Что такое любовь?

      Мы с Ксюхой и Эвой спокойно сидели в столовой и разговаривали о наших парнях. Мы рассказали Эвелине кто кем является, во что сначала она отказывалась верить, а потом, спросив у Рэтчета, во всём убедилась.       — Честное слово, я думала, что это у них такие прозвища… — на полном серьёзе ответила Эвелина.       — Ну, да. Если бы мы с Ксюхой были на твоём месте, то точно также бы и подумали. — поддержала я подругу, откусывая печеньку.       — Так получается, они вернулись навсегда? — спросила Ксюха.       — Угу. — ответила я.       — Только мне Рэтчет сказал, что они ещё не полностью люди. — сказала Эва.       Я подавилась печенюшкой.       — В каком смысле? — спросила я, переводя взгляд с одной подруги на другую.       — Оптимус мне сказал, что они должны закрепить какой-то договор с Праймусом, и только тогда они полностью станут людьми. — сказала Ксюха.       — Да, Рэтчет говорил, что бывшему боту очень трудно стать человеком. — ответила Эва, догрызая яблоко.       — Ага. Понятно. — сказала я, — То есть получается, что пока они не люди, то у них нет тех обыкновенных физиологических процессов?       — Хочешь, спроси. У меня, лично, нет такого желания… — скептически сказала Ксюха.       — Нет, нет! Я не про то, о чём вы подумали! Я про то, что они же не взрослели?       — Ну…похоже, что да. — сказала Эва.       — Получается, когда они станут людьми, то начнут взрослеть и проживут столько же, сколько и обычный человек. Кстати, а какая в нашем регионе продолжительность жизни? — спросила я.       — Сейчас посмотрю. — Эвелина залезла в телефон, — Ну… у мужчин примерно 70 лет, а у женщин — 78.       Я тяжело вздохнула и опустила голову.       — Наши-то уже точно решили. Даже у нас разрешение спрашивали. А вот у вас… — Ксюша посмотрела на меня.       — Он у меня ничего не спрашивал и ничего не говорил об этом… — я сделала маленькую паузу, — Ну, ладно. Я пойду…       Девочки переглянулись и пожали плечами.       — Увидимся. — сказали они мне на последок.       Я вышла из столовой. «Значит… всего лишь каких-то шестьдесят лет?» — я вновь перемотала наш разговор в голове, — «Хм, а женщины живучее мужчин. Это же значит…» — тут меня осенило.       Я дошла до кабинета истории, где у нас и должен был быть урок, и быстро напечатала сообщение Смоукскрину:

«Привет. Ты где?»

«Привет. Я в библиотеке с Рэтчетом. А что?»

«Вы же там явно не читаете…»

«Нет, читаем…»       Тут я уже ничего не ответила, а сразу же со всех ног побежала на второй этаж, в библиотеку. За столь длительное время общения со Смоукскрином я научилась распознавать его враньё…

«То, что Смоукскрин хочет быть ближе ко мне, меня даже радует, но…»

      Я резко открыла дверь в кабинет и взглядом нашла удивлённых моими действиями Рэтчета и Смоукскрина.

«…не сейчас… Пускай в далёком-далёком будущем…»

      На столе стояла бутыль с кибертронскими надписями, больше похожая чем-то на малахитовую вазу.

«…может именно тогда я наберусь сил…а пока…»

      — Я думаю, что тебе пока рано… — я взяла бутыль и выбежала из кабинета.       Конечно же, Смоукскрин побежал за мной. Последнее, что я услышала, это были слова дока:       — Но она же совсем не рада… — «Так значит ещё и наврал…».       Я прибежала на первый этаж и, в конечном итоге, сама же себя загнала в угол. Хвала Праймусу, что никого поблизости не было.       Меня догнали, сильно взяли за плечо и, развернув спиной к стене, прижали.       Я вжалась в стену, спрятала бутыль за спиной и начала быстро тараторить:       — Смоукскрин, прости. Меня действительно обрадовало твоё стремление стать ближе к людям, в частности ко мне, но… — меня перебили:       — Тогда скажи! Почему ты не хочешь, чтобы я стал человеком?! — он был зол. Очень зол.       — Став человеком, ты не сможешь жить так долго… Спустя каких-то шестьдесят лет ты умрёшь. — я опустила взгляд и ещё больше вжалась в стену, хоть и бутыль мешала.       Ответа не последовало. Последовало молчание. Такое давящее и неприятное молчание…       — Шестьдесят лет? — он успокоился и немного отстранился, — Хм, шестьдесят лет — это мало, да?       — Вот видишь! Поэтому… — тут Смоукскрин вновь прижал меня к стене, после чего приблизился к моему лицу так, что я чувствовала его дыхание… между нашими губами оставалось всего пару сантиметров:       — Но все эти шестьдесят лет я смогу быть рядом с тобой? — я подняла глаза и встретилась с его взглядом, вновь таким нежным, любящим, страстным и дурманящим…

«Весной, летом, осенью, зимой… снова и снова…»

      Я закрыла глаза и тихо сказала:       — Верно… На самом деле и шестьдесят лет вместе будут чудом… Такова человеческая природа… — как только я закончила, он нежно и любяще меня поцеловал.       Через пару секунд, когда я только хотела ответить, Смоук отстранился с довольным лицом и снова:       — Верни мне бутыль. — он протянул руку, мол «Отдай».       Я помотала головой в знак своего несогласия:       — Став человеком, ты только будешь сильнее ограничен в своих возможностях… — я вспомнила тот случай, когда мы с Родимусом бежали от десептиконов…       — Но зато мы сможем жить вместе. — нежно сказал он и провёл рукой по кончикам моих волос.       Может снаружи он и выглядел нежно, но внутри… «Ох, Смоукскрин, этот спектакль… я давно тебя знаю!»       — Но мы и сейчас вместе…       — Ты ведь будешь взрослеть быстрее. — он стал говорить громче.       — Это не повод взрослеть ещё и тебе! — я только сейчас поняла, что он пытается меня «раздавить», чтобы я сдалась и отдала ему бутыль.       Мой голос начал подрагивать. Слёзы начали подступать к глазам, но я старалась держаться.

«Не спеши, не надо торопиться…»

      — НО ТОГДА ТЫ УМРЁШЬ РАНЬШЕ, РАЗВЕ НЕТ?! — то ли от злости, то ли от обиды он ударил стену рядом с моей головой, что аж по той пошли трещины.       Тут уже я не выдержала и заплакала:       — Я не хочу, чтобы ты умер вместе со мной… — я посмотрела него. Слёзы тонкими струйками потекли по щекам.

«Я не знаю, что ждёт нас дальше… не знаю, потому мне страшно. То, что изменится — необратимо…»

      По его взгляду было понятно, что он ужасно растерян от такого аргумента. Спустя какое-то время он вернулся в реальность и снова холодно посмотрел на меня:       — Если я сказал, что стану человеком, значит я им стану. Поняла? — он снова прижал меня к стене, после чего впился в мои губы.       Поцелуй был очень страстным и любящим со стороны партнёра, но, вместе с этим, и принуждённым. Я не хотела этого сейчас. Смоук это чувствовал, но всё равно заставлял меня ему ответить… Он взял меня одной рукой за голову, а другой — за талию и сильнее притянул к себе. Как странно, но именно сейчас я почувствовала полные габариты своего партнёра, осознала его силу, поняла, что я никуда не денусь, пока ОН этого не захочет. Смоук пытался открыть мне рот, дабы зайти туда языком, но я держалась. Он умолял ответить на поцелуй, но я держалась. Было очень тяжело. Он обеими руками взялся за мою талию, начиная поглаживать её для того, чтобы я расслабилась. Он начал спускаться руками ниже, пока не дошёл до конца юбки, после чего начал по ногам медленно подниматься вверх. Я начала отталкиваться одной рукой, свободной от бутыли, но ничего не выходило. Потом, невольно, оттолкнула его двумя руками, вместе с бутылью. Он, заприметив момент, быстро убрал руки откуда не надо, и выхватил бутыль.       — Я стану человеком. Я же вижу, как сильно ты любишь меня… Да и я тебя не слабее. — он отошёл подальше вместе с этой бутылью, — К тому же, мы уже привязались друг к другу. Ты же видела, как мне тяжело без тебя.       — Со мной как будто легче. — я подошла к нему, — Отдай бутыль.       — Может с тобой и тяжело, но я хочу провести с тобой весь свой актив. — последние слова он чуть ли не проорал.       — ДА ТЫ ПРОСТО НЕ ПОНИМАЕШЬ, КАК ТЯЖЕЛО БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ! Ты не понимаешь, что ты с этим справиться не сможешь! — я тоже уже чуть ли не на ор перешла.       — Нет ничего, с чем бы я не справился!       — Именно такие мысли, именно эта самоуверенность тебя и отдаляет от людей! Как бы там не было, я определённо ПРОТИВ! ВЕРНИ МНЕ БУТЫЛЬ! — проорала я последние слова.       Он снова удивлённо посмотрел на меня, как будто я сказала что-то внеземное, хоть я и проконстатировала факт. Смоук опустил взгляд, подошёл ко мне и отдал бутыль.       — Ты и сама ничего не понимаешь… — очень тихо сказал он, но я расслышала.       — Смоук, я прошу тебя… — сочувственно сказала я и положила руку ему на плечо, но она тут же была скинута.       — Не надо. Просто… просто отстань. — он ушёл, а я так и осталась стоять на том месте, на котором стояла.       — Что… — только тихо и выдавила я из себя.       Оклемавшись, я направилась к кабинету истории. Бутыль я спрятала в рюкзаке, благо уроков было очень мало…       Ещё полдня я думала лишь о своём сегодняшнем поступке:       «Ну…чёрт. С моей стороны это был не правильный поступок: ОН должен был сделать этот выбор. Это ЕГО выбор. Но… Он же не рассказал мне, не спросил меня. Хм, действительно. В его стиле… всё сделать по-своему, а потом лишь поставить перед фактом… Однако… и с ним что сегодня было? Хотя…это же такой сложный выбор стоит перед ним: остаться жить здесь, со мной, создать семью, прожить жизнь в теле человека, или остаться на Родине, но без любви, в чём я мало сомневаюсь. Я думаю, и на него нашлась бы какая-нибудь фемботка, которая жила бы с ним счастливо… А я? Тоже нашла бы себе кого-нибудь и дело с концом. Как там говорят, каждой твари по паре? Хм, интересно… Хотя…думаю, на Кибертроне другие поговорки есть на этот счёт… да и свою любовь друг к другу партнёры, скорее всего, по другому проявляют.       Однако, наши отношения такие…сложные? Я же говорю, что ему будет трудно среди нас. Блин! НЕТ! Не я должна решать за него…       Надо будет сегодня занести ему бутыль.»

***

      После уроков я пришла домой. Конечно, спасибо родителям за мою совесть, потому что сразу же, как я занялась какими-то домашними делами, она начала меня грызть и говорить пойти к моему ненаглядному.       «Эх…как же тяжело жить на этом свете…»       Я собралась и сразу же пошла к нему, конечно же, предварительно, захватив с собой бутыль. Я рассмотрела её детальней: высокое, тонкое горлышко, разрисованное кибертронскими надписями, красивая, маленькая крышечка, подставка… всё веяло чем-то таким мистическим и непонятным, что притягивало. Такое ощущение, что дух Праймуса всегда сопровождает её… что это настолько священная реликвия, что с ней не сравниться тысяча египетских пирамид со Сфинксом, миллионы Мона Лиз и десятки Эйфилев Башень… Но вместе с этим всем чудом чувствовалось и то, что эта бутыль не одобряет рук инородных, потому что рядом с ней чувствуется некий дискомфорт, а когда берёшь её в руки, то создаётся ощущение, что тебя пронизывают минимальные, но доставляющие неприятные ощущения, разряды тока…       Я положила бутыль в рюкзак, после чего направилась к Смоукскрину. Дверь мне открыла Елена Викторовна, после чего лучезарно улыбнулась в знак приветствия.       — Он сегодня какой-то немного злой… — тихо сказала она мне.       — Да… я знаю. Поэтому я и здесь. Это всё из-за меня.       — Думаю, он тебя простит. — она положила мне руку на плечо, после чего вновь улыбнулась.       — Спасибо.       Я тихо постучалась и прошла в его комнату. Он лежал на кровати, лицом к стенке.       — Привет… — тихо и виновато сказала я, закрывая за собой дверь. Мне не ответили, — В общем, я вижу твоё состояние, поэтому… я… хочу извиниться за моё сегодняшнее поведение. Прости меня… — он ничего не ответил, даже плечом не дёрнул в мою сторону, — Ладно. Я поняла, что сегодня я здесь лишняя, поэтому без лишних слов отдаю тебе бутыль и ухожу. Делай с ней всё, что твоей душе угодно…       Я поставила её на стол, после чего направилась в сторону двери и только хотела повернуть ручку, как вдруг увидела тень… кто-то, кто больше меня на полторы головы, встал сзади и опёрся о дверь рукой, тем самым не давая мне её открыть.       — Я люблю тебя. — прошептали мне над самым ухом, что заставило меня покраснеть и обернуться.       Это был мой прокол: Смоук сразу же впился в мои губы своими. И так страстно и требовательно, что я не смогла сдержаться и не ответить… Он развернул меня к себе полностью, после чего подхватил, и, теперь, я сидела у него на бёдрах. Чтобы не упасть, обвила их ногами, а он прижал меня спиной к двери, поддерживая одной рукой за бёдра, а другой — залезая под блузку и поглаживая талию, живот и грудь. Смоукскрин разорвал поцелуй, тем самым давая мне отдышаться.       — Не бойся. Я не дам тебе упасть. Но если упадёшь, то только в мои объятия.       Теперь он быстро меня поцеловал в губы, после чего прильнул к моей шее и ключицам. Я обвила руками его шею и осторожно начала поглаживать его голову, как бы прося углубить поцелуи. Второй раз ему повторять не пришлось, и теперь он начал покусывать, после чего страстно впиваться в это же место губами. Он продолжал гладить моё тело. Было приятно, что и передать словами нельзя… Я как будто таяла под его страстными и горячими поцелуями, у него в руках. Я чувствовала силу его любви по отношению ко мне, что заставляло меня ещё больше терять голову. Я тихо простонала. Это не осталось без внимания: меня подхватили сильнее, после чего донесли до кровати и положили, как фарфоровую куколку, которая должна вот-вот рассыпаться. Однако, в данном случае, я готова была растаять… Смоук нежно поцеловал меня, после чего вновь прильнул к шее и начал спускаться ниже, расстёгивая пуговицы блузки… Опять было до жути приятно: он оставлял поцелуи на моём теле… такие горячие, наполненные чувствами поцелуи…но… нет. Не сегодня, не сейчас.       Я нежно взяла его руки, тем самым остановив его от занятия моего раздевания, после чего он сам уже посмотрел на меня.       — Прости, но…       — Ты же тоже теперь достигла возраста согласия. — «Вот зачем он обществознание сдавал…»       — Да, может это и так, просто… я… я боюсь. Боюсь последствий… К тому же, твоя мама в соседней комнате… — и отвела взгляд.       Смоук что-то подумал, а после молча лёг рядом со мной. Я застегнула блузку, после чего сказала:       — Ещё раз прости…       — Мы к этому ещё обязательно вернёмся. — серьёзно ответил он.       Я положила свою голову ему на грудь, после чего он взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони:       — Ты же понимаешь, что раз связалась со мной, то тебе не отвертеться от меня до конца своего актива.       — Да я уже поняла, что связалась с дьяволом… — я усмехнулась.       — С дьяволом, который съел твоё сердце.       — По факту-то так оно и есть… но… ты просто его превратил в лужицу. Лужицу счастья и бесконечного удовольствия. — я привстала, развернулась к нему лицом и улыбнулась.       Он улыбнулся мне в ответ, после чего толкнул так, что я упала, и навис надо мной.       — Ты опять? — спросила я и нежно погладила его по лицу.       Смоук прикрыл глаза, после чего прижал мою руку к себе сильнее и поцеловал в ладонь.       — Просто, — на месте нежной улыбки появилось грустное выражение лица, — я не хочу вновь расставаться с тобой, не хочу вновь мучится от мыслей, что я тебя больше никогда не смогу увидеть, а даже если и смогу, то… ты, скорее всего, будешь либо с семьёй, либо… — тут он уже договаривать не стал, а лишь тяжело вздохнул, — Я не хочу видеть тебя в таком состоянии… — сказал он так тихо, что почти и не слышно.       — А теперь можно я скажу? — он лишь угукнул в знак согласия, а я посмотрела в окно, — Дело в том, что, судя по человеческой природе, женщины живут дольше мужчин. Это значит, что если ты решишь стать человеком, то наилучшим исходом будет тот, в котором мы умрём в старости… и, скорее всего, я и увижу твою смерть первой… — я тяжело вздохнула, — Это при том условии, что если я не умру от какой-нибудь болезни или от какого-то фактора, например попаду под машину или не смогу перенести какую-нибудь операцию, то я не увижу твоей смерти, но… ты увидишь мою. И вся ирония состоит в том, что никто не знает, что нас ждёт после смерти. Это, пожалуй, и пугает, что есть вероятность того, что мы не сможем встретиться там. Ведь как там говорят на церемонии бракосочетания? «…пока смерть не разлучит вас…» Понимаешь, именно поэтому я боюсь жизни с тобой, хоть и понимаю, что мои чувства, по отношению к тебе, взаимны. Понимаешь, меня пугает именно само будущее, потому что оно не известно и никто не знает, как оно сложится… никто не застрахован от несчастных случаев, от болезней, от самой жизни… от смерти… — я перевела взгляд на него, — Но, чтоб ты знал, гад такой, я люблю тебя. И очень сильно. Я тоже не хочу тебя отпускать, но я боюсь… мне страшно. Мне очень страшно, но… если ты будешь со мной, то…наверное, будет легче. У меня будет стремление идти к чему-то, ведь я буду знать, что в конце пути меня ждёт любимый человек. Но я и не могу решать за тебя. Это твоя жизнь, твой выбор, а я, кроме того, что влезла в неё, так ещё и пытаюсь переубедить тебя… Просто… я не хочу видеть тебя грустным или потерянным, а хочу видеть тебя… счастливым.       После того, как я закончила свой длинный монолог, он сразу же меня поцеловал. Так страстно и по-собственному, что захотелось превратиться в лужицу…опять… Я притянула его сильнее за голову.

POV Смоукскрин POV

      «О, Праймус, что она со мной делает? Говорит такие милые слова, а теперь… Так страстно отвечает… я вижу, что ей хочется ещё и ещё… а как будто мне нет? Конечно же, я хочу утонуть в ней, в её руках, глазах, прикосновениях…»       Я, от удовольствия, тихо простонал в поцелуй, а она — довольно хмыкнула.

«Такая нежная, маленькая и милая… как куколка. Мне очень трудно устоять перед её чарами, а когда она сама меня целует или отвечает… О, Праймус, я хочу её съесть.»

      Я начал умолять её открыть рот, параллельно вновь расстёгивая блузку, спускаясь всё ниже.

«И сейчас тоже самое, хочу съесть… всю, без остатка.»

      Я начал покрывать поцелуями шею, ключицы… начал спускаться ниже…

«Хочу зайти наконец-то дальше этих злосчастных поцелуев… да, может раньше мне и хватало выразить ими чувства, но… нет, сейчас уже нет.»

      Я аккуратно стянул с неё блузку, отбросив её в сторону, стянул всё ненужное сверху…

«С каждым днём всё больше и больше хочется зайти дальше.»

      Передо мной открывались красивые, маленькие формы… такие мягкие… я вновь начал покрывать поцелуями её тело. Она начала тихо постанывать от удовольствия, иногда выгибаясь, как кошка. Сдерживаться больше не было сил… Я начал спускаться ниже…

«Такое ощущение, что она становится всё красивее и милее… всё притягательнее…»

      Я старался не пропускать ни единого сантиметра её тела, не поцеловав его… Она всё ещё постанывала, хотя я видел, что ей хочется громче выразить свои чувства… но… обстоятельства…

«Такая маленькая… любимая… только моя. Ни с кем не поделю её. Она — только моё сокровище и больше ничьё…»

      Я вернулся к её лицу. Она посмотрела на меня…так страстно и нежно, что я уже не мог терпеть.

«Она…именно она в корне изменила весь мой актив… стала важной частью моей души…искры».

End POV Смоукскрин end POV

      Кажется, что я сейчас просто растаю от его поцелуев… Такие горячие… да и он сам… «Почему я не смогла его оттолкнуть раньше? Почему мне так хочется, чтобы он продолжал, чтобы не останавливался?»       Но, вот он остановился и вернулся к моему лицу. Смоук страстно посмотрел на меня… и только сейчас я поняла, что мы оба… полностью…       Я поняла, что сейчас будет, поэтому покраснела и попыталась сжать ноги, прикрывая нужное ему место, но тут же была остановлена. Он вновь страстно поцеловал меня. Я услышала, как он открыл ящик тумбочки, закрыл её и чем-то начал шуршать, после чего разорвал поцелуй и сказал:       — Прошу, расслабься. — прошептал он мне, после чего вновь заткнул страстным поцелуем, во избежание не нужного звука.       Я вновь обессилила, что тоже не осталось без внимания. Я вдруг почувствовала что-то горячее и твёрдое между ног, поэтому вновь попыталась закрыться ими. Но и Смоук не так прост: он снова перехватил мои ноги, тем самым не давая мне закрыться. Держал ноги сильно, но аккуратно, а потом нагнулся ко мне, нежно поцеловал и шёпотом сказал:       — Не бойся. Я постараюсь аккуратно. — я попыталась немного расслабиться.       Он, почувствовав моё доверие, раздвинул мои ноги ещё больше. После, он приблизился и медленно начал входить. Я начала стонать, поэтому он заткнул меня поцелуем. Стонала я не от удовольствия, а от жгучей боли чуть ниже живота. Вдруг он остановился и разорвал поцелуй. Он коснулся своим лбом моего лба. Я попыталась привыкнуть к новым ощущениям и отдышаться, однако не могла даже пошевельнуться: как только я пыталась сделать маленькое движение, живот сразу же отдавал острой болью. Через пару секунд он сделал резкий толчок вперёд, тем самым входя больше. Но только на половину. Я вновь простонала, выгибаясь в спине, после чего вновь упала на кровать. Ужасная боль отдавалась жгучими слезами.

«Он так постоянно… всё время со мной что-нибудь да вытворяет… Угх… к чёрту этот возраст согласия… ненавижу…»

      Мне было хорошо. Было приятно находиться с ним, но, в то же время было ощущение, что внутри меня что-то поедало, какое-то непонятное, противное и липкое чувство… Я закрыла лицо руками.

«Ненавижу себя за слабость… за такую большую слабость к нему».

      — Посмотри на меня. Прошу. — я медленно убрала руки и посмотрела на него, — Не плачь. Всё хорошо. Прости меня, но по-другому никак… — он погладил меня по лицу, после чего начал покрывать его поцелуями, дабы боль ушла на второй план.       Это и вправду подействовало. Когда он понял, что всё хорошо, то начал первые движения. Я скрестила ноги у него за бёдрами, а руками обняла его за спиной. Он двинулся один раз, а потом остановился, смотря на мою реакцию. Я же посмотрела ему в глаза…снова в них тонула. Через пару секунд я притянула его к себе и нежно поцеловала, после чего притянула и ногами, дабы он продолжил. Дважды просьбу ему повторять не пришлось. На смену невыносимой и обжигающей боли пришло новое, совершенно непонятное для меня чувство безмятежного блаженства. Однако, может боль и была, но я не чувствовала её, отдавшись новым чувствам, а может она и действительно пропала. Мне было всё равно.       Я пыталась сдерживаться от такого количества удовольствия. Я видела, что мой партнёр тоже. Для нас не существовало ничего, кроме какого-то внеземного удовольствия.       В комнате становилось всё жарче и жарче, а пик был всё ближе и ближе. Когда произвёлся последний, самый сильный и резкий толчок, я только хотела простонать в голос, как меня заткнули, впившись своими губами в мои. В итоге, мы оба простонали в поцелуй. Лёгкая и приятная судорога охватила моё тело, и не только моё. Мне опять было до неприличия хорошо. Смоук отпрянул от моих губ и, из последних сил, упал рядом.       Я же начала заливаться слезами… Мой партнёр это заметил, после чего устало, но обеспокоенно спросил:       — Что? Что я делаю не так? — и погладил меня по щеке       — Дай мне, пожалуйста, подушку… — тот опешил от моих слов.       — Зачем?       — Просто дай… — я закрыла руками лицо.       Смоук без лишних слов протянул мне подушку, которую я тут же выхватила из его рук, после чего положила себе на лицо и уже в неё начала тихо плакать.

POV Смоукскрин POV

      Я нашёл в себе силы немного привстать.       Её маленькие, красивые, бархатные плечи начали подрагивать. Сквозь подушку доносились всхлипы.

«Пожалуйста, только не обижайся…»

      Я осторожно погладил её по плечу, дабы успокоить.

«…только не отворачивайся от меня, не уходи…»

      Она убрала подушку только со своих глаз, продолжая прикрывать остальную часть лица. Ох, эти глаза… вновь такие заплаканные, красные, но, в тоже время, наполненные безграничной любовью, в которой я и хочу тонуть всю свою жизнь…

«…потому что, иначе, я просто не смогу жить без тебя.»

      — Ты не понимаешь, как мне тяжело… — она всхлипнула, а с её глаза потекла слеза, — Я делаю над собой большое усилие, чтобы ты был счастлив… но, когда ты счастлив, то я не могу ничего поделать… ни с тобой, ни с собой… Именно из-за этого я и ненавижу себя… из-за слабости к тебе. — она отвела взгляд и только больше покраснела.       Я же усмехнулся и сказал:       — С тех пор, как в моей жизни появилась ты, то мне стало лучше жить… но, теперь у меня появилась ещё одна слабость. Ты у меня такая одна. — я невольно улыбнулся.       Саша перестала плакать. Она вновь посмотрела на меня, после чего снова резко покраснела и накрыла себя одеялом.       — Стой… — я начал забираться под одеяло, — Такие красивый формы нельзя прятать. — тут мне влепили пощёчину.       Я в изумлении посмотрел на свою девушку, которая, в своё оправдание, сказала:       — Это тебе за тот раз… — и немного надула щёчки, как бы припоминая мне и обижаясь.

«Всё всегда помнит, а это значит…»

      Я сначала сидел, ничего не понимал, а потом вспомнил наши разбирательства с ней относительно той девочки Жени из Киргизии…

«…что она и меня забыть не сможет, чему я безмерно счастлив.»

      — Я же извинился… — на такие слова она лишь нежно улыбнулась и посмеялась:       — Как маленький ребёнок… — и вновь моя искра залепетала от её поведения.       — Любимый маленький ребёнок. — добавил я и лёг рядом. Очень близко. Да так, что наши лбы соприкоснулись.       — Хм, ну… не знаю, не знаю… — и хитро улыбнулась.       — В каком смысле? — я тоже хитро улыбнулся.       — Ну… мальчики помладше не в моём вкусе… ты знаешь. — она подмигнула, улыбнулась и села, прикрываясь одеялом.       — Ха-ха-ха… как смешно… — с сарказмом ответил я и, поднявшись, начал одеваться.       Саша же залилась краской, поэтому полностью исчезла в подушках и одеяле, как маленькая бета, на что я лишь посмеялся.        — Я сейчас вернусь… — одевшись, сказал я, вышел из своей комнаты и направился в другую.       Я застал дани, сидящей на диване и смотрящей телевизор.       — Мам, я возьму свой телефон? Я его где-то здесь забыл. — Да, мне нужен был телефон, так как мне должен был написать Рэтчет и Оптимус по-поводу бутыли.       — Этот? — она помахала телефоном в руке, не отрываясь от телевизора.       — Да. Спасибо. — я потянулся за ним и вдруг:       — Не натвори с бедной девушкой ничего такого. Я конечно понимаю, что ты её любишь, но…постарайся держаться в рамках до поры, до времени. — она хитро посмотрела на меня.       С каждым словом я всё больше заливался краской:       — Т-ты…       — Слышала. Да. — она повернулась ко мне, — Просто не натвори ничего такого, от чего всем потом будет плохо.       — Ладно. Хорошо. — быстро сказал я, после чего также быстро слился в свою комнату.       Я закрыл дверь и повернулся в сторону, где, по моим предположениям, должна находиться моя девушка — к кровати, но… нет. Она стояла полубоком спиной ко мне, уже почти вся одетая, около стола. Оставалось только блузку накинуть и застегнуть. В руках же она держала эту блузку.       — Куда ходил? — она повернула ко мне голову, но я так ничего и не ответил.       Я просто любовался её формами… может, кто-то и скажет, что не красиво, но… для меня идеально: тоненькая шея, маленькие плечи, среднего размера грудь, талия, не слишком широкие и не слишком узкие бёдра, длинные, красивые ноги… а руки… руки такие тоненькие, маленькие, но очень нежные.       — Смоук? — она накинула блузку и подошла ко мне, — Смоук, ты че… — я не выдержал и поцеловал её.       Она начала мне отвечать… так страстно и с любовью… Я осторожно пролез под не застёгнутую блузку и обвил её бархатную талию руками, прижимая ближе к себе. Саша положила руки мне на плечи, тем самым тоже притягивая к себе. Я вновь не ограничился одним поцелуем и прильнул к её шее… я понял, что она стояла на носочках, да и я нагибался, дабы целовать любимую. В один момент мне это надоело, и я подхватил её за бёдра, после чего посадил на стол. Я продолжал покусывать шею девушки. «Очень вкусно и сладко...» Она тихо постанывала от моих действий…       Вдруг она нежно взяла мою голову и подняла к себе. Мы встретились взглядами.

«Такая неповторимая… она же просто переполняет мою искру… полностью наполнила её и… и всё. Я только ради неё и живу…»

      — Я уже за сегодня от тебя натерпелась… прости, но всё. У меня сил больше нет… — она тихо и устало посмеялась.       — Ладно. Но к этому мы ещё вернёмся… — я отошёл от неё.       — Дежавю. Я помню, что было после того, как ты это мне сказал, поэтому… я ухожу! — она спрыгнула со стола, быстро застегнув блузку, и с космической скоростью ретировалась из комнаты.       — Я тебя провожу. — настоял я.       Я её проводил, после чего, вернувшись домой, сразу же занялся бутылью.       Всё-таки я окончательно решил для себя, что останусь здесь, с ней и ничего или никто нашему счастью не помешает. Я понял, что хочу защищать её до конца жизни. Её. Только её одну…

End POV Смоукскрин end POV