Глава 122.
7 января 2020 г., 20:12
Медив стоял на вершине горы, до боли в голове вглядываясь в проносящиеся видения. Сон и еда ему не требовались, его уже давно трудно было назвать человеком. Одержимость духом Саргераса, сила Стража Тирисфаля и смерть сильно изменили его. И всё это было лишь предтечей к его новым возможностям. Едва очнувшись после воскрешения (он так и не узнал, кто ему помог), Медив забрал себе силу башни. Подобно песчинкам, в ней встречались осколки прошлого, настоящего и будущего, гонимые ветром Времени. Сейчас эта аномалия опустела, отдав ему возможность видеть переменчивые потоки реальности. Кто, как не он, видел всю зыбкость Мира? Любой поступок влечёт за собой последствия, и чем большим могуществом обладает разумный, тем сильнее он искажает Историю.
Медив совершил много ошибок, лишь после смерти сумев переосмыслить своё прежнее существование. С тех пор его путь — искупление. Не все поступки можно исправить. Многие уже накрепко вплелись в полотно реальности. Он чувствовал Тьму, зародившуюся на севере, видел отголосок огненной тени, накрывающей людские королевства, и знал Путь. Путь, что позволит Азероту уцелеть в череде всё усиливающихся войн, разрухи и предательства. Он давно преодолел соблазн личного вмешательства — в большинстве случаев это меняло положение лишь к худшему.
Будущее не предопределено. Оно когда медленно, когда быстро изменяется, его варианты ветвятся, троятся, порой сливаются. Медив, наблюдая за этим, постигал закономерности, узнавал, как воздействовать на события, прикладывая нужные усилия в ключевых точках. К его радости, этого практически не требовалось.
Всё изменилось после Даларана. Целые ветви будущего перестали существовать, у событий есть инерция, многие потоки стремятся вновь вернуться в свои русла. Смерть Архимонда, внезапная, неправильная и преждевременная, перечеркнула всё. Это не исправить, прежнего не воротить. Раньше Медив видел спасение мира. Оплаченное дорогой ценой — смертями десятков и сотен тысяч разумных. Сейчас Река Времени словно растеклась по широкой равнине, усеянной камнями, ямками и впадинами. Основной поток разбился на сотни ручейков, ключевых точек стало неимоверно много, они то появлялись, то вновь исчезали, закручивая потоки, заставляя их произвольно сливаться, смешиваться.
Медив «тонул» в этой круговерти видений, пытаясь вновь отыскать путь к спасению. Прежний, тот, что давал ему свободу, был недоступен. Подтолкнув череду событий в нужное русло, он мог примирить орков и людей, разбив затворничество ночных эльфов. Новому миру, самому постигшему цену победы и меру ответственности в использовании магических сил, не требовался бы Хранитель.
Сейчас он «перебирал» каждый «ручеёк», это изматывало. Раз за разом переживать сотни смертей, видеть, как мир гибнет, оставляя в живых его одного. Тень огня, некогда нависшая над всеми живыми, ушла, оставив после себя лёд и разложение, потоками тьмы заволакивающие весь Азерот. Подобно несмываемой краске, они пятнали жизнь и души разумных, навсегда отвращая их от Света. Медив перешагнул уровень восприятия и расчётов простого смертного, удерживая в разуме множество видений одновременно, умея видеть взаимосвязи и понимать, как их можно исправить. Теперь же он казался себе ребёнком, едва сумевшим понять, что мир не ограничивается его представлением. Против него играет кто-то более сведущий. Даже эмиссары Пылающего Легиона не могли составить столь изощрённых и многогранных планов.
Внезапная догадка выбила все лишние мысли из головы Медива. Это не были планы. Как ни размышляй, как ни учитывай силы, обстоятельства и средства, всегда есть место случайностям и ошибкам, зачастую переворачивающим первоначальное начинание вверх ногами. Единственная возможность избежать подобного — неустанно и неусыпно контролировать всё.
Бесполезно пытаться воздействовать косвенными усилиями — они будут пресечены в самом начале. Оставив прежний, ныне бесполезный метод изменения будущего, Медив начал использовать в видениях свои полные силы. Это привело уже к череде его собственных смертей. Как любой истинный Пророк, он не мог чётко прозреть собственную кончину, и научился определять её по отсутствию будущего, что не было связано с глобальным катаклизмом. По мере усиления воздействия на события, его путь обрывался быстрее. У Медива не было в запасе события, подобного падению Великого Эредара. Любое иное быстро пресекалось. Слишком много сторонников получил Король Мёртвых, умело перекидывая силы порталами в любую известную точку мира.
Несмотря на это, Медив воспарял духом. В силе Нер'Зула крылась и его слабость. Последний Хранитель узрел Путь. Болезненный, единственный и неотвратимый. Перестав терзать разум видениями будущего, сосредоточился на своей плоти. Борода заскорузла от пропитавшей её крови, а привычного посоха не оказалось под рукой. Где он его потерял, за чередой видений было непонятно. Да и неважно — сейчас он справится и без него. Повелитель Мёртвых не сможет игнорировать угрозу своим планам. Пусть Медив не знает его полностью, зато в видениях Нер'Зул быстрее всего пресекал вмешательство в свои дела именно в Калимдоре. Магия потоками срывалась с рук Медива, устремляясь в небо. Часть её превращалась в грозовые облака, устремлявшиеся на границу лесов Ашенваля. Остальные «бесполезно» рассеивались, служа маяком для главного Зла Азерота.
***
Знакомая сила, разбушевавшаяся на горе Оракула, вызывала досаду и опасения. Медив стал проявлять себя чем-то большим, чем смутные речи и обещание всеобщей гибели. Больше всего это походило на приглашение. Игнорировать его я не смогу, но и лезть в потенциальную ловушку не следует. Стая гарпий, полностью одержимых баньши, пролетела через телепорт поближе к горе. Несколько виверн, ревностно охраняющих свои территории от других летунов, попытались прогнать стаю, но с рассечёнными магией ветра крыльями не полетаешь. Медив перестал посылать в небо плетения, и стая гарпий окружила пик, выстраиваясь в трёхмерную конструкцию. Глаз Килрога устремился к одинокой фигуре в коричневом плаще. Так, а где он посеял свой знаменитый посох с деревянным вороном на конце? Впрочем, это неважно. Захотелось в меру сил похулиганить. Вряд ли он оценит мою речь и шутки, но разве это повод для того, чтобы удержаться? — Великий и могущественный Оракул, вот мы и встретились, — транслирую речь через плетение, созданное возле Глаза Килрога. — Разве можно удивить всевидящего Пророка? Он знает всё. Так почему столь настойчиво ищет встречи со мной, если ведает, чем для него это кончится? — Скажи мне, Нер'Зул, чего ты добиваешься? — Неужели мне удалось озадачить всезнающего? Мои цели открыты, любой, обладающий толикой внимания и рассудительностью, легко сможет понять их. Слепым инструментам Судьбы этого просто не осознать. Это выпадает из их миропонимания. Может, поведаешь, зачем ты каждый раз стремишься уничтожить Азерот? — Не приписывай мне свои мотивы и действия. Пока ты не падёшь, будущее мира неизменно обрывается. Любые твои действия рано или поздно приводят к всеобщему уничтожению! — Обвини оппонента в своих грехах и заставь оправдываться? Не выйдет, пророк. Ты «сделал всё, что мог», сказав банальные вещи в Лордероне, свалив всю вину на «самих выбравших свой путь» людей. Мне действительно интересно, осознаёшь ли ты свои поступки, или хотя бы понимаешь, как они выглядят со стороны? Я не просто заговаривал Медиву зубы, пусть Зло и Добро любят поболтать перед финальной схваткой, но это было нечто большее, чем слепое воплощение стереотипов. Пока мы «бодаемся» только словами, можно оценить его магический потенциал, склад ума, самому, в конце концов, подготовить удар. — Появляется некто, грозит опасностями, не предлагая ничего лучшего, чем покинуть родные земли и бежать на запад. — Восточные Королевства были обречены. Гарпии успели незаметно создать общее плетение, превращая вершину горы в ловушку. Пророк ошибся, недооценивая мощь моих слуг. Впрочем, я ещё успею понять мотивы его поступков. Разберу безумные мысли. Пойму, как видеть будущее... Нет! Фигуру в коричневом плаще окутывает некромантическое пламя, приправленное всполохами Скверны. Этот проклятый дар должен сгинуть навсегда! Неужели я едва не поменял способность вершить собственную судьбу на рабство?!***
Сильвана, выйдя на полянку, заметила приближающегося виспа. Остаток души ночного эльфа, пропитанный Природной магией и Жизнью, устремился к её отряду. Натянув тетиву, королева баньши отправила навстречу ему окутанную чёрной дымкой стрелу. Магия Смерти пронзила виспа, и тот взорвался, опаляя траву и деревья. Ещё один раб друидов прекратил своё существование. Лес отторгал захватчиков, в воздухе висело ощущение угрозы. Корни, казалось, лезли под ноги, мешая идти, кусты сплетали ветви, не пуская чужаков вглубь, а деревья гневно шуршали листьями. Ближайшие защитники Ашенваля уже перебиты, три десятка Охотниц с пантерами, три жрицы Элуны и две дочери Кенариуса пополнили ряды Плети. Нер'Зул не дал последним ускользнуть в Изумрудный Сон. В лесу постоянно кто-то умирает. Жизнь кипит, зелень поедают кролики и прочие травоядные, что в свою очередь гибнут от клыков хищников. Пришла пора расшевелить стражей леса и выманить самого опасного противника. Кенариуса. Для этого Повелитель Мёртвых покорил всех окрестных кентавров. Свободных племён просто не осталось, табуны уже топчут опушки на границе, рубят деревья, складывают из них гигантские костры и пускают палы. Пришлось озаботиться снабжением полуконей: окрестное зверьё уже выбито, остальные обитатели леса разбегаются от шума и запаха пожарищ. Да и сами кентавры пахли отнюдь не цветами. Но ей, вдыхавшей смрад разлагающейся плоти, гнилых растений и затхлых источников, было не привыкать. — Сестра, Тени обнаружили Древо Вечности, — доложила пришедшая из дальнего дозора баньши. — Отлично. Веди нас к нему. Когда она «прислушивалась» к связи, объединяющей её с остальными подданными Короля Мёртвых, можно было не пользоваться словами. Но Сильвана, как и прочая высокоуровневая нежить, ценила свою индивидуальность. Нежить. Часть соратниц уже обрели живое тело. Ей же это пока недоступно — сёстрам нужны её нынешние таланты. Начав вторжение в леса Ашенваля, Сильвана невольно вспоминала, как армия Нер'Зула вторгалась в её земли. Сейчас она пришла с войной в чужой лес, убивая защитников, губя деревья, оскверняя землю. До падения Кель'Таласа она и в кошмарном сне не представляла, что будет сама участвовать в подобном. Но будущее народа важнее её чувств и эмоций. Война никого не щадит, оставляя незаживающие раны, навсегда меняя разум и восприятие. Она не упивалась убийствами, совершая их по необходимости. Чем раньше их армия исполнит своё предназначение, тем меньше жертв будет среди ночных эльфов. Жалеть народ, обрёкший её предков на вымирание, она не собиралась. Но схожесть ситуации делала её... работу ещё менее приемлемой. Сильвана надеялась, что местная элита не станет отсиживаться до последнего и встретит своих врагов на границе. Крона Древа Вечности была заметна издалека. Она поднималась над вековым лесом и была куда шире, чем соседние вековые деревья. Среди тёмно-зелёных листьев летали мелкие духи природы, светясь мягким светом. Лесной великан источал вокруг себя какую-то незримую ауру, гармонизируя окружающее пространство. Древо не просто напоминало одревесневшего и разросшегося эльфа. Оно и было когда-то эльфом. Или, скорее, выращено на основе души ночного эльфа. Как и некроманты, друиды не брезговали использовать для своих целей и тела, и души. Можно было сказать, что оно не страдало, но то же самое можно заявить и о нежити. Многие из них были даже куда более счастливы, чем при жизни. Особенно это относилось к людям и другим короткоживущим. Они не могли представить, что такая вожделенная Вечность может стать бесконечным кошмаром! — Пригоните сюда кентавров. Нужно заготовить побольше дров и спалить к демонам это извращение жизни!
