Война Драко Малфоя

По мере того, как приближался сентябрь, Драко все больше ждал начала учебного года, как избавления от гнетущей атмосферы Малфой-Мэнора. Находиться в доме просто не было сил, с тех пор, как его оккупировали Пожиратели — большинство слуг Темного Лорда уже не просто появлялись в поместье периодически, а обосновались здесь надолго. Все гостевые спальни были заняты, и даже на диване в гостиной кто-то спал. Нарцисса окончательно передала бразды управления поместьем сестре, и Беллатриса упивалась своим положением хозяйки в доме Темного Лорда. Да, теперь это был его дом, не Малфоев. По мере возможности Драко старался улизнуть из дома, он проводил все больше времени в беседке за кипарисами (считалось, что он занимается, но на деле все больше смотрел в одну точку, погружаясь в тягостные размышления). Иногда, зная, что его не хватятся долгое время, Малфой трансгессировал в Лондон для встречи с Пэнси или просто бродил по Косому переулку и окрестностям. Свиданий с Пэнси он тоже начинал избегать — вместо отвлекающей его болтовни о новостях света она слишком живо интересовалась делами Темного Лорда и тем, что происходило в Мэноре. Иногда сбежать не удавалось — Темный Лорд требовал присутствия каждого из Малфоев на общих собраниях. За лишенным привычной скатерти полированным столом, который бывал местом великосветских званых обедов, теперь обсуждались планы по захвату Министерства, нападения на мракоборцев и массовые убийства маглов. Малфои сидели очень тихо, стараясь не привлекать к себе внимания, но иногда Темный Лорд все же обращался к кому-то из них, и тогда Драко накрывал парализующий страх. Одно из таких собраний запомнилось ему, наверное, навсегда. Чарити Бербидж, преподавательницу магловедения, он видел только мельком, издалека, за обедом в Большом зале Хогвартса или в коридорах. Но именно то, что она была человеком из реальной жизни, из жизни за пределами царившего в Мэноре кошмара, стало толчком к истинному пониманию происходящего. До этого дня смерть для Драко была чем-то абстрактным. Он слышал об убийствах каждый день, он сам планировал убийство Дамблдора целый год и был так близок к тому, чтобы направить на профессора убивающее заклятие, он чуть не стал причиной гибели Кэти Белл… Но только теперь предсмертные мольбы Чарити Бербидж, зеленая вспышка и ее угасающий взгляд, и кольца Нагайны, обвившиеся вокруг мертвого тела, затопили его сознание. Как хрупка жизнь… Как уродлива и бессмысленна смерть… Когда тело профессора Бербидж обрушилось на темную полированную поверхность стола, Драко дернулся всем телом, порываясь бежать — сам не зная куда. Лишь твердая рука матери, опустившаяся под столом на его колено, помогла ему остаться на месте и сохранять видимость спокойствия. Он опустил взгляд на свое отражение в полированной столешнице — бледное, почти призрачное, и не поднимал глаз, пока не закончилось собрание. — Так будет с каждым магловским отродьем, — прозвучал резкий голос Темного Лорда, — и начнем мы с Хогвартса. В этом году в школе не останется ни одного студента, чья кровь недостаточно чиста. Драко встал из-за стола последним, когда Темный Лорд уже покинул комнату. Ноги не слушались, все тело будто оцепенело. Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Присев на кровать, Малфой взял с тумбочки учебник по нумерологии, будто это могло отвлечь его, но мертвые глаза профессора Бербидж стояли перед его мысленным взором. Он встряхнул головой, словно это могло помочь избавиться от навсегда засевшей в памяти картины, и открыл книгу наугад. Попался особо сложный раздел, который профессор Вектор, повторив объяснение несколько раз, отчаялась донести до студентов. — Мисс Грейнджер, попробуйте вы, своими словами, — устало произнесла профессор. Девушка встала и вышла к доске, освещенной яркими лучами солнца из окна. Она начала объяснение, и Драко, хоть и смотрел на нее с неприязнью, вдруг осознал, что понимает, о чем она говорит. Грейнджер начала объяснение теоремы с доказательства, и вдруг все встало на свои места. — Ну, кто понял теперь? — спросила профессор Вектор. Несколько человек подняли руки, и среди них Драко. Гермиона улыбнулась, довольная своей работой, и он вдруг заметил, как блестят ее волосы в лучах солнца, и как румянец покрывает ее лицо. Она умна, она красива, она никогда не посмотрит на него. Вдруг Драко представились карие глаза Грейнджер, такие же потускневшие и безжизненные, как глаза Чарити Бербидж. Она не должна умереть! Ей нельзя в Хогвартс! Порывисто вскочив и не обращая внимания на свалившийся с колен том нумерологии, Драко бросился в павильон с совами. По дороге вспомнил, что бумага для писем в павильоне с гербом Малфоев, кинулся снова в комнату, оторвал клочок пергамента, свисавший с полки над письменным столом, наскоро накарябал пером записку и снова устремился в совятню. Нельзя брать Гадеса, он слишком приметный. Обычная серая сипуха, которую использовали для заказов в продуктовые лавки, подойдет. Он привязал записку к ее лапе и выпустил птицу. Тяжело дыша, он смотрел, как сова скрылась за деревьями, неся послание: «Не появляйся в Хогвартсе в этом году. Ты в опасности, тебя убьют».