Истории

      Andre Gagnon – Voiles       Завтрак был прекрасен, как и ожидалось. Поджаренный белый хлеб, яичница с беконом и помидорами, арахисовое масло и сливочное растопленное, какой-то там еще джем. Все это украшало собой стол, на котором Какаши теперь видел белую кружевную скатерть.       Поллианна и Маринетт опять о чем-то своем чирикали, словно два воробушка, то и дело вороша свои перышки, дрыгая маленькими крылышками, они перебивали друг друга и спорили. Какаши их не слушал, молча читая газету, которая покорно ожидала его возле тарелки, когда он вошел в столовую.       В новостях ничего интересного не писали. После долгой реставрации, наконец-то, открыли какой-то театр, в котором сегодня пройдет премьера нового спектакля, поставленного каким-то Гейлом Иткинсоном (Какаши до сих пор удивлялся именам лиденевцев). Само действие спектакля будет о том, как ассасины проходили свой путь и становились великими.       Был подан чай. По просьбе Наруто заварили эрл грей. Никто просто не решался сделать выбор самостоятельно, поэтому все подобные вопросы о том, какой чай заварить, какой завтрак подать, решал Наруто. Тому так нравилось, что спрашивают именно его, и что он может решить сам, чего бы поесть, когда выбор был столь огромен, что его глаза каждый раз загорались пламенем, когда Маринетт обращалась к нему.       Вдоволь насладившись горячим чаем и заметив, что время было уже без двадцати десять, Какаши встал из-за стола, поблагодарил служанок за прекрасный завтрак и покинул дом, не дождавшись прихода Дженнифер.       На самом деле, он желал немного постоять еще на улице, подышать утренним морозным воздухом, дабы слегка приободриться, после такого сладкого сна на такой мягкой перине. Однако, возле подъезда стоял кэб, на козлах которого восседала Дженнифер, одетая в одежду ассасинов.       Она склонила свою голову набок и широко улыбнулась, приветствуя Какаши.

***

      В церкви было совсем мало людей, лишь несколько женщин в платках со своими детьми сидели на лавочках и что-то нашептывали себе в сложенные пред лицом ладони.       Дженнифер подвела Какаши к какому-то ограждению, состоящему из резного позолоченного железа и огромной картины с изображенными на ней людьми в странных одеяниях из разноцветных полотен ткани. За этим ограждением вверх по спирали вилась лестница. Она была практически на виду, однако из-за того, что находилась в самом начале церкви, где не было ничего кроме картин, никто на нее не обращал внимания.       Какаши стал подниматься наверх. Ассасин следовать за ним не стала, признавшись честно, что разговор между Хокаге и Наставником никак не должен касаться ее. Договорившись, что Дженнифер будет ожидать Какаши на улице возле кареты, девушка покинула гостя, а тот выпустил воздух через рот, нагревая свою маску дыханием.       Наверху оказалась просторная комната. Возле огромного круглого окна, что еще вчера Какаши разглядывал снаружи Аббатства, стоял деревянный стол. В отличие от стола Хокаге, на нем не было кучи бумаг и свитков, наоборот, тот был почти пустым, лишь пара книг покоилась на его углу и глиняный графин на серебряном подносе с двумя стаканами из странного незнакомого Какаши металла.       Напротив стола находился огромный шкаф, чьи полки были забиты книгами и свитками. Никаких картин и других элементов декора, кроме старого серого ковра на полу, в кабинете не было. Видно, Наставник Ордена не особо пекся по этому поводу, чем уже понравился Какаши, который весь вечер перед сном не мог отделаться от ощущения, что девушка с портрета, висевшего напротив его кровати, пристально следит за Хокаге.       Справа комната заканчивалась невысоким каменным забором, за которым можно было наблюдать всю церковь с высока. Возле этого забора и стоял (по всей видимости) господин Грегори Уэллс.       Какаши кашлянул, показывая, что уже явился на встречу, однако Наставник не спешил поворачиваться. Он смотрел вниз, будто пристально следя за кем-то.        – Я знаю, господин Хокаге, что Вы уже прибыли, – хриплым голосом сказал господин Уэллс. – Извините меня, мне нужно кое-кого… А ну! – вскрикнул неожиданно он. – Нечего вам тут делать! Фантом… ну, ради всего святого!       Хатаке, казалось, почувствовал знакомую чакру. Не то, чтобы он знал человека, которому она принадлежит, однако эта чакра ощущалась Хокаге уже несколько раз за два дня пребывания в Лидене. И она была сильной, отчего жутко резонировала с окружающим миром, где у большинства людей она практически отсутствовала.       После выкриков Наставника, Хатаке ощутил, как чакра стала отдаляться и ослабевать.       Господин Уэллс недовольно цокнул, и на пятках повернулся к Какаши, показывая ему свое уже немолодое лицо, покрытое седой щетиной. Его редкие волосы были аккуратно зачесаны назад, а брови, казалось, были последними, кто еще боролся со старостью, черными гусеницами они лежали над его глазами, добавляя Наставнику грозный, но отчего-то насмешливый взгляд.        – Я рад Вас приветствовать, господин Хокаге! – он развел свои руки, широко улыбнувшись, отчего его густые брови поднялись на лоб.       Он поклонился, после чего быстрым шагом подошел к Какаши и крепко пожал его руку.        – Вчера я не смог лично Вас поприветствовать, прошу прощения за это! Однако сегодня, наконец-то я вижу Вас! И это такая честь для меня, господин Хокаге.       Вопреки всем ожиданиям, пред Какаши оказался ничуть не грозный и злой диктатор, которым Хокаге почему-то представлял себе господина Уэллса, а все время улыбающийся и то и дело шутивший мужчина. Чему, на самом деле, Какаши втайне был рад.        – Что ж, присаживайтесь, – сказал Наставник, указывая Хокаге на стул, стоящий напротив стола. – Должен признаться, я знал, что Вы откликнитесь на наше предложение о сотрудничестве.        – Почему же? – спросил Какаши, выгнув бровь.        – Ах, да потому что я знаю Цунаде, которая, я уверен, была очень рада моему письму Вам!       Какаши припомнил загоревшийся адским пламенем взгляд Цунаде-самы, когда Шестой рассказал об этом письме. Она вырвала бумагу из рук Хатаке, принесенную орлом из Лидена, и быстро его прочитала, что-то бубня себе под нос (Какаши показалось, что это были проклятия, ибо ее кулаки то и дело сжимались, а зубы скрежетали).        – Честно признаться, я согласился на эту встречу только благодаря ее наставлениям, – сказал Какаши.        – О, я был уверен, что у Вас появятся сомнения, – господин Уэллс кивнул, наливая в стаканы жидкость из графина. Он пододвинул один стакан к Хокаге. – Это чай с медом, помогает согреться. Зимой тут холодно, так что пейте, – он сделал глоток и достал из ящика стола какие-то бумаги. – Итак, я еще раз хочу поблагодарить Вас за визит, потому что это дело не только чести, это и вправду очень важно и значит для ассасинов очень много.       Какаши непонимающе посмотрел на Наставника.        – Сейчас у нас наступили не самые лучшие времена, – признался господин Уэллс, и тень легла на лицо Наставника, омрачив его. – Я, правда, очень рад, что именно с Конохой у нас есть общие знакомые, благодаря коим я смог встретиться с Вами, господин Какаши, скажите, могу ли я к Вам так обращаться?       Какаши попросил, чтобы его называли просто по имени. Наставник утвердительно кивнул, ничем не показав, что такая просьба его удивила.        – Нам нужна ваша помощь, и под словом «ваша» я подразумеваю всех шиноби Листа, – тут он озадаченно выдохнул. – Пред нами встал враг, враг, которого не смогли победить уже два города, где живут ассасины. Враг силен и опасен не только своей мощью, не только своей армией, но еще и своим помыслом. Давайте, я Вам объясню все сначала….       И господин Грегори Уэллс поведал Какаши историю, о существовании которой не подозревал весь мир и в которую весь этот мир был втянут:       Несколько веков назад, мужчина по имени Тору Мэй возжелал власти над городом Шу Дзинг, в котором правитель торговал женщинами и молодыми девушками, отсылая их на работы в другие деревни, чаще всего работали они в юкаку, где нередко их жизни обрывались. Тору желал жителям своего города спокойствия и справедливости. Однако никто в него не верил, а в одиночку свергнуть власть мужчине было не под силу, ведь он, как и все в его городе, не имел чакры, а посему сила его была лишь в кулаках да сабле. И он отправился в путешествие, дабы найти себе команду, чтобы вместе с ней направиться к правителю и убить его.       Он путешествовал три года. Люди обходили его стороной, не желая помогать чужаку и пачкать свои руки в крови человека, до которого не было никому никакого дела. Но Тору продолжал идти, пока не нашел скрижаль, запрятанную глубоко в пещере, когда прятался от шиноби, что искали его за воровство еды в лавках. На скрижали рассказывалось о волшебном источнике, вода которого испившему ее дает силу, сравнимую с самым сильным кланом на всем белом свете.       Тору отправился на этот источник и испил этой воды. Его кровь закипела в жилах, наливая собой глаза мужчины, и он почувствовал, как в теле зародилась непомерная сила.       И вновь он отправился по городам, выискивая себе соратников, и на этот раз он стал обещать людям силы, если те пойдут с ним против правителя его города, и стоило ему только взглянуть в глаза человеку, как тот повиновался ему. Набрав целую армию добровольцев, Тору напоил их водой тайного источника, взяв с людей слово, что те будут хранить этот секрет до самой смерти, он направился в свой старый город.       Ему даже не пришлось проливать чью-то кровь – от одного его взгляда правитель оставил свой пост ему, покинув город навсегда. Однако Тору не было достаточно, занимаемого им места, он возжелал еще больше власти, дабы город под его правлением стал огромным независимым государством. И он, напоив свои войска водой из источника, отправил их на границы, завоевывать территорию. Противники бежали с боев, даже не поднимая оружия, и так город Шу Дзинг с каждым годом становился все больше.       Но однажды армия пришла в город Масиаф, где жил мужчина по имени Аль Муалим, что не пожелал отдавать свой родной дом под крыло Тору, о котором уже стали ходить слухи по ближайшим деревням.       Только заслышав приближение войск Тору, Аль покинул город, дабы найти людей, у которых есть чакра, благодаря которой они, в отличие от жителей Масиафа, были сильны.       Он искал по всему миру людей, моля их о помощи. Он ходил из деревни в деревню, помогая жителям, как мог, отчего в его армии набирались добровольцы, что были польщены его поступками и восхищены чистоте его души. Однако, все они были простыми людьми, что также, как и сам Аль, не имели чакры для борьбы. Он знал, войска Тору, – что прозвали себя Орденом Тамплиеров, – имели волшебные глаза, а посему продолжал путешествовать, ища еще больше людей, в надежде победить количеством.       Но Бог услышал его молитвы и послал ему волшебный свиток, что сиял золотом, который нашел Аль Муалим в заброшенном храме на необитаемом острове, когда его корабль потерпел крушение от шторма.       В свитке рассказывалось о волшебном источнике воды, что даст испившему этой воды чистую силу, от которой взгляд его прояснится. В надежде на то, что ясный взгляд поможет не попасться на уловки тамплиеров, Аль Муалим со своим войском направился на его поиски.       Испив воды из источника, голова его остудилась, а взгляд очистился, и увидел он мир во всем его существе, без призмы мыслей, что окрашивали вещи в неправильные оттенки.       Оставив несколько людей охранять этот источник, что находился на пустом острове, где жили только пантеры да крокодилы, Аль Муалим со своими бойцами, чьи взгляды прояснились так же, как и его, отправился в Масиаф.       Он смог отбить город от тамплиеров, смотря тем в глаза орлиным зрением и выставив в лица непривыкшим бороться воинам свою саблю. А затем смог оттеснить их дальше, все освобождая города и деревни, которые склонились под кровавым зрением войск Тору.       Так началось вечное противостояние между Ассасинами и Тамплиерами, которое идет и по сей день.       Однако, чем дольше это противостояние идет, тем сложнее и опаснее оно становится, и тем больше тайн мира проясняется.        – Лишь совсем недавно, три года назад, я узнал ужасающие подробности о создании нашего мира, – сказал господин Уэллс, наливая себе в стакан чая. – Оказывается, что созданы мы были теми, кто зовет (или же звал, как Вам удобнее) себя высшей расой. Не то, что бы нам удалось их обо всем расспросить, точнее, мы довольствуемся лишь тем, что нам соизволили рассказать.       Наставник о чем-то задумался, поднимая свои темные глаза к потолку.       Немного помолчав (Какаши не решался ему мешать), он тяжело вздохнул, вернул свой взгляд на лицо Хокаге и продолжил говорить:        – И создали нас, как домашних животных. Представляете!? Домашних животных! Однако наши создатели где-то ошиблись и создали существ с чувствами и эмоциями. Мы воспротивились им и, объединившись, с помощью какой-то украденной магии (я не уверен, что все именно так и было), – наставник сделал глоток чая и, громко чмокнув, продолжил, – мы смогли запечатать эту «высшую расу» в звездах, забрав этот мир себе. Но, – тут он поднял палец вверх, – перед тем, как покинуть это место две сестры смогли оставить частицы от себя, дабы в будущем благодаря этим частицам возвратиться назад.       Какаши вспомнил прочитанную им в газете статью о частице Эдема, хранительницей которой в скором времени должна будет стать сестра Дэвида.       Он спросил об этом Наставника.        – Да, Вы правы, Какаши, – кивнул он, вновь сделав глоток чая. – Вы пейте-пейте, здесь и вправду прохладно, – Какаши снял маску и сделал глоток, не желая обижать господина Уэллса. – Эту частицу мы нашли очень давно, а прозвали так потому, что только лишь Бог смог бы создать нечто подобное, – Какаши не понял, причем тут Бог, однако спрашивать не стал, чтобы не отвлекать Наставника. О таком, можно и в свитках почитать.        – Тогда мы еще не знали, что эти штуки были созданы «высшей расой». Так вот, о чем это мы… ах, да! В общем, однажды эту частицу уже нашли, однако, она была чем-то вроде семени, что проросло в великое дерево. Когда корни этого дерева раскинулись на гектары, а ветви его распушились в зеленых листьях, и созрел волшебный плод, на мир упала звезда, из которой появилась…        – Кагуя, – недовольно перебил Наставника Какаши, вспоминая свой последний бой.        – Верно, Какаши, верно! – воскликнул господин Уэллс. – Дальше Вы все знаете. О том, как она ждала, когда ее семья вернется на планету, о ее любви, детях. Хоть людям и удалось убедить ее в том, что наши создатели не должны возвращаться сюда, однако она поняла все не так, а посему для нее люди были лишь войском для победы над создателями. А теперь, что, если я Вам скажу, Какаши, что в нашем мире есть еще частицы, которые способны призвать Кагую обратно?       Какаши ужаснулся. Ничего хорошего ждать не придется, если Кагуя сможет вернуться сюда, после очередного заточения.        – Вот поэтому я Вас и позвал сюда, – огорченно сказал Наставник. – В нашем городе хранится половина от Яблока Эдема. Она принадлежит не Кагуе, а ее сестре Юноне, что (клянусь, я в это верю!) помогает нам. Не спрашивайте, откуда я это знаю, позже-позже, все позже. Однако, второй половиной, что хранилась в песках страны Ветра, уже завладели тамплиеры, что по всей видимости желают не только силы. Судя по слухам, что дошли до наших ушей, наставник их Ордена зазывает к себе в армию, обещая, что, когда вернется Кагуя (а она, по их словам, точно вернется), то те, что будут в их Ордене, будут спасены, и Кагуя их не убьет. Видимо, они так решили только из-за того, что они и будут теми, кто призовет Кагую в наш мир.       Какаши все больше и больше ужасался словам господина Уэллса.        – Вы, наверно, хотите спросить у меня, почему я хотел помощи именно Листа? – спросил Наставник. Какаши молча кивнул. – Дело в том, что наставником Ордена Тамплиеров является Учиха.       Какаши не верил своим ушам. Учиха! Еще один Учиха стоит против всего мира, желая его погубить, призвав Кагую! Неужели это дежавю? Неужели он спит? Почему все это так знакомо звучит!?        – Мцыри Учиха, – полушепотом проговорил Уэллс. – Если ассасины и могут смотреть спокойно в глаза тамплиерам, то в глаза Мцыри взглянуть мы никогда не сможем. У Листа есть свой Учиха. Да не абы какой, а Учиха Саске, тот, что по силе своей стоит вровень с Наруто Узумаки – джинчурики Девятихвостого. А это, как нам всем известно, много значит для силы шиноби. Да и к тому же, как не у ниндзя Конохи есть самый большой опыт в боях против Шарингана? Даже у Вас, Какаши, я знаю, этот опыт велик, и он драгоценен.       Хокаге громко глотнул. Ему до сих пор не верилось во все сказанное господином Уэллсом. Ему просто не хотелось верить.       Он так желал спокойствия, на самом деле, он был жутко рад приехать сюда и насладиться командировкой. По дому все делали за него, никакой бумажной волокиты. Да, тут был самый громкий ниндзя в мире – Наруто Узумаки и самая громко ругающаяся куноичи – Сакура Харуно. Но он к ним так привык, что это путешествие было для него настоящим отпуском. Но теперь вся его голова вновь забита проблемами и поиском решений. Ему опять на плечи вскинули непосильный груз – спасение человечества.        – Какаши, Вы поможете ассасинам в этой борьбе? – величественно спросил Наставник Ордена Ассасинов.        – Да, – твердо ответил Шестой Хокаге, не особенно заботясь о том, что стоило бы и подумать. Он просто не смог бы закрыть глаза на то, что в данный момент пред ним разворачивалась новая война.       Господин Грегори Уэллс широко и счастливо улыбнулся.        – Я понимаю, что Вам нужно все это еще обсудить с советниками, однако, я рад слышать, что Вы готовы нам помочь, – сказал он. – Мой орел, – он указал на клетку, что была накрыта красной тканью, из-за чего Какаши не замечал ее, – в Вашем распоряжении. Пошлите письмо в Коноху. А после ответа, мы с Вами вновь встретимся и обсудим дальнейшие наши действия.       Какаши кивнул.        – Если у Вас будут какие-либо вопросы, то в любое время можете прийти ко мне, и я отвечу на все, если смогу.