Pieces of you

Я искренне прошу прощения за то, что местами совсем запорола этот фанфик. У меня на него были куда большие планы, чем вышло все на самом деле. Но, тем не менее, тянуть времени больше нет. Да и вообще у меня времени больше нет. Начался 11 класс, начались походы к репетиторам и началась пора "отпуска". Это значит, что я вообще понятия не имею, когда буду писать и буду ли писать в этом году вообще. В любом случае, все фанфики будут закончены и дописаны. 'Wonderwall' в особенности. Не гарантирую, что перевод выйдет сразу же, как автор допишет последнюю главу, но тот факт, что я буду стараться успевать всё изо всех сил, очевиден, я думаю. Спасибо вам всем. Надеюсь, что те, кто полюбил эту историю, не совсем в ней разочарованы <3

День неумолимо тянулся к вечеру лучами заходящего солнца, словно ребенок, тянущий ручки к матери. Однако даже необычно-прохладный майский воздух, который без солнца, казалось, становился еще прохладнее, не заставил Найла сдвинуться со своего места. Он как-то невероятно красиво докуривал предпоследнюю сигарету, втягивая щеки и прищуривая глаза, а затем выдыхая дым тонкой струйкой. И она испарялась так быстро, что напоминала Хорану об уходящем вспять времени. Времени, которого уже никогда не вернуть. Даже этой секунды, которую он только что потратил на очередные размышления, никогда больше не почувствовать. С первого взгляда, можно подумать, что Найл Хоран – один из самых несчастных людей на планете. Сидит на скамье, обдуваемый неприятным порывистым ветром, и вертит в пальцах тлеющую сигарету. Но все было с точностью наоборот: Найл Хоран уже несколько месяцев считал себя самым счастливым человеком во всей чертовой Вселенной. И пусть, за такие мысли его дорогуша-Судьба пару раз ткнет мордой об асфальт, он точно не будет жалеть ни о чем. И уж определенно не возьмет свои слова обратно, в данном случае – мысли. Найл помнил, что в детстве время тянулось куда медленнее, хотя проходило оно намного веселее. Прогулки с друзьями, встреча закатов с ними же и тягучее потягивание теплого какао на чердаке у кого-нибудь дома в компании практически братьев. И кто бы мог подумать, что через какие-то десять-двенадцать лет все полностью перевернется с ног на голову. Время, которое Найл проводил с Зейном в детстве, всегда было чуточку лучше, нежели если бы компанию Хорану составлял, к примеру, Гарри Стайлс. И это совершенно не в обиду кудрявому, скорее – в благодарность брюнету. Его карие глаза были чем-то вроде глотка свежего воздуха после года заключения в затхлом, темном и грязном помещении. И если Найлу суждено было утонуть или пропасть без вести, то только в этих омутах. «Прости, я так виноват перед тобой», - в какой-то момент Найл дал себе слабину, после чего сломался, буквально раскололся пополам. И если бы не Зейн, крепко обнимающий за плечи и позволяющий мочить свою рубашку солеными слезами, возможно, бешено колотящееся ирландское сердце так и выпало бы из поломанной грудной клетки. «Ни в чем ты не виноват», - легкий поцелуй в макушку – а плакать хочется еще сильнее. Осознание того, что он чуть было не разрушил все окончательно собственными руками, выдавливало изнутри все органы, а легкие, видимо, в первую очередь. Дыхания уже совсем не хватало – слышались лишь прерывистые всхлипы и непонятные завывания. А, быть может, это был ночной ветер, дующий в приоткрытое окно. «Перестань быть таким». «Каким?» «Ангелоподобным». Найл достал из пачки последнюю сигарету и ухмыльнулся. Она была похожа на весь этот сложнейший год. И достаточно было поджечь ее почти полностью израсходованной зажигалкой – и все будет позади. Помимо непонимания, как время, разделяемое с Зейном, может быть таким быстрым и прекрасным одновременно, Хорана одолевали сомнения еще и по поводу того, а действительно ли завтра наступит его последний день в старшей школе? Неужели завтра он с гордостью (а может, и не совсем: все-таки хиленькое «удовлетворительно» по физике не очень-то и радовало) наденет свою шапочку выпускника, а потом с невероятным облегчением вскинет ее в воздух? И правда ли, что завтра Саманта Бейкер, которая уже три года являлась верховным членом школьного Совета, скажет прощальную речь? И действительно ли теперь эти давящие на мозг каждым ранним утром громкие школьные звонки больше никогда не позовут на очередной урок? Время – самая удивительная и непознаваемая вещь на свете. «Мне же всё время, а ещё лучше — всё-всё время, какое только есть, необходимо для тебя, для размышлений о тебе, для дыхания в тебе»*, - все еще всхлипывая, но уже порядком успокоившись, пробормотал Найл, поглаживая грудь Зейна, на которой и лежал, как раз в том месте, куда больше всего упало горячих слез. «Тогда представь, что для тебя время началось заново. Все, что было до этого, - это просто пробная попытка с правом на ошибку», - Зейн же нисколько больше не таил злости или обиды на Найла. Любовь в сердце расцветала с новой силой, когда с виду вполне уже сформировавшийся и независимый блондин лежал рядом, свернувшись в беззащитный клубочек. И его нельзя было не обнять, не согреть, не понять. - Ты обещал бросить, Найл, - выкрикнул Зейн, замечая, что Хоран снова дымит, как паровоз. - Последняя! – выкрикнул блондин, делая последнюю затяжку и демонстративно топча выкуренную сигарету носком кроссовки. Малик, кажется, недовольно помотал головой, но все же продолжил свои упражнения на новеньком BMX, временами посмеиваясь над чем-то вместе с Лиамом, который кружил рядом на скейте. Все было ровно так же, как и обычно. Но как-то по-особенному тепло и любимо. Найл любил этот парк. Любил эти рампы. Любил эту исписанную нецензурными словами скамью. И просто обожал смотреть, как старательно высовывает язык Зейн при каждом новом трюке, как сдавленно шипит, если вдруг приходилось падать, и как постоянно смахивает челку, что вечно лезла в глаза. А еще прямо напротив этого парка располагался футбольный стадион, который пустовал каждую пятницу с семи до десяти вечера, а затем закрывался сторожем на ночь. Так что сегодняшний пятничный вечер не стал исключением, и Гарри с Луи, собрав компанию из таких же городских парней, направились гонять мяч вот уже как полчаса назад. И наблюдать за счастьем двух лучших друзей Найл тоже очень сильно любил. Он любил каждую деталь своей жизни и любил осознавать, что все вернулось на свои места. Он снова дома. Он снова любим. И каждый кусочек его на своем месте – больше нигде нет зияющих дыр. - Лиам! – громкий девчачий возглас раздался посреди парка, и несчастный Пейн, вздрогнув, с шумом шлепнулся на пятую точку, не удержавшись на скейте. Не ожидая такого исхода событий, вслед за Пейном полетел и Малик, каким-то чудом не свернув себе шею. - Постыдились бы хоть, - пробубнил Ли, замечая, как заливисто смеются Даниэль и Найл, подходя к ним и помогая отряхнуться от пыли на джинсах и толстовках. - Ну, прости, - быстро прощебетала Дани, затем добавляя: - У Элеонор проблема. - И? – Лиам выгнул бровь. - Ты не понимаешь?! – почти что взвизгнул Пизер, закатив глаза. Лиам одарил непонимающим взглядом друзей, и Найл пожал плечами, мол, «женщины!» - Она в центре застряла, - пояснила кучерявая девушка. - В каком таком смысле? - Пейн, не прикидывайся идиотом! – цокнула Пизер. – Как еще может застрять Колдер в центре? Естественно, она была на шоппинге, а теперь у нее заглохла ее машина. - Намек понял, - вздохнул Лиам и, взяв скейт подмышку, другой рукой переплел пальцы своей руки с пальцами девушки, прощаясь в Зейном и Найлом и направляясь к собственному автомобилю, припаркованному у ворот парка. - Замерз? – поднимая с земли велосипед, поинтересовался Зейн, когда почувствовал особое усиление холодного ветра. - Нет, все в порядке, - шмыгнул носом Найл, и в этот момент его зубы предательски начали стучать. - Ага, я вижу, - хмыкнул Зейн. – Пойдем домой, пока сумасшедший май не добил тебя окончательно. - Моя любовь к тебе более сумасшедшая. А от этого чувства совсем как жаркий июль – теплые. *Франц Кафка. Письма к Милене

***

Солнце давно уже село, ровно так же остыл и чай в чашке Найла, который Зейн заварил ему аж двадцать минут назад. Но если чай самого Малика стал тоже холодным потому, что парень усердно сосредотачивался на событиях, что разворачивались на экране телевизора, где показывали какой-то боевик, то Хоран просто не мог делать что-то кроме рассматривания своего предмета обожания. Зейн Малик был идеальным. Для Найла, конечно же. И хотя он понимал, что на брюнета любят поглядеть все, кому не лень, чувство собственности брало верх. Так что, если что, имейте в виду: Зейн такой только для Найла. А он и так слишком много времени провел вдали от своего идеала, чтобы теперь иметь совесть даже представлять его с кем-то другим. Неожиданно в голове начали всплывать самые разнообразные воспоминания, состоящие в основном из образов девушек, которых Найл в последнее время все чаще и чаще видел рядом с Зейном. Если Элеонор, Даниэль и Перри отпадали, то оставалось как минимум еще семнадцать вариантов. И от этого Хоран поежился. Видимо, хорошо так поежился, раз даже Зейн почувствовал движение рядом. - Холодно? Может, балкон закрыть? - Нет-нет, - отмахнулся Найл, пытаясь не хмуриться. – Смотри фильм. Зейн еще раз оглядел Хорана и, хмыкнув, вернулся к просмотру телевизора. А Найл снова насупился и накуксился, хотя поводов у него для этого не было. Богатая фантазия дает о себе знать. И боязнь снова потеряться среди этого хаоса, снова перестать чувствовать теплую ладонь Зейна в своей – тоже. - Хочешь о чем-то поговорить? – «Нет, от Малика нигде не скроешься. Даже если это твой собственный диван. Ну, пусть не твой, а как раз-таки Малика, но вывод один: скрыться на нем нельзя». - Ни о чем, - бросил Найл, стараясь принять расслабленную позу, но пальцы на руках будто специально сжимались в кулаки. - Уверен? – Зейн повел бровью. Он прекрасно знал, что Найл сначала ломается, а потом выдает все, что нужно. И что не нужно тоже, кстати. - Меня бесят твои бабы, - фыркнул Хоран, и Зейн даже поперхнулся собственным дыханием. - Как ты узнал, что у меня в шкафу прячется Кейт? Я же надежно спрятал ее! - К-кто… - Ты поверил? – Зейн широко улыбнулся, а затем в голос хохотнул. – Серьезно? Тебя очень легко провести, Найлер, хватит быть наивным. - Я не наивный, - буркнул Найл и, кажется, обиделся еще сильнее, почти спрятав голову в воротник своего свитера. Ну, ладно, свитер тоже не его. Но что поделать с любовью к вещам всегда вкусно пахнущего брюнета? - Еще какой, - Зейн откинулся на спинку дивана, обнимая Найла одной рукой за плечо. - Между прочим, ты мой, - снова пробурчал Найл, послушно опуская голову на плечо Зейна. - О, да, я в курсе, - Малик хохотнул. – И моя задница тоже. - А моя вот нет, - в голове Хорана блеснула шикарная идея. Точнее, он ее уже давно вынашивал, но все повода не находилось. - Что? – Малик в ответ насторожился. - Пойдем наверх, - Хоран потянул Зейна за собой. - Зачем наверх? - Не зачем, а на что, - уточнил Найлер. - На что? – машинально задал вопрос Малик. - На твою огромную кровать. - Она и так уже скрипит, - прохныкал Зейн, понимая, что Найл от него не отделается. Да ему и самому этого не захочется уже через пару минут. А новую кровать-то жалко. - О, это очень заводит, знаешь, - как только Найл дотащил Зейна до его же комнаты, теплый свитер полетел на пол, обнажая загорелую грудную клетку парня и живот, что был чуть белее. Хоран, будучи всегда напористым, медлить не любил, так что в этот раз своим принципам не изменил. Сократив расстояние между собой и Зейном, блондин припечатал того к стене, заставляя несильно стукнуться затылком и несвязно промычать Найлу в губы, которым тот уже успел найти применение. Стараясь не кусать, а, наоборот, приятно облизывать нежную кожу губ мулата, Хоран постепенно расстегивал пуговицы на его рубашке, и если кто-то говорил, что раздевать партнера – самое ужасное и утомительное дело, то для Найла это было одной из самых приятных вещей на свете. Пуговица за пуговицей – и скоро все петельки были свободны, позволяя рукам Хорана оглаживать округлые плечи с выступающими косточками, приятные на ощупь бока парня и опускаться к бедрам, все еще сокрытым тканью плотных джинс. Но и это Найл любил. Чувствовать, как наслаждается твоими ласками любимый человек, - бесценно. И Хоран это прекрасно понимал, поэтому ни за что бы не променял ощущение тела рядом с собой ни на одну ценность в этом мире. Стянув с Зейна кожаный ремень, Найл отцепил уже почти безвольного парня от стены, направляя к кровати и затем забираясь на нее самостоятельно. Малик удобно лежал на белоснежных подушках, широко улыбаясь и тяжело дыша. Никто не знал, как сильно он любил Найла и был благодарен за каждую мелочь, что была связана с этим невероятным парнем. Даже за долгую разлуку Малик был благодарен, ведь обрести человека заново – еще большее прекрасное ощущение, нежели быть с ним с самого начала и без каких-либо проблем. - Не хмурься, - Найл чмокнул Зейна в губы, попутно стягивая сначала с себя, а затем и с него штаны. Аккуратно кусая ключицы, проводя пальцами против линии едва заметных волосков на груди и внизу живота, Найл попутно облизывал загорелую кожу, чувствуя, как напрягаются упругие мышцы живота. От вида такого сладкого и по-настоящему вкусного Зейна Найл готов был сразу упасть замертво. Но он еще слишком многого не сделал с ним, так что умирать было рано. - Я так хочу тебя, - Найл вернулся к уху парня, ладонью продолжая водить по груди. - Д-да, - выдохнул Малик. – Ты можешь, к-конечно… - и затем парень раздвинул ноги чуть шире. - Ты меня не совсем понял, - Хоран хихикнул, - я тебя, конечно, подготовлю, но сегодня твоя очередь делать меня счастливым. Зейн хоть и был достаточно скромным парнем на людях, он прекрасно знал, чего можно ожидать от Хорана. Так что объяснять два раза для полного понимания «предложения» не пришлось. - Но я… - Зейн. - Я не… - Ну Зейни… - Я не умею же! – выпалил Малик, тут же краснея, как рак. - Научишься, - отмахнулся Найл, стаскивая с Зейна трусы. – И вообще, не будь занудой. - Я не зануда! – отпихивая от себя ткань, пробубнил Малик. - Тогда не жадничай! – и Найл, прерывая какие-либо фразы брюнета, опустился к его паху, тут же вбирая в рот уже весьма твердый член. Зейн не заставил себя долго ждать, и просто цепляться за простыни под собой оказалось недостаточным. Непонятно завывая и закусывая губу, Малик старался не смотреть вниз, потому что если бы он посмотрел, то на большее его бы уже не хватило. А у Найла были большие планы на него сегодня ночью. Выпустив член Зейна изо рта и слегка причмокнув при этом, Найл привычно достал из-под подушки парня тюбик с прозрачным гелем и выдавил его себе на пальцы, затем направляя их в себя. Малик готов был поклясться, что это самое захватывающее и невыносимое для лицезрения действо. Найл вообще не мог быть таким. И так делать тоже не мог. Потому что вид его пальцев, погружающихся в его же задницу, мог довести брюнета до инфаркта в любую секунду. - Хватит, - Зейн выдохнул, подаваясь вперед и вынимая пальцы Найла из него. Малик целовал Хорана жадно, будто это была их последняя встреча. И когда блондин не выдержал, укусив все-таки губу Зейна, брюнет сдавленно зашипел, заставляя Хорана спешно начать извиняться. - Брось, - облизнув припухшую губу, отмахнулся Зейн, снова откидываясь на подушки. – Лучше залезай. - Куда залезать? – усмехнулся Найл. – У тебя, конечно, немаленький, но не Эверест же, - и парень продолжил глупо хихикать. - Самое время для шуто-о-ок, - Зейн явно не ожидал, что Хоран насадится на него так резко, так что он громко выдохнул, подаваясь вперед и после чувствуя, как руки Найла обхватывают его спину. Они были словно одним целым, и расцепляться совершенно не хотелось. - Ладно, я лучше сам, - но Найл разрушил мечтания Зейна, опустив его обратно на кровать и опираясь о его грудь руками. Слегка приподнявшись, парень опустился снова, игнорируя неприятные поначалу ощущения. – Воу… Воу, Зейн… Мне действительно не стоило шутить, - Хоран усмехнулся, но затем вновь зажмурился, чувствуя, как его заполняет чуть ли не по самый желудок. Зейн чуть пошевелился под парнем, вообще не в силах выдавить хоть какой-то звук. Ощущения были абсолютно новыми, но такими приятными. И Найл такой приятный, раскрасневшийся, лохматый… Да и внутри приятный, узкий и теплый. - Сделаешь еще раз так? – задышав уже чаще, попросил блондин. - Как? – Зейн вообще-то старался просто лежать, чтобы не случилось не дай бог чего-нибудь. Но постепенно набирающий скорость Найл на его члене как-то не наделял спокойствием. - Покрути бедрами, черт возьми, - и, ощущая плоды выполненной просьбы, Хоран протяжно застонал, а Малик пожалел, что он не закрыл окно в комнате. Окно ближайших соседей было всего в трех метрах. – Да где ты летаешь, чтоб тебя? – Найл шлепнул Зейна по щеке, замечая, что тот снова ничего не предпринимал и лишь поместил свои вспотевшие ладони на его бедра. – Давай же, Малик, покажи мне, на что ты способен… - Найл чувствовал, как приятно соприкасаются его ноги с ляжками Зейна и как чудно прогибается под ними кровать. И еще приятнее стало, когда Зейн, рыкнув, перевернул Найла под себя, начиная вколачиваться в него уже самостоятельно. - Всегда любил твою вспыльчивость, Зи… - поскуливая и стараясь не терять остатки дыхания, пробормотал Найл, наслаждаясь наполненностью внутри себя и обхватывая рукой сочащийся смазкой член. Малик от такого зрелища стал вбиваться в парня под собой еще сильнее, раздвигая его ноги шире и совершенно не заботясь о том, что Хоран не умеет садиться на шпагат. - Ооо, боже, продолжай… - и снова скулеж, от которого Зейн готов был потерять голову. Но потерял он вместо этого напряжение во всем теле, неожиданно встречая подступивший оргазм и изливаясь внутри Найла, даже пугаясь этого. Но Хоран так приятно вскрикнул, кончая следом себе на живот, что все страхи испарились, возвращаясь лишь несколько позже, когда Хоран уже почти заснул на груди любимого. - Найл?.. - Мгм… - сонно промычал блондин. - Мы же это… Ну… - Малик подбирал слова так старательно, будто не понимал, что Найл в таком «вареном» состоянии вообще ничего не соображает уже. – Без защиты… - Ага, так и надо. - А еще я был ужасен, наверное, - Зейн получше натянул одеяло. - Ты был прекрасен. Спи. - Нет… У тебя это получается по-другому. Обычно я кончаю от твоей руки, а с тобой так не вышло, так что… - Если не хочешь, чтобы я эксплуатировал тебя второй раз – а своими фразочками ты сейчас этого добьешься – заткнись и спи, - Найл сонно поцеловал Зейна в шею, и Малик успокоился. В любом случае, у него еще будет время доказать Найлу много всего. И, может, удивить кое-чем.

***

Зейн точно знал, что под окнами сигналит машина Пейна. Но в то же время точно знал еще и то, что сигналит не Пейн. Это был либо Томлинсон, либо Стайлс. Но первый кандидат был все же более подходящим. - Я сигналил чертовых пять минут! – выкрикнул Луи, выходя из внедорожника Лиама. - И у тебя есть чертовых пять минут, чтобы свалить отсюда нахрен, пока ты еще чувствуешь свои яйца! – прокричал какой-то мужик из дома, что находился левее дома Маликов. - Зейн, по-моему, все же пора открывать! – все еще крича, но уже побаиваясь за свою сохранность, Томмо принялся долбить в дверь. Хихикая себе под нос, Зейн спустился со второго этажа и открыл дверь, запуская вместе с Луи еще и Гарри с Лиамом. Да, Луи Томлинсон – очень жестокий человек, если учитывать, что нет еще и шести утра, а выпускной начинается только в десять. - Какие у вас злобные соседи! Жуть просто, - стаскивая с себя черный пиджак, отметил Луи и направился в сторону кухни, как со второго этажа послышались еще одни шаги. - У тебя же родня уехала к родственникам вроде, нет? – вспомнил Лиам, аккуратно складывая неряшливо сброшенные ботинки Луи. - Родня уехала, да, - подтвердил Малик. - А любовник приехал, - хмыкнул Томмо, не упустив возможности громко рассмеяться. – Эй, Хоран, ты чего ковыляешь? Я думал, что бедный Зейн всегда снизу. - Томмо! – шикнул Лиам. - Чего? Ты посмотри на него. Как будто ему свечку в жопу вставили и высунуть забыли, - Луи продолжал посмеиваться, словно эта тема действительно предполагала это. – Эй, Зи, ты точно из него все вытащил? - Томлинсон! – снова взревел Пейн, затем обращаясь к Гарри: - И как ты его терпишь вообще? - Не трогай его, ты, - Луи поспешно отвернул растерянного и сонного Стайлса (видимо, Томлинсон поднял этого парня вообще утра эдак в три) от Лиама, затем снова натягивая на лицо улыбку. – Я уже представляю, какой походкой Хоран идет на выпускной. - А я представляю, как Томлинсон идет нахер, - пригрозил Лиам, плюхаясь на диван. - Вообще, ты почти прав… - начал было Луи, но Пейн тут же соскочил с мебели и заткнул уши: - Окей, Пейн сам идет нахер. Потому что твои подробности его не интересуют! – и Лиам направился нахер, то бишь, на кухню, за водой. - Между прочим, у Гарри большой член! – выкрикнул вдогонку Томлинсон, вгоняя в краску всех вокруг, а больше всего бедного Гарри, и обращаясь затем к нему: - Да-да, солнышко, ты у меня замечательный. Несмотря на то что время стирало из жизни Найла буквально все, он точно знал, что замечательные Гарри, Луи и Лиам всегда останутся рядом. А Зейна он и не отпустит – у того просто нет выбора. - Я поцелую тебя сегодня, - шепнул Хоран, когда парни уселись в машину и направились за Даниэль, Элеонор и Перри, которые непонятно как должны были в платьях уместиться в том же автомобиле. – При всех. Во время прощального салюта. Пусть все знают, что ты – мой особенный кусочек. - Кусочек? – хихикнул Зейн, чувствуя, как шепот Найла приятно щекочет шею под белым воротничком новенькой рубашки. - Да. С тобой я цел. И если ты держишь мою руку, я никогда не чувствую себя потерянным, - в подтверждении своего признания Найл покрепче сжал пальцы Зейна в своей ладони, и даже Лиам, вечно фыркающий на подобные проявления нежности, благосклонно улыбнулся. А потом понял, что с этими идиотами ему придется провести еще целую кучу лет. Но они настолько любимые, что улыбка на лице Пейна стала еще шире.