Больше не верю в чудеса

Тьма. Далёкий голос Нуара. Ледяные брызги. Леди распахнула глаза. Перед лицом дрожала кружка, покрытая чайными разводами. Сконцентрировавшись на объекте перед собой, Леди рассмотрела черную перчатку, крепко схватившуюся за керамическую ручку. — Очнулась! Испуганное лицо Нуара обрело четкие очертания. За напарником стоял медбрат с аптечкой наготове. За ним — телевизор с беззвучными кадрами. От одного взгляда на экран становилось дурно. — Говорил же тебе поесть! Выпей хотя бы. В протянутой кружке плавала неаппетитная пленка коричневого налета. Леди молча перевела взгляд на напарника. — Понял! — медбрат поставил аптечку и в два счета оказался у выхода. — Сидите здесь, я все принесу! Ключ в замке щелкнул, и через долю секунды дверь с грохотом захлопнулась. Осознание ситуации приходило быстро: скрипучий стул заменил мягкий диван — Леди была без сознания достаточно долго, чтобы ее успели перенести из-за стола. Кот сел рядом. Кружки в его руках уже не было. — Ты меня так испугала. В мягком шепоте не звучало упреков, но Леди почувствовала себя безумно виноватой. Одна мысль о Коте, склонившимся над ее бездыханным телом, бросала в дрожь. — Прости. Леди положила голову на плечо напарника, а тот ободряюще приобнял ее. Несколько долгих мгновений тишины. Будто боясь разрушить хрупкую иллюзию спокойствия, Кот негромко произнес: — Тебе нужен отдых. — Знаю. Больше не хотелось упрямиться, быть обузой в столь трудный час — в Париже достаточно причин для волнений. Тем более, что крупица информации, за которой она гналась вторые сутки, наконец-то нашлась. — Если тебе некуда идти — могу предложить свою скромную лачугу. — Ты же знае… — Завяжу тебе глаза и отнесу, — перебил, предвосхищая возможные вопросы. — Занавешу шторы, выключу свет — и ты никогда не догадаешься где находишься. Зато сможешь восстановить силы. Упрямство Кота в попытке защитить и уберечь, вызывало улыбку. — Спасибо, — протянула Леди, подбирая слова. — Я ценю твою заботу. Но мне есть куда вернуться. Не соврала, лишь не сказала всей истины. Маринетт ждали друзья, которые наверняка волновались, а она даже не проверяла телефон. Леди прикусила язык. — Могу составить тебе компанию. Не хочу, чтобы ты оставалась одна… — Я не одна, — отрезала Леди. — И ты устал не меньше меня. Поспи, завтра предстоит еще один долгий день. Коту пришлось согласиться. Под чутким присмотром медбрата, герои подкрепились еще теплым супом и покинули клинику. Запрыгнули на крыши, пробежали несколько кварталов и остановились. Новый облик Парижа — пустынный, заброшенный, в котором лишь далекие всполохи сигнальных машин напоминали о настоящей трагедии — становился привычным. — Я могу… — Спасибо, — Леди накрыла ладонь напарника своей рукой. — Я справлюсь, правда. Секундное замешательство. Оценивающий взгляд с головы до пят. Кот крепко сжал Леди в объятиях — лишь на миг — и развернулся, бросив на прощание: — Позвони как сможешь. Разбег. Замах. Прыжок. Еще прыжок, еще один, еще… Проскочила мимо развалин родной пекарни и приземлилась за углом соседнего дома. Сняла трансформацию. Волшебный костюм исчез вместе со сверхъестественной выносливостью — Маринетт едва устояла на ногах, с трудом поймав пятнистую квами в ладошки. — Как себя чувствуешь? — спросила Тикки, перед тем как проглотить зачерствевшую булочку. — В порядке. Ты? Из крохотного животика раздалось недовольное урчание. — Это ерунда, — отмахнулась Тикки. — Есть вещи поважнее: что будешь делать? — Нужно проверить телефон, написать Нино. Позвонить… — сглотнула, сдерживая эмоции, — …Алье. И дойти до больницы — они ведь расскажут Маринетт о родителях. Теперь я точно знаю, что они — по крайней мере папа — в больнице. Был в больнице… — Для начала, — твердо сказала Тикки, взлетев перед лицом хозяйки, — тебе нужно поспать. Маринетт посмотрела на дом, в котором когда-то стояла любимая кровать. Вся комната была завалена обломками и покрыта кирпичной крошкой. — У меня больше нет дома. Даже то, что от него осталось, больше не безопасно. Бражник знает, где я живу… жила. Он может подкараулить меня во сне и… — Маринетт! Еще одно слово, и она бы расплакалась, снова начав себя жалеть. Но Тикки прикоснулась лапкой к носу хозяйки и спокойно произнесла: — Восстанови силы в убежище. Будем решать проблемы по мере поступления. Возразить не было сил. Отложить уже существующие проблемы, чтобы вздремнуть, казалось неправильным. Но иначе она вновь потеряет сознание и на нее потратят время, которое могло бы спасти чью-то жизнь. Квами спряталась в сумочке, и Маринетт вышла на улицу. Медленно переставляла ноги по направлению к кинотеатру. Нино и близняшки ждали ее… при мысли о встрече с Эллой и Этой в груди защемило. Маринетт не представляла, как сказать детям, что их мамы больше нет. Она не знала, как не выдать источник информации, но горечь давила изнутри. Нельзя молчать. Вход в кинотеатр подсвечивали разноцветные лампочки, будто вот-вот начнется новый сеанс. Но вывеску с последними премьерами сменила лаконичная надпись на белом листе: «ВРЕМЕННОЕ УБЕЖИЩЕ. Еда, вода, ночлег» При приближении Маринетт, двери распахнулись автоматически. Кто-то хорошо потрудился, организовав приют: прибавилось матрасов, вещей и одежды. Люди не толпились в проходе, а в воздухе витал запах свежей похлебки. В стороне стояла знакомая медсестра. Она выглядела старше, чем вчера: тяжелый взгляд, темные круги, вымученная улыбка, потрепанный халат в разводах запекшейся крови. Папку и ручку в ее руках заменил электронный планшет. Маринетт попытала удачу, спросив о родителях, но ситуация не изменилась — их здесь не было. Знакомый маршрут до пятого зала. Тусклый свет над переполненными рядами подсвечивал взволнованные лица, но Маринетт не видела Нино и сестер. Обошла зал вокруг, протискиваясь через сумки с вещами и детскими игрушками, переступая через бедолаг, которым не хватило места на кресле. Знакомых макушек в зале не было. Остановилась в углу и расстегнула сумочку. Аккуратно, стараясь не разбудить Тикки, вытащила телефон. Пропущенные от Альи. Сообщение от Нино: «Где ты?» Как только Маринетт начала набирать ответ, телефон издал неприятный писк и экран погас. Беспомощно осмотрела ряды. Попыталась нащупать розетку в стене. Безрезультатно. — Даже провода нет, — пробубнила себе под нос, опускаясь на пол. Положила подбородок на колени, держа выключенный телефон на вытянутых руках. Без связи она могла лишь надеяться, что Нино не натворит глупостей, пытаясь найти ее. Маринетт прикрыла глаза. Разлепить веки было непосильной задачей. Голова казалась обманчиво легкой, будто Маринетт все еще была в полудреме. Руки, сложенные на коленях были мягче пуховой подушки и оторваться от них было почти невозможно. Всего на секунду прижавшись к коленям, Маринетт вновь утонула в сладостном сне. Второй, третий, четвертый… Она просыпалась бесчисленное количество раз, но тут же проваливалась в очередной сон. Прошел не один час, прежде чем Маринетт сумела поднять голову и протереть уставшие веки. Остатки сна растворялись в суровой реальности, освобождая место для тревожных мыслей. Она ведь так и не позвонила Нино. Не позвонила. Телефон. Судорожно ощупала ковролин вокруг себя, но ничего не нашла. Должно быть, выронила. Кто-то не заметил его и толкнул в самый дальний ряд. Или раздавил сумкой. Едва Маринетт начала паниковать, перед ее лицом возникло два телефона в девичьей руке. — Убрала, чтобы не потерялся, — широкая улыбка девушки показалась знакомой. Маринетт осторожно перехватила телефоны — один был ее, с розовым чехлом и наклейками, а второй при ближайшем рассмотрении оказался чем-то иным. Внешний аккумулятор, подключенный коротким проводом. Нажала кнопку блокировки — в верхнем углу экрана отобразилось 57% заряда. — Подумала, тебе пригодится. — Огромное спасибо! Вы меня так выручили. — Пустяки, — девушка отмахнулась и слегка наклонилась, подставляя свету свежий шрам на щеке. Совсем как у девчушки, что Леди Баг вытащила из-под обвалившейся крыши. Еще раз поблагодарив, Маринетт передала аккумулятор владелице. Встала, потянулась, размяла затекшую шею и вышла из зала. Долгий сон и четкий план действий пошли Маринетт на пользу. Даже без волшебного костюма она ощущала себя героиней на задании. Ведь только так она могла сохранять спокойствие. Ближайшая к дому клиника, куда могли забрать отца, находилась в трех блоках от кинотеатра. Маринетт направилась туда, по пути печатая ответ Нино: «Я искала родителей. Все еще ищу. Не видела вас в кинотеатре, все хорошо?» Выбрала номер Альи, но нажать на кнопку вызова не решалась. — Я должна ей сказать. — Может, с ней уже связались из клиники, — предположила Тикки, незаметно перебравшись из сумки на плечо Маринетт, под взъерошенную копну черных волос. — А если нет? — Тогда ты найдешь правильные слова. — В такой ситуации не может быть правильных слов, Тикки… Мы пришли. Она замерла перед зданием больницы. Повторила про себя, что на задании для Леди Баг нельзя раскисать и давать волю эмоциям слабой Маринетт — лишь героиня со всем справится. Убрала телефон в сумку — Тикки спряталась за ним — и уверенно шагнула вперед. Заполненный холл, испуганные лица, суетливые работники — от предыдущей клиники вид отличался лишь размером помещения. — Здравствуйте, — Маринетт постучала кулачком по стойке, привлекая внимание пожилого мужчины. — Я ищу своих родителей — Томаса и Сабин Дюпен-Чен. — Дюпен-Чен? — охрипший, скрипучий голос. — Сейчас посмотрю. Сверяя каждый символ с результатом на экране, мужчина печатал на клавиатуре. В голове Маринетт щелчки клавиш отбивали ритм ее сердца. Она почти не дышала. С последним щелчком сердце остановилось. Всмотревшись монитор, мужчина снял очки. Подышал на них. Протер пожелтевшим халатом. Снова надел. Медленно повернулся. Посмотрел на Маринетт поверх толстой оправы. Его бледно-голубые глаза казались влажными. Маринетт приготовилась к худшему. — Томас Дюпен-Чен числится в больнице Кошен. — А… — Больше не подскажу, — перебил он, отворачиваясь к монитору. Клубок, ведущий к самым близким и родным людям, наконец начал расплетаться. Буркнув несвязную благодарность, Маринетт выскочила на улицу. Если отец числится в больнице — он жив. Мама должна быть рядом. Окрыленная скорой встречей, ускорила шаг. Почти перешла на бег. — Маринетт! От неожиданности едва не споткнулась о собственную ногу. — Тебе звонят, — Тикки повисла над ее ухом. Маринетт остановилась, возвращаясь в реальность. Вытащила телефон. — Только бы не… — на экране высветилось фото лучшей подруги, — …Алья. Одними глазами попросила у квами поддержки, но та лишь снисходительно покачала головой и спряталась в сумочке. Зажмурившись, Маринетт ткнула пальцем на зеленую клавишу. — Ты ведь понимаешь, что я с тобой сделаю, когда доберусь до Парижа?! Спасибо Нино — сказал, что ты жива. А то так бы и думала, что Леди Баг погребена под останками Эйфелевой башни, раз даже позвонить не может! — Алья… — Я вся извелась, пока не могла тебе дозвониться! Аэропорт закрыли — по вполне очевидным причинам, — ближайший рейс завтра утром, но это при условии что его не перенесут так же, как предыдущие три. Надо было послушать тебя и забрать тот волшебный перекус для Триккс, не морочила бы голову с самолетами. Можно попробовать своим ходом, но боюсь в текущих условиях меня еще на подлете собьют. Они ведь… Алья говорила и говорила, высказывала все, что накипело за прошедшие сутки. А в голове Маринетт стояли черные буквы на рябящем экране: причина и время смерти Марлены Сезер. Плечо вновь сжала невидимая рука Кота. Больно. — …ты меня вообще слушаешь? Девочка, ты там? — Твоя мама мертва. Выпалила, будто слова обжигали горло. Телефон замолчал на бесконечные несколько секунд. Маринетт прислонилась спиной к ближайшему зданию и сползла на землю. — Ты что-то путаешь… — голос Альи задрожал. — Я видела записи в больнице. Мне очень жаль, — произнесла твердо, без запинок. — Как… как это случилось? — Черепно-мозговая травма. Слова из бездушного списка рисовали в голове яркие картинки. Подробности были ни к чему — неосторожно брошенные фразы могли привести к слезам, а Маринетт изо всех сил старалась держаться. Она чувствовала, что должна быть сильной. Ради Альи. Динамик вновь замолк. — Тебе стоит остаться в Лондоне, — Маринетт посмотрела в небо, борясь с подступающим к горлу комом. — Мы не знаем, когда ударят снова. Я не могу позволить, чтобы ты пострадала. Молчание. — Леди Баг проследит, чтобы Нино и твои сестры были в безопасности. Считай это нашим приоритетом. — Я вас не оставлю, — решительно прозвучало в телефоне. — Дойду пешком, если потребуется. — Они не простят меня, если с тобой что-то случится. Я не прощу… — Я обязана быть рядом. Маринетт тяжело вздохнула. Посмотрела на фотографию на экране. Перевела взгляд на пустынную улицу, на разбитые автомобили. На уцелевший Нотр-Дам вдалеке. — Я понимаю. Прости. — Я позвоню позже. Пожалуйста, ответь в следующий раз. — Обещаю. Короткий сигнал — и звонок завершился. На экране всплыло уведомление о новом сообщении: «Мы у меня. С Крисом и девчонками. Приходи в любое время» Нино. — Не так все плохо, — то ли спросила, то ли констатировала Тикки, выглядывая из сумочки. — Ужасно. Маринетт уткнулась в колени, вновь поддавшись жалости к самой себе. Несколько глубоких вдохов, пара всхлипов. — Надо идти, — сказала, поднимая раскрасневшиеся глаза. Взяла себя в руки и побрела к больнице Кошен. Поглощенная тревожными мыслями, не заметила, как преодолела путь в несколько километров. Уже привычным движением распахнула дверь, прошла к стойке, назвала имя отца. — Палата двести три. Проходите на второй этаж. В груди защемило. На ватных ногах поднялась по лестнице. Едва не столкнулась с доктором, который устанавливал катетер в коридоре. Остановилась у двери с табличкой «203». Занесла руку, чтобы постучать, но застыла в нерешительности. Отец жив, он совсем рядом. Но из головы не выходили назойливые мысли о том, как сильно он мог пострадать. О том, что мама могла быть не с ним. Дверь открылась. Мужчина с перебинтованной рукой и повязкой на правом ухе протиснулся между дверным проемом и Маринетт, чтобы хромать в конец коридора. Слишком щуплый, чтобы быть ее отцом. Шесть коек в палате, но куда больше людей. Капельницы, датчики, забытая коробка со шприцами и лекарствами. Борясь со страхом, Маринетт высматривала в пациентах знакомые лица. Страдающие, измученные, со своей историей. Внимание привлек человек у окна. Повернутый спиной ко входу, даже боком он едва уместился на узкую постель. Осторожно шагнула вперед. За широкой спиной скрывалась хрупкая уставшая женщина — спала на табуретке подле кровати. На ее щеках блестели дорожки не высохших слез. — Мама… Всегда оптимистка, никогда ни на что не жаловалась — видеть ее такой было мукой. Маринетт посмотрела на отца — он мирно сопел на койке. Из-под тонкой простыни, которая его накрывала, торчала забинтованная нога. Капельницы и датчиков рядом с ним не было. Облегченно выдохнув, Маринетт села на пол рядом с мамой и положила голову ей на колени. Не просыпаясь, мама провела рукой по ее волосам. Тепло. Рядом с мамой и папой все проблемы отходили на второй план.