Жизнь за Нер'Зула.

      Проникнуть в святая святых было так же легко и естественно, как сделать вдох. Слишком многое нас связывает, чтобы каскады охранных чар, планировка, изначально заложенная против невозможного с точки здравого смысла штурма и других случайностей, могла меня остановить. Отправляться в самое средоточие магической энергии я пока не стал. Время для встречи с Фениксом уже близко, а пока мне нужно разобраться со свернувшим немного не туда культом.       Каждая подчинённая раса дала мне название, наградив соответствующим титулом. В меру своего разумения, строения и образа жизни. Пожалуй, только нерубы были ближе всего к истине, прозвав меня Ужасом Поверхности. Конгломерат бурлящих во мне стремлений, холодного расчёта и ярости мог свести с ума большинство разумных, если бы они могли полностью воспринять моё бытие. От собственного безумия спасало(?) лишь то, что я постепенно «привыкал» к этому существованию, и раз от раза создавал всё больше «якорей» в разумах порабощаемых мною народов. Как и в более материальных воплощениях.       Центральный зал был полон народу, в основном тут были дети. Эльфы здраво рассудили собрать всех, кого нужно защищать, в одном месте, выделяя максимум бойцов в идущее на помощь Лордерону войску. Одеяния жрецов, что вели просветительскую и миссионерскую работу, были «переработанными» под эстетические вкусы длинноухих костюмами некромантов. На чёрной основе особо выделялись руны и глифы, похожие на кости и черепа, дополненные листьями и перьями. Магические посохи обрели костяной оттенок, а центральный кристалл был обрамлён паутинообразным «коконом», с шипами в месте соединения «паутинок». Данная насадка не только облегчала работу с некромантией и чернокнижием, но ещё служила отличной защитой от повреждения кристалла и булавой в случае крайней надобности.       Незаметно пристроившись в толпе, слушаю излишне патетичную речь Мелличара. Кровь троллиных предков дала о себе знать, ставя на путь деградации высокоинтеллектуальное существо. Эти ребята славятся своей живучестью, свирепостью и крепостью веры. Можно сказать, они одни из первых гуманоидных цивилизаций на Азероте, сумевших несмотря на кучу недостатков создать Империю, отбиться и загнать в резервации предков нерубов, а также послужить «точками кристаллизации» многим другим последовавшим за ними культурам. Да только с момента падения они так и остались на уровне дикарей, не способных без дармового источника Силы создать что-нибудь крупнее союза племён для общего набега.       Ораторский дар Мелличара растрачивался попусту. Более того, вредил. Падал на неокрепших духом детей и подростков, а дети — это будущее. Знал ли мой верховный жрец, что сам хоронит возможность развития своего народа? Видел ли, как его речи выхолащивают стремления, усиляя, и в то же время купируя силы и стремления? Осознавал ли, к чему ведёт его и моя гордыня и недальновидность? — Нет, Мелличар. Я не возглавлю атаку, не поведу за собой войска, не испепелю врагов фел'дорай. — Повелитель!       Не знаю, что сильнее выбило его из колеи, мои слова, перечёркивающие его призывы, или же собственная «слепота», не позволившая заметить моё присутствие тому, кто беззаветно был мне предан. Чтобы не повторяться несколько раз, транслирую слова из зала на всех эльфов. — Я могу в любой момент обратить в прах врагов, утопить континент, испарить или заморозить море. Но не стану этого делать.       Зал наполнился шумом, все взгляды устремились на меня, а вокруг словно по волшебству образовалось пустое пространство. Большинство детей и подростков так и не хлебнули всех ужасов Войны Плети, хотя среди «нянек» таких была большая часть. Те, кто видели грязь и кровь сражений, горящие леса, рвущих на части тела защитников вурдалаков и поганищ. Не всех детей мне удалось спасти, и часть эльфов покорились лишь затем, чтобы получить шанс уберечь остальных. Ни ростки новой жизни, ни получение нового Источника не смогло прогнать из их сердец потаённую ненависть. И сейчас они боялись не за себя, а за оставшихся с чудовищем малышей. До зубовного скрежета опасались того, что я, прочтя их мысли, уничтожу всех присутствующих. — Это будет предательством по отношению к выжившим. Нивелирует все их старания и отвагу. Уподобит старой аристократии, что бросила своих подданных на растерзание нежити, решив отсидеться под защитой Солнечного Колодца. — Мы усвоили Урок, Повелитель! Все, кто способен держать оружие, зажечь фаербол или просто нести провизию, отправятся на передовую! — подал голос Мелличар. — Именно. Потому не питай свой народ напрасной надеждой. Эту Войну вам придётся вынести самим, не прячась за сиянием моего могущества. Как спаслись ваши предки с разорённого Войной Древних и Расколом Калимдора. Как рейнджеры, что погибали в Войне Плети, стараясь хоть на миг остановить продвижение полчищ нежити. Как эльфы, остающиеся в обречённом на гибель заслоне, лишь бы за их спинами успели уйти те, кого они были призваны защищать.       Моя операция могла вылиться для Кель'Таласа в куда более существенные потери, не будь мои войска и действия столь эффективны и скоротечны, даже в силу банальной статистики. «Пройдясь» по «больным мозолям» своего культа и прочих «благодарных слушателей», разъяснил суть неправильности выбранной Мелличаром дороги. Сравнение себя с Солнечным Колодцем и той ролью, что мне «уготовили» эльфы, упало на благодатную почву. Вспомнив дни правления Дат'Ремара Солнечного Скитальца, провёл параллели с Кель'Тасом, что сейчас был близок к сражению с «корнем Зла». На тираду Мелличара, что бывший принц сам отверг возможность прощения, ответил неоспоримым контраргументом. ЕГО предки тоже могли остаться, отбросить аркану и жить, как остальные ночные эльфы.       Диалог затянулся, где наводящими вопросами, где прямыми словами вывел новую «политику партии». Пусть поступок с точки зрения фел'дорай отдавал предательством, но это было его решение. Жизнь и упорство покажут, заложит ли он новую эльфийскую ветвь или сгинет в процессе. Заодно «прошёлся» по всей эльфийской истории, трактуя в выгодном мне свете и рассвет Империи, и её закат, и последующие злоключения моих нынешних подданных.       Каждый раз, когда эльфы достигали пика могущества (или того, что они за это воспринимали), начиналась стагнация, помноженная на аристократическую спесь. Темпы развития падали, а классовое расслоение всё росло, хоть и сглаживаемое уровнем жизни. Ведь даже самый бедный эльф достатком и обустройством быта соперничал с королями людей. Сейчас таким «пиком могущества» для народа эльфов стал я сам. Зачем к чему-то стремиться, если есть «большой дядя», что всё за тебя решит? Зачем день ото дня оттачивать навыки, если впереди Вечность? Проняло даже малышню, что относится к жизни куда проще взрослых. А самим взрослым было столь же неуютно, как если бы человеку не просто доказали, что он произошёл от обезьяны, но ещё и дали осознать, как недалеко он от неё «ушёл», а ещё при этом и деградирует. Такими «обезьянами» для эльфов были тролли, и пусть между фел'дорай и ними было полтора-два «переходных звена», сути это не меняло.

***

      Выправив «перекосы» в развитии эльфийского королевства и собственного культа, отправляюсь в зал с чашей Источника. Пусть я имею с ним неразрывную связь, всех ощущений бушующей мощи они не передавали. Лишь оказавшись вблизи, я смог «до донышка» понять творящиеся в нём процессы и ещё раз мысленно себе поаплодировать. Как верующие влияют на объект поклонения, так и он — на своих верующих. Позволяю себе краткую ухмылку, всё же не зря я делаю ставку не только на верных, но ещё и умных последователей.       Хорошо бы мне пообщаться с Источником в одиночестве, но выгонять ради этого Хранительниц и Анвину будет верхом глупости и бестактности. Сами юные леди медитировали, рассевшись вокруг бурлящего Колодца, не замечая меня. Не прерывая их занятия ни единым словом или жестом, сам почти медитирую, наблюдая столь идиллическую картину. И поражаюсь, насколько я оказался слеп. Впрочем, это касается многих попаданцев, что, проверив пару-тройку (десятков) «маркеров», чтобы удостовериться в том, куда попали, воспринимают это как должное. Пусть я уже пустил «канон» под откос, не став выжидать всё более удобных для себя моментов, тоже воспринимал многое как свершившийся факт, а часть подсознательно отвергал как чушь.       Анвина... Я «из первых рук» (и даже разума) знаю о её создании. Кориалстраз, что столь любезно «поделился» со мной не только драконьей мудростью, но и телом, давал материальное воплощение Солнечному Колодцу отнюдь не на голой интуиции. Так почему же он не сделал её эльфом мужского пола? Эта «матрица» была для него куда более проработанной и привычной, чем человеческая крестьянка. И тем не менее он понял, что Сила Колодца имеет женское начало. И на неё проще и надёжней «ляжет» нечто соответствующее.       Ещё один факт в доказательство теории происхождении Титанов. Изначальный ментальный конструкт «отрезал» её от собственных сил. Как показала несостоявшаяся история, лишь осознание Анвиной собственной сути позволило скинуть эти оковы. С печальными для неё и всего Азерота последствиями. Она уже сделала несколько успехов по освоению своей силы, осталось лишь чуть-чуть подтолкнуть её в нужном направлении. Фигурки зашевелились, сбрасывая столь притягательное «наваждение» — сам Феникс «отстранился», давая им прийти в себя. Следом они почувствовали моё присутствие, что, впрочем, не вызвало у них страха, лишь дикое любопытство. Поприветствовав её и хранительниц, сразу перехожу к сути. — Анвина, мне нужна твоя помощь. — Нер'Зул, — эхом откликнулась она.       Судя по пришедшим от неё образам, она, увидев мой облик, вспомнила, как Кориалстраз накладывал на неё подчинение, стремясь спрятать от превратностей мира. Горечь от потери семьи, что оказалась иллюзией, обретение новых друзей, отголоски Силы Феникса, проводника моей воли... — Это больно, Повелитель Мёртвых. — Разочарование всегда вызывает боль. Я прошёл сквозь это, и как никто другой понимаю тебя.       Разговор передавал лишь малую часть её чувств, с её восприятия словно пелена спадала, «вчерашняя» девушка вновь вспоминала своё бытие Солнечным Колодцем. Это манило, и в то же время она боялась потерять подруг, став для них слишком чужой и чуждой. — Эти опасения напрасны, они не предадут тебя. — А если я сама сочту их слишком... примитивными для себя? — Подобное не случится, ведь ты об этом думаешь. Легко возгордиться, когда Сила бьёт через край. Чтобы не чувствовать себя одинокой, помоги друзьям подняться до своего уровня. — Спасибо! Спасибо, что помог мне!       Как же легко сбить с толка сомневающегося. Позволить воплощать собственные стремления. И это ещё не всё, что я намерен «выжать» из ситуации. Искренность похвалы и отыгрыш роли не дают отмахнуться от незаслуженных почестей, позволяя взамен взять свою плату. — Помоги подобному тебе существу избавиться от оков. Сбросить гнёт, избавиться от палача. — Кто?! — Словами это не передать, тебе придётся действовать самой. Уверен, ты справишься.

***

Немногим ранее.       Илвардис уже обжилась в Каражане, успев от скуки излазить всю башню. Бывшее пристанище Медива скорее походило на смесь грибницы и улья чужого, чем на обычное строение, что совсем её не смущало. Иллидан уже побывал здесь, а теперь дневал и ночевал в подземных этажах, то восстанавливая свою магическую силу, то исследуя Око Саргераса.       Сама начинающая демоница скучала. Появление в Азероте держало её в тонусе, раз от раза бросая из одного приключения в другое. Она мечтала устроиться где-то в тиши и безопасности, но едва наступил подобный момент, как вмешалась её деятельная натура. Она не просто вырвала чёртов джек-пот, она сумела им воспользоваться! Первоначальный план пересидеть в стороне войны и бедствия несомненно был мудрым. Пусть чёртовы попаданцы неимоверно живучие существа, сама девушка никогда не считала себя героем. «Серпентарий», оставленный ею на Земле, привил ей простые и эффективные правила выживания: не выпячивать свой ум, быть полезной начальству и всегда ждать подлостей от «коллег».       Наивные планы раз от раза толкали её на авантюры, одно постижение шаманства у фурболгов стоило ей если не «премии Дарвина», то сомнений в её планировании точно. Череда случайностей, где она выживала не иначе как чудом (или «сюжетной бронёй»), привела её туда, куда она так стремилась. В безопасность. Не прозябание лесной тенью, забившейся в дальний дремучий угол, чтобы беда миновала её в силу отдалённости. Атака Элуны показала, что безопасность относительная, но с тех пор, как она избавилась от амулета, подобное не повторится. Вот уж кому она бы тоже выдрала перья, как гарпии! Ярость Илвардис вскипала не столько из-за опасности для себя (сама дура), а из-за нерождённых малышей.       Эльфы трепетно относятся к своим детям. Её мать, ставшая пленницей, так и не отвернулась от своего непутёвого ребёнка. Она тоже чувствовала, как огоньки жизни становятся для неё самым дорогим на свете. «Понять и простить» попавшую в сложную ситуацию Элуну она не сможет, пусть для неё все ночные эльфы — её дети. Успокоившись, она нашла и нежданный-негаданный «плюс» (которого лучше бы не было, чем подобный риск!).       Это происшествие сблизило её с Иллиданом. Она и раньше была небезразлична Охотнику, пусть сперва его чувства зиждились больше на благодарности от утоления Жажды Магии. Нер'Зул «ненавязчиво» «сватал» её, но по большей части именно её старания позволили преодолеть ту стену отчуждения, что укрывала разум Иллидана. Просто удивительно что он отделался столь малыми «мозговыми тараканами» за 10000 лет заключения. И главной своей победой она считала то, что сумела «подвинуть» в его сердце образ Тиренд.       Из всего, что она знала, любовь к ней была основой, что уменьшала подступающее безумие. Из игры она помнила, что даже несмотря на предательство и отсидку, он пошёл по её первому зову. Из любви к ней. Илвардис не пыталась допытываться, кого он больше ценит — светлый образ или её, боясь правдивого ответа. Вместо этого она помогала ему, не навязывалась, проявляла такт и женскую чуйку, когда лучше сказать, а когда промолчать. Идеалы — идеалами, а живое общение сделало то, что не смогло в иной «реальности» даже второе предательство, где избавившего от Скверны Ашенваль прогнали прочь. «Выкорчевать» Тиренд полностью у неё вряд ли получится, да это и не надо! Сам со временем поймёт.       Череду мыслей прервало касание отголоска жуткой стужи. Зябко передёрнув плечами, Илвардис ждала, что же с неё сейчас стребует Нер'Зул, явивший свою силу в Каражан...

***

      Договориться с Охотником о проводимой операции было слишком легко. Думаю, пройди немного времени Иллидан, и сам бы попросил меня об этом. Опасения Илвардис, примчавшейся к окончанию диалога, были напрасными. Я не дурак, чтобы наказывать подчинённых и тех, кто под моим приглядом, за собственные ошибки. Как и требовать невозможное без крайней нужды.       По большому счёту с этим я мог справиться и сам, но было одно большое НО. Прервать процесс без катаклизма не получится, а моё присутствие может потребоваться в ином месте в любое время. Слишком много ещё неподконтрольных факторов на Азероте, а потому всё, что можно сделать без меня, будут делать без меня.       Нордрассил долгое время паразитировал на Источнике, питаясь его водами и Силой. Пришло время вернуть обратно то, что он отнял. Ритуал Иссушения в стадии разработки, но с поддержкой Анвины должен пройти куда легче и качественней, заодно раскрыв и её сдерживаемый потенциал.       Изумрудный Кошмар уже не пестрел переливами красок, хотя до сих пор нёс следы нереальности. Единственным «островком стабильности» была «срезанная» вершина горы Хиджал с Великим Древом на ней. Охотник уже выбивал собственными клинками руны вокруг исполинского ствола, Анвина, хмурясь, смотрела на магический сорняк, как на грани слышимости прозвучали слова: «Остановись, Нер'Зул!».