Истории

      Austin Wintory – Everyone Has a Price       Ночь уже давно опустилась на Лиден.       Ее черное небо, что отблескивало на своих тучах свет от фонарей, словно тяжелое одеяло, накрыло город и чем-то давило на мужчину, гулявшего по улицам в полном одиночестве.       Его лицо было закрыто теплым шарфом, не давая дыханию выпускать на волю клубы пара, что терялись где-то в толстых нитях пряжи. Плечи, которые защищало теплое пальто, и светлая голова были пришпорены снегом, что только совсем недавно перестал идти.       Все вокруг кажется большой загадкой, – думал Какаши, направляясь обратно домой, где все его подопечные уже давно спали крепким сном.       Госпожа Элизабет и ее брат явно что-то скрывали. И, если Дэвид и пытался отвечать Хокаге на вопросы о своей семье, то его сестра старательно обходила эту тему стороной. И ее учитель, – Сиэль Фантомхайв, – точно помогал ей в этом. Каждый раз, когда девушка резко начинала новый разговор, перебивая Какаши и своего брата, господин Сиэль моментально поддерживал ее, отчего вопрос Хатаке так и оставался без ответа.       А вопросов было много.       Какаши удалось узнать о том, что Дэвиду было 29 лет, а его сестре 24, отчего вывод просился сам – Дэвид покинул свою семью, когда родилась Элизабет. То, что его родители не были мертвы в тот момент, было очевидным, ведь сам Дэвид подтвердил это, признавшись, что, отправившись в Лиден, он больше не видел их, не упоминая об их смерти. Однако, ничего не говорил о своей сестре, посему Какаши думал, что она осталась с родителями. В какой момент его сестра отправилась в Лиден? И почему вообще Дэвид оставил ее и своих родителей, отправившись сюда? Где теперь их родители? И почему они решили покинуть Коноху? Еще и чакра, исходившая от Дэвида не давала Какаши покоя. Он точно ее узнавал, и она как-то неблагоприятно действовала на него. Но все догадки рассыпались в прах, так и не успев даже собраться хоть во что-то. Это было так, словно ты не можешь вспомнить какое-то слово, но оно вертится у тебя на языке, и ты стоишь как истукан, щелкая своими пальцами.       Хатаке уже ждал возможности прибыть в деревню и обыскать архив личных дел, который, благо, находился на достаточной глубине и достаточно близко к окраине Конохи, а посему не пострадал во время нападения Пейна. Какаши надеялся, что фамилия Дэвида и Элизабет была настоящей, дабы найти их отца.       Мужчина тяжело вдохнул холодный воздух, опустив немного шарф, и остановился.       Сегодня у него не было никаких дел. Весь день он провел дома, и лишь после второго завтрака он и его подопечные ненадолго вышли на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.       Сейчас, когда время близилось к полуночи, его тело, наконец-то, перестало ныть от безделья, а голову, кажется, продул морозный ветер, отчего даже вопросы не казались теперь такими тяжелыми.       Также, Какаши не мог не заметить то, насколько близки были Сиэль и Элизабет.       Он не был уверен в том, что они и вправду были помолвлены, хотя многие факты, которые Какаши смог увидеть, отмечая их поведение, указывали на то, что между ними отношения были явно не такими, как у учителя и ученицы.       Госпожа Элизабет казалась беспечной, порой она вела себя совсем как маленький ребенок, капризничая, громко хихикая.       Господин Сиэль казался воспитанным и сдержанным молодым человеком, что не особо любил пустые разговоры.       Прошлым вечером, после театра Элизабет, которая, кстати, попросила Какаши называть себя просто мисс Копперфилд, ссылаясь на то, что ей еще очень далеко до «госпожи», повела гостей в ресторан на ужин. Там, вдоволь наевшись и напившись вина (Какаши не был ничем лучше, как, в принципе, и все остальные), мисс Копперфилд, чьи щечки на протяжении всего вечера были алыми, стала еще громче смеяться и шутить. Она рассказывала анекдоты и какие-то слухи, на которых Какаши не акцентировал свое внимание.       Девушка вела себя так по-девичьи, к чему Хокаге, признаться честно, не привык, ибо практически все женщины, с которыми он был знаком, являлись воинами, шиноби. В них не было этого беспечного взгляда, этого звонкого смеха, легких движений рук, когда мисс Копперфилд взмахивала ими или же норовила дотронуться тонкими пальцами до носа господина Фантомхайва. Какаши до сих пор, честно, помнит, когда веселой и постоянно хихикающей была его ученица – Сакура Харуно, однако с тех времен утекло много воды, и взгляд Сакуры стал блеклым, а смех тихим. Все женщины, когда-либо окружавшие Какаши, были серьезными. Их серые взгляды всегда были направлены на будущее, где они должны были сражаться за будущее деревни и свою жизнь. Из-за столь сильного контраста, в глазах Какаши Элизабет была лишь взрослым ребенком, который любил дурачиться и не знал цены жизни, отчего не внушала к себе доверия, однако располагала к доброму отношению, точнее, к снисходительному. И лишь из-за того, что Какаши не особо понимал, как можно быть такой беспечной, он видел во взглядах господина Сиэля нечто странное, то, что Какаши никогда (наверное) не ощущал.       Ему казалось, что такая дурашливость должна была очень быстро надоедать, ведь сам Какаши не мог долго терпеть выпады Наруто, который по своей натуре являлся довольно громким и жизнерадостным человеком. Но, в отличие от Какаши, господин Сиэль с огромной теплотой смотрел на свою ученицу, когда та начинала вести себя словно ребенок. Он мило улыбался и не отрывал свой взгляд от девушки, то и дело, подхватывая ее. Когда мисс Копперфилд радостно побежала танцевать, первым же на танец с ней прошел господин Сиэль, ласково держа за руку девушку. Какаши казалось, что нет никакого больше объяснения терпеливости ассасина, как то, что он был влюблен в Элизабет.       Подходя к улице, на которой находились апартаменты Хокаге, мужчина уже начинал корить себя за то, что он так долго размышляет об этом. Он и сам понимал, что просто отвлекает себя от дум о предстоящем противоборстве ассасинов и тамплиеров, в которое будут втянуты и шиноби Конохи.       Какаши злился на себя, что он так старательно пытается не думать об этом, что уже два часа бродит по пустынным улочкам и думает о личной жизни Копперфилдов, до которой ему не должно быть никакого дела. Однако он все шел и думал, пытаясь разгадать, любит ли Сиэль Элизабет, живы ли ее и Дэвида родители? Так ли это было важно? Это и вовсе не было важным, Какаши должен думать о том, как остановить Мцыри, как связаться с Саске и попросить его о помощи. Какаши должно волновать то, встанет ли на его сторону Саске, узнав, что в мире есть еще Учиха, и что против нее ему придется бороться.       Но Хатаке об этом не думал, стараясь уберечь эти мысли для Цунаде, которой он уже явно надоел со своими вопросами и просьбами о помощи.

***

      Austin Wintory – London Is Waiting       Зачем-то перейдя дорогу, Какаши услышал сзади колокол башни у Парламента, что извещал его о наступлении полночи.       Вдалеке заслышалось ржание лошадей и быстрый топот их копыт. Деревянные колеса кареты громко ударялись о неровности каменной дороги, отчего грохот стоял невыносимо громкий. Черный кэб неосторожно вписался в поворот, и его занесло в сторону, отчего движение пришлось продолжить по встречной дороге. Мимо Какаши пронеслась карета, на козлах которой явно сидел ассасин. Он гнал лошадей так быстро, что Хатаке только и успел, что удивиться тому, как это ассасин с такой легкостью держится, еще не вывалившись на дорогу при очередном повороте.       Инстинктивно Какаши направил чакру в ноги, дабы его шаги стали беззвучными, и спрятался за крыльцом подъезда.       Только успев подумать, что в этом нет никакой надобности, Хатаке заметил, как кэб слегка притормозил, и из него выпрыгнул второй ассасин, а кони продолжили свой путь, снова набирая немыслимую скорость.       Тогда Какаши все же решился остаться в своем укрытии, наблюдая за тем, как с крыши дома (прямо над окнами спальни Хокаге), откуда ни возьмись, появился еще один ассасин. Он ловкими движениями быстро спустился наземь, и подбежал к своему коллеге, что только что выпрыгнул из кэба.       Воины о чем-то тихо говорили, и ветер совсем не желал донести до Какаши их голоса, однако, почему-то Хокаге решил, что пока лучше не вылезать из укрытия и посмотреть, что же такое здесь происходит. Предчувствие было не совсем хорошим, а точнее что-то говорило Какаши: «надо подождать, оно того стоит». И Хатаке ждал, всматриваясь в двух ассасинов. Тот, что выпрыгнул из кэба, был невысоким, тонким, но все с той же прямой осанкой, что была так присуще этим воинам. Второй же был на полголовы выше своего коллеги, его плечи были несильно широкими, и выглядел он по-молодецки худым.       Что-то обсудив, невысокий ассасин указал куда-то в сторону, и его коллега бегом направился в указанном направлении. И как только он скрылся из виду Какаши, из поворота показалась новая карета (такая же, на которой ассасины встретили Хокаге возле барьера), что неслась прямо на невысокого ассасина. Но тот, будто ничему не удивляясь, стоял, смотря прямо на лошадей.       Когда осталось совсем немного до неминуемого столкновения, Какаши не успел даже разобрать, что произошло (впервые за долгое время, ему действительно не хватало шарингана), как ассасин отпрыгнул в сторону, и две лошади, что так упрямо неслись на него, замертво упали, скользя по наледи каменной дороги своими дохлыми телами.       Раздался грохот, из-за которого в окнах домов включился свет. Карета, перевернувшись на бок, стала разваливаться на щепки и стекло окон.       Самое удивительное, что люди, выглянувшие из окон, завидев ассасина, на которого накинулось пятеро людей в гражданской одежде (Какаши не понимал, как они смогли практически не пострадать от падения кареты, видимо, лишь тот, что сидел на козлах, либо погиб, либо был не в состоянии подняться), тут же закрыли свои окна шторами и выключили свет, будто происходящее на улице их никак не волновало.       Какаши хотелось выбежать из укрытия и подобраться ближе к ассасину, чтобы понять, что происходит, и, может быть, помочь ему. Но отчего-то ноги не двинулись, а глаза, как завороженные, следили, как ассасин откуда-то достает сверкающее нечто, чем пронзает одного гражданского.       Руки ассасина, словно волшебные, одним лишь взмахом вспороли горло еще одному гражданскому. Голенью ассасин ударил мужчину, доставая из уже трупа свое красивое блестящее оружие, затем по самую рукоять вставляя лезвие в, и так упавшего наземь, человека. Ассасин успевает резко вынуть оружие, когда два последних противника накинулись на него. Но те не успевают даже вскричать, как ассасин кидает свой убийственный инструмент в того, что бежал дальше, а другой рукой (дело было точно в скрытых клинках) пронзает голову уже совсем приблизившегося гражданского.       Рассматривая трупы у своих ног, ассасин достал свое орудие убийства из трупа и засунул его в сверкающий футляр (Какаши был уверен, что это не обычные ножны, ибо у оружия была странно изогнутая рукоять).       Вдалеке показалась снова карета, что по мере приближения стала двигаться медленнее, пока совсем не остановилась.       Только сейчас Какаши заметил, что в их прихожей горел свет, а из окна выглядывали Поллианна и Маринетт. Интересно, будут ли завтра они об этом сплетничать, или же оставят произошедшее в секрете?       Ассасины стали что-то бурно обсуждать. Видимо то, каким образом они будут убирать с дороги перевернутый кэб. Но их разговор тут же прервался, когда с крыши дома, у которого прятался Какаши, спрыгнули еще люди. Все они были одеты в гражданское, отчего у Хатаке догадки стали резонировать друг с другом, и он понял, что ничего не понимает. И это ему совсем не нравилось.       Люди бежали на ассасинов, будто жуки, вылезая из каких-то отверстий. Их становилось все больше, и Какаши еле успел уловить быстрое движение позади себя и перехватить руки какого-то мужчины, в которых находился сверкающий нож. Хатаке только успел моментально свернуть шею нападавшему (что, скорее, было рефлексом, Какаши не особенно хотелось кого-то убивать, за что ему тут же стало не по себе), как на него сверху спрыгнул еще один мужчина, повалив Хокаге наземь, которую, благо, покрывал сугроб, и Какаши удалось избежать сильного удара лицом.       Резко выкидывая свое тело вверх, Хатаке умудряется воспользоваться секундным замешательством противника и, схватив того за руку, переворачивает их бой в свою сторону. Усаживаясь поверх гражданского и больно ударяя его сначала по рукам, отчего из них вылетело непонятное оружие, похожее на шило, а потом и по лицу, вкладывая в свой удар достаточно чакры, чтобы гражданский практически потерял сознание. Быстро вставая на ноги, пользуясь состоянием противника, Какаши захватывает того локтем за шею, а другой рукой удерживая его запястья, чтобы мужчина не смог более напасть на Хокаге.       Тем временем, ассасины были уже не вдвоем. К ним приблизились еще две кареты, из которых повыпрыгивали другие бойцы, спеша на помощь.       Какаши, устраиваясь удобнее в тени, не желая вновь попасться под удар, продолжал держать в руках противника, дабы позже расспросить его о происходящем. Пинками он затолкал труп гражданского за мусорные металлические корзины, что были закрыты тонкими ветвями кустарников.       Восстанавливая свое дыхание, Хатаке впервые за весь этот бой услышал голоса. Сначала это были негромкие вскрики, скорее вырвавшиеся из глоток непроизвольно при ударах, затем все перешло в болезненные и недовольные стоны, а потом он смог расслышать знакомый мужской голос, что приказал отвезти раненных к какому-то Генри, а всем остальным избавиться от тел и разбитой кареты.       Тут же часть ассасинов скрылась (благо они уехали в противоположную сторону от Какаши), а другая часть стала закидывать трупы внутрь кабины оставшейся кареты.       Хатаке не успевал то и дело больно сжимать руки своего пленника, дергая его так, что тот начинал хрипеть из-за сдавливающего горло локтя, когда на улочке появилось еще несколько кэбов. В какую-то пару мгновений дорога, только что усыпанная трупами, очистилась. И даже кровь на ней стала менее заметной, ибо с неба вновь повалил снег.       Перевернутую карету ассасины разломали на огромные доски с помощью своих сверкающих оружий, водрузив обломки на крыши новоприбывших кэбов.       В конце концов, на дороге, где только что произошел кровавый бой, остались только два кэба и четыре ассасина. Вместе с теми, которых Какаши видел в самом начале, стояли еще два стройных силуэта. Они были высокими, на их головах не было капюшонов, в отличие от своих коллег, однако лица распознать Хатаке не смог из-за снега, так настойчиво валившего с черного неба. Лишь на какое-то мгновение Какаши смог разглядеть, как один из ассасинов кивнул в сторону скрывавшегося Хокаге.       Проклятье! – подумал Какаши, понимая, что его заметили.       Тут же два высоких ассасина запрыгнули в кэб и уехали восвояси, оставляя Хатаке на милость своим коллегам.       Из двух оставшихся тот, что был повыше, запрыгнул на козлы последнего кэба, а второй быстрым шагом направился к Хокаге.       По мере его приближения, Какаши становилось все больше не по себе, а силуэт ассасина стал вырисовываться все четче, и, совсем уже приблизившись, изобразил невысокую девушку, в белой куртке ассасина, на которой сверкал красный орнамент. На ее голове был капюшон, а в руке она держала сверкающую трость, которой, по всей видимости, ассасин только что убивала гражданских. Она упиралась на свою трость и шла грациозной походкой, однако, когда ассасину удалось понять, кто же престал перед ней, девушка стала идти менее уверенно.       Наконец, остановившись перед Хокаге, ассасин заворожено прошептала:        – Господин Хокаге…       Она стояла напротив Какаши, явно не желая показывать тому свое лицо, и молчала, разглядывая пленника, что недовольно прохрипел, не имея возможности говорить нормально из-за руки, придавливающей его за шею к груди Хатаке.        – Скажите мне, – тихо и уверенно начал Какаши, – почему я должен позволить вам его убить?        – Потому что это тамплиер, – прошептала ассасин, словно боясь говорить в полный голос.       Какаши недоверчиво смотрел на девушку, но все же слегка ослабил свою хватку. И, когда «тамплиер» дернулся, в его голову вонзили скрытый клинок.       Быстрое движение ассасина было настолько сильным, что Хатаке удалось даже услышать, как прохрустел череп заложника, принимая в себя острие оружия. Горячая черная кровь медленно, словно мазут, стала появляться из-под руки ассасина, что до сих пор не убирала клинок из головы трупа. Однако Какаши запачкаться не успел, потому что девушка схватила череп убитого своими пальцами, спрятанными в белой перчатке, и потянула «тамплиера» на себя. Хатаке сопротивляться не стал, отпуская свои руки и позволяя телу упасть на снег, окрашивая белизну зимы черной кровью.        – Вы требуете объяснений? – все еще шепотом спросила ассасин, прочитав мысли Какаши и еле опередив его сказать это.       Хатаке молча кивнул, смотря на ассасина нахмуренным взглядом.       В этот момент около них остановился кэб, и девушка подошла к своему коллеге, восседавшему на козлах.        – Сохранишь секрет, – начала она говорить в полный голос, отчего у Какаши сердце упало на дно желудка, – возьму с собой в следующее плавание.        – Обижаете! – воскликнул жизнерадостный голос молодого парня, чьи рыжеватые пряди выглянули из-под капюшона. – Ваш брат ни о чем не узнает.       Хатаке хотелось без слов запрыгнуть на козлы и сорвать капюшон с головы ассасина, дабы удостовериться своими глазами, что ему не послышалось. Однако он удержал себя, позволяя девушке открыть пред собой дверцу кэба, позволяя себе усесться на диванчик. Позволяя ассасину усесться перед Какаши. Позволяя себе терпеливо ждать, пока кэб поедет вперед, оставляя на снегу лежать труп, все еще истекающий кровью. И позволяя мисс Копперфилд снять свой капюшон, показав свои розовые волосы, которые в ночи казались точно темным пеплом, сплетенные в две пышные косы, пока Том Холан управлял кэбом, сидя на козлах.