин обычно раздавал приказы всем вокруг, разве что еще ножкой иногда притопывал. — А как еще ты прикажешь мне его назвать? — удивился Ваньинь. Ему и так непросто было произносить нечто подобное, а тут еще какие-то претензии! — Ну… Я не знаю! По имени зови! Или еще как-нибудь, но не так! У нас с ним не было… — Он посмотрел на дядю и оробел. — Ну того… Этого… В общем ты понял! — А-Лин скрестил руки на груди и отвернулся, закрыв глаза. Цзян Чэн усмехнулся. Ну до чего смешной ребенок! Для него А-Лин, скорее всего, и в сорок лет будет оставаться любимым маленьким племянником. — Вот как… И на том спасибо. — По правде, его жутко обрадовали слова Жуланя. Понятно, что подобные вещи лишь вопрос времени, но все же выдержка Сычжуя его восхищала. Сразу видно, кто и где его воспитывал. — Да! Мы не всякие там… Эти… — Кажется, Цзинь Лин собирался сказать что-то умное, но не вышло. Цзян Чэн тепло улыбался. Он положил ладонь на макушку племянника и легонько потрепал его волосы. — Никогда не злись на меня, хорошо? Несмотря ни на что… — Улыбка на его лице медленно сошла на нет. — Что бы я ни говорил, что бы ни делал — я всегда буду любить тебя, как своего племянника. Ты всегда был и будешь для меня дорогим человеком. — То есть… — неуверенно начал А-Лин. — Ты позволишь мне быть ему двоюродным братом? — Он кивнул на живот Ваньиня. Цзян Чэн закатил глаза. — Ты хочешь его потрогать, да? — А можно? — В глазах Цзинь Лина смешались благоговейный трепет и страх. Цзян Чэн взял руку племянника в свою и положил на нижнюю часть своего живота. — Чувствуешь? Цзинь Лин молчал, медленно моргая. Он не был до конца уверен — ему мерзко или приятно? Лучше отдернуть руку или наоборот потрогать живот со всех сторон? Как вообще принято поступать? — Вот! Опять! Чувствуешь? — спросил Цзян Чэн. Он не был до конца уверен, что А-Лин может рукой почувствовать то, как ребенок сейчас усиленно пинался внутри него. — А-а?.. — по телу Цзинь Лина прошлась дрожь. — Это так странно… — выдавил он, не в силах разобраться в ощущениях. — Тебе противно? — волновался Цзян Чэн. — Не то чтобы… Просто непривычно как-то… — И кстати, мы думаем, что у нас будет девочка. — Девочка? Правда? — Цзинь Лин с удивлением уставился на дядю. — У меня будет сестра… — Он обращался, скорее, сам к себе. Жулань убрал свою ладонь с живота, так и не поняв, двигалось там что-то внутри или нет… Вроде он почувствовал нечто, но вполне может быть, что это было лишь его воображение. — Ты расстроен? — Ваньинь никак не мог понять, смог ли племянник принять его беременность. — Нет… Почему? Конечно, нет, — Цзинь Лин отрицательно покачал головой. — А ты?.. Цзян Чэн задумался, но ненадолго. — Нет, — он принялся поглаживать свой живот, — я знаю, что это маленькое создание прекрасно, — он не стал заканчивать свою мысль, потому что ее продолжение звучало бы слишком интимно: «Это маленькое создание прекрасно, потому что оно — частичка меня и Лань Хуаня». Взгляд Цзинь Лина сделал несколько кругов по лицу дяди. — Ты изменился… — Он склонил голову вбок, словно через внешность Цзян Чэна хотел разглядеть его внутренние изменения. — Наверное… — Цзян Чэн вздохнул и поднял голову вверх — в небо. — Казалось бы — я оказался в таком положении… В чужом ордене… Случилось то, чего я даже представить себе не мог, но… — Он прикрыл глаза и вздохнул воздух Облачных Глубин, успевший стать ему почти родным. — Но мне хорошо здесь… Хорошо, как никогда в жизни… — Он говорил полушепотом. Задумавшись, Ваньинь ушел слишком глубоко в дебри своих мыслей. Цзинь Лин, пораженный откровенностью дяди, некоторое время молчал. Ему все еще казалось странным, как Цзян Чэн мог радоваться тому, что внутри него растет что-то живое, но… Наверное, когда любишь, подобное перестает казаться чем-то из ряда вон. — Если вы с Цзэу-цзюнем позволите мне оставаться частью вашей семьи, то я буду защищать свою сестру всеми силами. Весь Ланьлин Цзинь будет на ее стороне. Даю слово, — его ладонь невольно сжалась в кулак. — Ты уже часть семьи, — улыбнулся Цзян Чэн. Цзинь Лин с подозрением прищурился. — Это беременность из тебя эмоционального старикашку сделала? — Эй! Это кто тут эмоциональный старикашка?! Соскучился по подзатыльникам? Могу организовать! — Стоило Ваньиню это договорить, как они оба рассмеялись. В их подтруниваниях друг над другом не было и капли злости. — Я ценю твои слова, — сказал он, внезапно посерьезнев. — Спасибо! Цзинь Лин улыбнулся. — Цзэу-цзюнь говорил, что я смогу приехать сюда, когда будет подходить срок… Ты не против? — А ты будешь называть меня старикашкой? — Цзян Чэн сделал грозное лицо, а одна его бровь вопросительно приподнялась. Цзинь Лин закатил глаза и скрестил руки на груди. Он знал, когда дядя злится по-настоящему, а когда лишь делает вид. — Разумеется! — Ах ты! — Цзян Чэн шутливо хлопнул его по плечу. — Тогда я подумаю! И кстати, — он нервно облизал губы, — если ты когда-нибудь решишь официально связать свою жизнь с Лань Сычжуем… Приди ко мне, хорошо? А-Лин кивнул. — Если хочешь… — Цзян Чэн обхватил подарок двумя руками и крепко сжал его, стараясь успокоиться. — То можешь пока подумать над именем… для дочки… Можешь выбрать имя в быту… Думаю, Лань Хуань не будет против. — Правда? — глаза Цзинь Лина округлились. — Спасибо за честь, — он поклонился и ненадогло замолчал, — но я думаю, ты знаешь, какое женское имя я считаю самым красивым… Цзян Чэн улыбнулся. Он уже и сам об этом думал. — Я согласен с тобой, — он поднялся на ноги, — спасибо за разговор. — Тебе спасибо, — Цзинь Лин тоже встал и сложил ладони в благодарственном жесте. — Я буду ждать приглашения в Облачные Глубины. — Хорошо, — кивнул Цзян Чэн, сжимая в руках подарок. Как жаль, что у него еще есть дела, и он не может прямо сейчас открыть горшочек и поесть дайкона. — Мне нужно поговорить с главой ордена Не, пока он не покинул Гусу. Жулань попрощался и направился к центральным павильонам. Цзян Чэн даже не сомневался, что Цзинь Лин пойдет не в свои покои, а в покои одного гусуланьского адепта… Что ж, по крайней мере Сычжуй приличный молодой человек и талантливый заклинатель. Может, это не так уж плохо, что они вместе?.. Цзян Чэн направился на поиски Не Хуайсана. После того, что Лань Хуань сказал ему насчет главы ордена Не, Ваньинь решил, что им с Хуайсаном нужно спокойно поговорить. Столько лет дружбы… Не стоит выбрасывать их в никуда. Возможно, они еще смогут наладить общение между собой и сумеют установить правильные границы?..