Война Драко Малфоя

Мысли текли вяло, неповоротливо, голова была тяжелой от жары. Драко поймал себя на том, что вот уже несколько минут пялится на один и тот же абзац в учебнике по трансфигурации, не в силах прочитать предложение до конца. Несмотря на то, что беседка в дальнем углу сада была укрыта в тени высоких кипарисов, здесь было очень жарко и душно. Сам воздух был плотным и тяжелым, как будто надвигалась гроза. Или ему это кажется? Это ощущение угрозы преследовало его с тех пор, как в Малфой-Мэноре обосновался Темный лорд. Мать была подавлена, ее привычные наряды из изумрудных и лиловых тканей оказались заперты в сундуках, и теперь она бродила по поместью в черных и серых платьях, избегая привлекать внимание, бледная тень себя прежней. Нарцисса безрадостно исполняла обязанности хозяйки, отдавала распоряжения домовикам — в доме столовались Пожиратели смерти, и всех нужно было обеспечить первоклассными обедами, а иногда и ночлегом, иначе Темный Лорд мог изъявить свое неудовольствие. От прежнего душевного общения с сыном не осталось и следа — мать стремилась даже не встречаться с Драко взглядами лишний раз, и при любой возможности ускользала к себе в спальню. Отец, вернувшись из Азкабана, оставался в немилости у Темного Лорда, и больше всего его заботила собственная безопасность. В этом уязвимом положении он не мог проявлять свою властность, как привык, и отыгрывался на Драко. Едва вернувшись домой, Люциус потребовал сведения о школьных оценках сына за шестой курс, долго кричал, не желая выслушивать никаких оправданий, и потребовал, чтобы Драко провел все лето за учебниками. Возможно, истинной мотивацией его было сделать так, чтобы занятый учебой сын поменьше попадался на глаза их опасным гостям, но оттого не легче. — Даже эта грязнокровка с Гриффиндора, — бушевал отец, — как ее там? Грейнджер? Даже она, по словам Северуса, учится лучше тебя! С тех пор Люциус еще не раз припоминал это сыну. Вспомнив об этих неприятных упреках, Драко ощутил укол раздражения. Имя Гермионы Грейнджер и раньше проскальзывало в его разговорах с отцом. Она была не единственной маглой в Хогвартсе, не единственной отличницей. Так почему же она так его бесит? «Потому что она единственная из красивых девушек в Хогвартсе, кого ты не сможешь поиметь», шепнул предательский внутренний голос. Честно до горечи. Любая девушка в Хогвартсе немедленно примчалась бы к красавцу Малфою при первом намеке, но не Грейнджер. Она бесила своей неприступностью, тем, что ни разу не посмотрела на него, как смотрели другие девушки, в ее взгляде ничего, кроме презрения, не читалось. И тем, что предпочитала ему чертова Поттера, с которым все так носятся, и жалкого Уизли. И — да, Грейнджер была красива. Не совсем в его вкусе — ему нравились более ухоженные девушки, но грязнокровка определенно была недурна. С четвертого курса он начал замечать ее изящную фигуру, красивую осанку, пронзительный взгляд темных глаз. Малфой представил, какого было бы увидеть восхищение в ее глазах. Как она извивалась бы под ним в постели, выстанывая его имя. Каким мягким было бы касание ее вечно растрепанных волос. Его член под джинсами напрягся, требуя прикосновений. «Черт, что происходит? — спохватился он, удивленный собственными мыслями. — Проклятая жара окончательно расплавила мозг, и к тому же, давно не было секса, вот уже и на Грейнджер встает». Захлопнув учебник, он направился к небольшому павильону в глубине сада, где сидело на жердочках несколько филинов и сов. Тут же, на столике, лежала стопка пергамента и перо для срочных сообщений. Нацарапав всего несколько слов: «Сегодня вечером в обычное время?», Драко подозвал своего филина Гадеса и привязал записку к его лапе. — Отнеси ей, понял? Ухнув, филин взлетел и через секунду скрылся за кипарисами. Через несколько часов Драко подошел ко входу небольшой гостиницы в конце Косого переулка. В руке он держал сверток — как обычно, бутылка дорогого шампанского, черная бархатная коробочка с лучшими конфетами из тех, что можно было купить в магической части Лондона. Он вошел в фойе, тускло освещенное старинными позолоченными светильниками, и, слегка кивнув в ответ на поклон портье, проследовал по мраморной лестнице на второй этаж к номеру, который арендовал на все лето. Пэнси уже ждала его. Для Драко сейчас свидания с ней были настоящей отдушиной: она воплощала дух магической аристократии, продолжая, несмотря на явно приближающуюся войну, жить той спокойной и наполненной удовольствиями жизнью, к которой так привык Драко. С ней можно было делать вид, что все по-прежнему хорошо, что впереди у них безмятежное будущее, в котором самыми большими проблемами могло быть прискорбное отсутствие билетов в верхнюю ложу на матч по квиддичу или пережаренный стейк в дорогом ресторане. Как истинная аристократка, она умела всегда выглядеть безукоризненно. Вот и сейчас, ожидая его на застеленной изумрудным шелком кровати, она являла собой изумительное зрелище: черное кружево белья контрастировало с белоснежной кожей, в блестящих черных волосах — белая лилия. На маленьком столике рядом с кроватью стояла ваза с еще одной лилией и рядом — два бокала. В воздухе разливался сладкий аромат благовоний, которые так любила Пэнси. Она приветствовала Драко лишь едва заметным кивком — разговаривать они будут позже, и указала глазами на бокалы. Малфой достал бутылку шампанского, и, охладив напиток заклинанием, разлил по бокалам. Девушка молча приняла бокал из его рук и сделала глоток. Он неторопливо разделся под пристальным взглядом Пэнси, принявшей соблазнительную позу на постели. Ему нравилось, как она смотрит на него — с предвкушением, не стесняясь своих желаний. Как только он присел на кровать рядом с ней, она впилась поцелуем в губы Драко, одновременно обхватывая пальцами его уже твердый член. Повернув девушку на спину, Драко сдернул с нее трусики и резко вошел в уже влажное лоно. Он толкался в нее глубоко и сильно, будто старался с каждым движением избавиться от внутреннего напряжения, владевшего им последние дни. Пальчик Пэнси с глянцевым черным ноготком скользил по ее клитору, она сжимала другой рукой свой сосок и картинно стонала. Малфой крепко обхватил ее бедра и начал толкать девушку навстречу своим движениям, насаживая ее на себя. Пэнси демонстративно прикусила губу, постанывая. Ее волосы по-прежнему лежали аккуратно, макияж был безупречен, но в эту минуту Драко почему-то подумал, как приятно было бы намотать на кулак пушистые волосы растрепы Грейнджер и трахнуть ее сзади. Эта фантазия возбудила его больше, чем все стоны Пэнси: через минуту он кончил и повалился на кровать. Пэнси невозмутимо протянула руку за палочкой и воспользовалась очищающим заклинанием, а затем поудобнее устроилась на подушках: — Поможешь мне, Драко? Он подвинулся к ней и широким движением лизнул ее губки, затем еще и еще. Раздвинув складочки, Малфой начал ласкать языком клитор. Слизеринские старшекурсницы не зря перешептывались в спальнях, что никто не умеет это делать лучше него: спустя пару минут быстрые, ритмичные движения его языка заставили Пэнси выгнуться в оргазме с протяжным стоном. Драко откинулся на подушки и протянул руку за бокалом шампанского. Он испытывал странное разочарование. Уже сейчас было понятно, как пройдет остаток вечера. Сейчас Пэнси откроет коробку конфет, будет обсуждать светские сплетни, он будет делать вид, что ему это интересно, возможно, они займутся сексом еще раз или два, может быть, Пэнси даже сделает ему минет — довольно неплохо, но без особого желания, и затем они расстанутся до следующего раза. А ему сейчас хотелось чего-то совсем иного. Пэнси потянулась на кровати и протянула руку к черной коробочке. — Ну, ты слышал, кто станет новым мужем мадам Забини? — хихикнула она, доставая первую шоколадку. — Как тебе эта новость? Драко криво ухмыльнулся, ответил, что нет, не слышал, и приготовился к долгому рассказу с кучей подробностей и действующих лиц.