Истории

      High Enough – K.Flay, Seattle Sessions       Хокаге сидел в одном из многочисленных кабинетов Парламента. За столом перед ним расположились господин Уэллс и господин Стокер. Их лица были радостными, мужчины улыбались, попивая чай. В руках Наставника был свиток, в котором черными чернилами говорилось, что союз между Конохой и Лиденом одобрен советниками и самим Феодалом страны Огня. Какаши облегченно выдохнул, когда к нему потянулись пожать руку, поздравляя.       Господин Чарльз Стокер оказался невысоким мужчиной, у которого от возраста и сидячей работы уже давно появился живот, а зрение спасалось под черной оправой толстых очков. Его жидкие волосы были зачесаны назад и смазаны жиром, чтобы прическа не растрепалась. Он то и дело тыкал пальцем по своим круглым очкам, когда те спадали на самый кончик большого носа, благодаря которому напоминал Какаши веселого тукана.       Хатаке изучающе глянул на Наставника. Да, тот все же больше похож на добрую черепаху, но большие брови и старческое лицо иногда походили на филина, но лишь иногда.       Они обсуждали сотрудничество между ассасинами и шиноби, когда дверь кабинета слегка приоткрылась, и внутрь юркнул тощий парень в сером жилете поверх рубашки.        – Г-господа, – дрожащим голосом заговорил молодой человек, – я…я, правда, старался ее остановить, но…но она не слушала…, госпож…       Тут же обе двери распахнулись, с грохотом ударяя по стенам, и в кабинет впорхнула мисс Копперфилд в своем пышном платье, чьи юбки развивались, когда та подошла к столу и уперлась на него руками, сверля недовольным взглядом господина Уэллса.       Парень, которого ударило дверью, казалось, был в шаге от того, чтобы потерять сознание. Он был совсем бледным, словно призрак, и его руки тряслись так, будто бы он ехал в поезде. И как бы молодой человек не пытался что-то сказать, рот его просто открывался и закрывался, издавая лишь охающие звуки.       Господин Стокер поднялся со своего места и изучающе посмотрел на Элизабет, буквально вдавливая в свои глаза линзы от очков. На его лице появилось расстроенное и слегка напуганное выражение, и он, пожав руку Какаши, буквально вылетел из кабинета, при этом странно прихрамывая и ссылаясь на срочную встречу с гражданами.       Хатаке так и остался сидеть, смотря сбоку на мисс Копперфилд, что сжимала свои зубы до скрежета, что-то выглядывая на лице у господина Уэллса.        – Господин Грегори! – рыча, прокричала она.        – Госпожа Элизабет! – поднялся со стула недовольный Наставник. – Как Вы смеете врываться в этот кабинет без разрешения!?        – Как Вы смеете решать за меня, отправляться ли мне в Коноху!?       Они смотрели друг на друга практически впритык. Господин Уэллс также, как и его подчиненная, уперся руками в стол, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Казалось, что еще немного, и от напряжения между ними сверкнет молния.        – Я – Ваш Наставник, Элизабет! – вскричал господин Грегори. – И прошу никогда об этом не забывать, если в следующий раз вдруг решите, что можете вот так врываться сюда, когда у меня проходит важная встреча!        – Я не отправлюсь в Коноху, – прорычала мисс Копперфилд, отталкиваясь от стола.        – Почему же? – голос Наставника перестал казаться злым, чему Какаши не был удивлен.       Скорее, он был удивлен тому, что мисс Копперфилд так яро не желала отправиться в Лист, ведь та давно призналась в том, что ей интересна эта деревня, и что она хотела бы узнать о ней больше. Разве поход в Коноху не является отличным шансом разузнать все, увидеть воочию место, где росли ее родители? Хатаке не понимал.        – Потому что я не могу покинуть Лиден, и Вы, господин Грегори, это прекрасно знаете! – мисс Копперфилд стала судорожно ходить по кабинету туда-сюда, чем нервировала Какаши, мельтеша перед его взором своим голубым платьем.        – Я не глупец, Лиззи! – недовольно воскликнул Наставник. – Я отправляю Вас туда, потому что я знаю, что именно такое решение будет правильным. И меня не волнует, – тут он повысил свой голос, вскидывая свой указательный палец вверх и прочерчивая им невидимый круг, – что Вы не желаете покидать Лиден! Я – Ваш Наставник, Вы – мой подчиненный. А это приказ! И приказ Вы будете исполнять, госпожа Копперфилд!       Элизабет снова приткнулась к столу своими руками, заглядывая в самые глаза господину Грегори. Она сверлила его взглядом, снова скрипя зубами, после чего громко и как-то неестественно по животному прорычала, развернувшись, чтобы быстрым шагом покинуть кабинет, но в дверях, к всеобщему удивлению, стоял молодой мужчина, что своим ростом был выше даже Какаши.        – О, Господь Всевышний, – проскулил молодой парень, что до сих пор не мог усмирить свою паническую дрожь, – помоги нам…       Мужчина в дверях был одет в белую рубашку, поверх которой был застегнут красивый черный жилет с расписным серебристым орнаментом, широкую грудь мужчины пересекала сверкающая цепь от карманных часов. С прямой осанкой, он вытянулся в струнку и посмотрел на Элизабет со странной ухмылкой, скользя выразительными глазами, что, казалось, горели огнем, по телу девушки. Он выглядел так, словно наслаждался недовольством мисс Копперфилд, которая почему-то вжалась в стол спиной, не отрывая своего зеленого глаза от мужчины с черными, как смоль, волосами.        – Себастьян, – тихим голосом сказала девушка.        – Элизабет, у тебя какие-то проблемы? – спросил мужчина, в три шага оказавшийся возле мисс Копперфилд.       Он склонился к ее лицу совсем близко, будто заглядывая в самую душу ассасина, при этом уж больно сладко улыбаясь. Себастьян взял в свою ладонь, что была скрыта за белой перчаткой, руку девушки и прижал ее пальчики к своим губам, не отрывая взгляда, отчего, казалось, Элизабет потеряла все свои силы. Она тяжело дышала, а глаз ее слегка прикрылся дрожащими ресницами.        – Нет, – словно в бреду ответила она, – никаких проблем, Себастьян.        – Тогда, – приторным голосом начал мужчина, – отчего твое лицо было таким недовольным, ангел мой?       Элизабет лишь томно вздохнула, не в силах отвернуться от Себастьяна.       Хатаке смотрел на то, как лишь в одно мгновение мисс Копперфилд стала совсем беззащитной девушкой, что была не в силах даже усмирить свое дыхание, стоило Себастьяну просто подойти к ней и взять за руку. Словно коршун над рыбой, бьющейся на суше, мужчина стоял над Элизабет, упиваясь ее слабостью, словно демон, поймавший в свои лапы очередную душу.       Наконец, Себастьян отпустил руку девушки и отошел от нее, кланяясь Наставнику. В то же мгновение мисс Копперфилд, словно в бреду, что-то промямлила и неуверенным шагом вышла из кабинета, и в след ей Себастьян кинул довольный взгляд, словно наслаждаясь своим преимуществом над бедной девушкой.       Наставник представил мужчине Какаши, рассказывая о том, что ассасины теперь официально сотрудничают с шиноби Листа. Хатаке встал со стула, когда мужчина, что своим стройным и крепким станом напоминал ворона, подошел к нему.        – Себастьян Михаэлис, – поклонился мужчина, по-прежнему улыбаясь.        – Какаши Хатаке, – ответил Хокаге, пожимая руку своему новому знакомому, что смотрел на него до странности притягивающим взглядом.       Какаши стало жутко некомфортно от такого внимания, ему даже показалось, что колени его ослабли, отчего Хатаке судорожно опустился на стул. Себастьян Михаэлис, точно демон, улыбался сладкой улыбкой, от которой Какаши становилось жутко. Но он старался не показывать этого.       Себастьян передал какие-то бумаги Наставнику и, поклонившись, выпорхнул из кабинета, словно птица на своих черных крыльях.       Господин Уэллс достал из нагрудного кармана белый платок и промокнул им, покрывшийся испариной, лоб. Он тяжело выдохнул, усаживаясь обратно на стул, и посмотрел на Хокаге. И, конечно же, не нашел на его лице эмоций. Какаши сидел спокойно, сложив свои руки на коленях в замок, и смотрел на Наставника своим ленивым взглядом из-под полуопущенных век. Но господин Уэллс все же извинился перед Хокаге за поведение ассасина, хотя тот всем своим видом показывал, что ситуация его ничуть не задела.       Сзади послышался звук глухого удара, и Какаши увидел, как совсем белый паренек лежал на полу без сознания.

***

      Long Silent – Mounika.       Какаши вышел из Парламента. Желая немного прогуляться перед вторым завтраком, он направился в сторону набережной, думая спуститься прямо на пристань, чтобы вблизи посмотреть на людей, что катались на коньках по льду реки.       Реку, кстати, называли Тензо, отчего Хатаке откровенно засмеялся, желая поскорее рассказать об этом Ямато, которого это должно будет порадовать.       Подходя к углу огромного здания Парламента, Какаши почуял запах кофе, что тек по воздуху невидимой дымкой откуда-то сбоку. Оглянувшись пред Хатаке пристала удивительная картина: мисс Копперфилд сидела в полном одиночестве на лавочке, держа в руках, скрытых в белых перчатках, бумажный стакан кофе и смотря вдаль на ледяную Тензо.       Какаши подошел к ней ближе и увидел рядом низкую лавку, за которой был молодой парень в такой же кепке, в какой гоняют мальчишки Чапела. Он сидел на стуле, положив ногу на ногу, и потирая друг об друга замерзшие ладони. Пред ним на лавке были банки с кофе и листовым чаем, а сбоку стояла переносная горелка, над которой на крючке, сделанном явно руками самого парня, висел горячий чайник.       Хатаке купил себе стакан чая и присел возле мисс Копперфилд, что так яро не замечала его.        – Сэр! – позвал Какаши парень у лавки. – Вы забыли свои перчатки!        – Оставь их себе, – спокойно махнул рукой Какаши, всматриваясь в Тензо.       Кажется, парень тихо промямлил «спасибо», но Хатаке его не слушал.       Вдалеке вновь стучали кареты, ржали лошади. С реки доносились крики, падающих людей, которых Какаши хоть и мог разглядеть, как он и хотел, однако те все же были очень далеко. Элизабет молчала. Какаши не хотелось ее донимать, но посмотреть на ее лицо все же себе позволил.       И сегодня впервые за все их знакомство, мужчина смог заметить усталость на лице девушки. Под ее глазами залегли нездоровые тени от недостатка сна, такие огромные, что даже белая повязка на глазу не могла полностью скрыть синяк. Волосы, казалось, потускнели, а за ними на белой коже шеи Какаши смог разглядеть свежую рану, что только начала затягиваться. Девушка сидела сгорблено, хлюпая от холода носом, и иногда махая ногами, чтобы те не затекли.       И, как показалось Какаши, он все же смог разгадать загадку. Не обязательно даже было знать, зачем Мцыри нужна смерть Элизабет, не обязательно было знать, какой она была в детстве, помолвлена ли она с господином Сиэлем. Достаточно было просто посмотреть на нее в таком вот виде и осознать, что перед Хатаке сидел лишь уставший ассасин, борющийся за мир в городе, желающий быть лучшим воином, лучшей сестрой. Взявший на себя огромную долю предстоящей войны, в которой Элизабет придется сражаться против родной матери, и где победой будет считаться только лишь смерть Мцыри. Вот и все, что нужно было знать об этой девушке.       Просто уставший ассасин.       Хатаке тихо выдохнул, опуская злосчастный шарф (и почему он не может отказать Маринетт?) вместе с маской и делая глоток горячего чая, чей вкус, конечно, не сравнится с домашним чаем от его служанок, однако этим же он и нравился Какаши.        – Мама! Смотри! Какаши посмотрел на сторону дороги, где стояла маленькая девочка вместе с молодой женщиной под руку. Она показывала пальцем то ли на Хатаке, то ли на мисс Копперфилд, то ли на лавку с чаем. И радости на ее лице не было предела.       Девочка отпустила руку матери и помчалась в сторону Хатаке.        – Лили! – прокричала мать, идя быстрым шагом за дочерью. – Не бегай, тут скользко!       Девочка совсем уже приблизилась, когда мисс Копперфилд поставила на лавку рядом с Какаши стакан с кофе и встала, широко и ярко улыбаясь.       Она наклонилась, чтобы поймать все еще бегущую девочку и поднять ее в небо, радостно восклицая и звонко смеясь.        – Лиззи-и-и! – радостно хихикала девочка.        – Лили! – Элизабет уселась обратно на лавочку, усаживая на своих коленях ребенка, чьи ботинки запачкали пышные юбки платья девушки, но ассасина это явно не беспокоило        – Как я рада тебя видеть, моя милая Лили!       Элизабет расцеловывала личико девочки, когда ее мать, наконец-то, подошла к ним.        – Элизабет, – тихо и ласково поздоровалась молодая женщина.        – София, моя дорогая София, – с нежностью в голосе поприветствовала Элизабет. – Прошу, познакомьтесь с нашим гостем, – она указала своей ладошкой на Какаши, который уже и сам поверил, что его тут нет, – господин Хокаге. Прибыл к нам из деревни Скрытого Листа.        – Ах! – воскликнула София. – Что же это я…       И тут же женщина стала приглаживать свои темные волосы руками, залившись румянцем и смотря себе под ноги. Элизабет звонко хихикнула от вида совсем уже зардевшейся и стесняющейся Софии, коей алые щеки придавали молодости на уставшем лице.       Какаши поднялся с лавки и, взял в свою ладонь тонкую и слабую руку Софии, к кисти которой прикоснулся губами, заставив женщину совсем потерять голову.       Элизабет снова засмеялась, и Какаши отметил, что теперь на ее лице не было и следа усталости.        – А мне Вы, господин Хокаге, руку не целовали! – смеясь, ткнула она Какаши.       Хатаке улыбнулся, усаживаясь обратно на лавку, и мирно извинился за свой проступок (коим это не считал).        – А меня зовут Лили! – громко сказала девочка, смотря своими большими синими глазками на Какаши.       И Хатаке, смеясь, взял совсем малюсенькую ручку девочки и поцеловал ее, отчего Лили вся раскраснелась и, хихикая и ойкая, спрятала свое личико в шерстяных накладках пальто Элизабет.       Мисс Копперфилд снова звонко посмеялась.        – Моя милая Лили! – воскликнула она, обхватывая своими ладошками лицо девочки. – Твои руки будут целовать еще столько красивых мальчиков, но поцелуй Хокаге! – тут ее голос стал торжественным. – Такое стоит запомнить на всю жизнь, чтобы лишь самый достойный смог покорить твое сердце своим поцелуем, затмив им поцелуй самого Хокаге!       Девочка вновь захихикала, пряча свое личико.       Мисс Копперфилд и София еще недолго разговаривали, обсуждая, как у них дела, как в целом проходит жизнь, отчего Хатаке понял, что Элизабет не любила обсуждать со своей подругой работу, а София вела довольно обычную жизнь в роли матери.        – Ой! – вдруг встрепенулась Лили, слезая с колен мисс Копперфилд. – Подожди секундочку, Лиззи!       Девочка вскочила на ноги и побежала куда-то в сторону дороги. София, извинившись, бросилась вслед за дочкой, попутно выкрикивая той, чтобы Лили не бежала по льду.       Вновь Хатаке остался наедине с мисс Копперфилд, вновь воцарилось молчание. Элизабет опять опустила свои плечи, взяла стакан кофе и посмотрела на реку Тензо. Какаши смог заметить, как на ее лице медленно потухала улыбка.        – Я работала с ее отцом, – вдруг тихим голосом заговорила Элизабет. – Он был хорошим ассасином. На нашем последнем задании ему пришлось взять на себя роль командующего.       Мисс Копперфилд задумчиво сощурила свои глаза, что смог разглядеть Хатаке лишь благодаря тому, что сбоку ему был виден скрытый повязкой глаз девушки. Она до сих пор не смотрела на Какаши, но тому почему-то не хотелось видеть уставший взгляд ассасина на себе.        – Был слишком тяжелый бой, нас осталось всего-то человек, может, пятнадцать. А тамплиеры будто вовсе не убавились в строю.       Ее голос был сухим, будто бы потухшим, как и ее улыбка, что теперь исчезла совсем.        – Тогда его просто разорвало на части от взрывной печати, которую мы совсем не ожидали найти. И мне даже нечего было принести Софии, – ассасин вздохнула, не отводя взгляда от реки. – Они всегда ждали его. Ждали у барьера. И я помню, как сидела за барьером, смотря на их силуэты. Часа два просто сидела и смотрела, не могла стоять, проткнули, черти, ногу, – тут ее голос совсем охрип, и Какаши еле различал, что говорила девушка. – Когда они ушли, я, наконец, попала в лазарет. Пришла самой последней, хотя и вернулось-то всего пять человек, и то, все, как неживые.       Элизабет сделала глоток кофе, после чего выдохнула, заговорив вновь слегка окрепшим голосом:        – С тех пор я хожу к ним в гости, гуляю с ними. Деньги они не принимают, – тут она горько ухмыльнулась, – будто не понимают, что мне они ни к чему, а им нужнее, Софии Лили кормить надо, одевать. Мне не сложно дать им денег, а у них гордость. Не надо им ничего.       Какаши, наконец, понял. Понял то, что Элизабет винила себя в смерти отца Лили. Она взяла на себя ответственность за его погибель и теперь несет эту ношу на себе, пытаясь помочь их семье. Но чем меньше те принимали, тем больше эта ноша становилась. Хатаке стало жаль ассасина, ибо сам прекрасно помнит себя, когда на его плечи взвалились смерти Обито и Рин, ибо сам до сих пор несет эти ноши, хоть они и стали теперь заметно легче.        – Вы, наверно, думаете, зачем я Вам это говорю? – спросила она, но Какаши об этом не думал. – Я не знаю, – ответила она сама себе, ибо Какаши успел только лишь кинуть на нее свой взгляд. – Просто иногда хочется, что-нибудь сказать, а Вы вот тут, рядом как раз. Сидите около меня, отчего бы не сказать это Вам?        – Так говорите, – спокойно ответил Какаши.        – Вот и говорю, – так же спокойно сказала Элизабет.       И замолчала. Они оба смотрели на реку, каждый думая о своих ношах. И просидели бы так, наверно, до самого обеда, если бы из-за угла не показалась Лили, все бегущая вперед, и все не поспевающая за ней мать. Девочка несла в руке цветок, и Хатаке искренне не понимал, где они все берут тут цветы в такую зиму.        – Лиззи! – воскликнула девочка, подбегая к ассасину. – Смотри!       В ее руке на толстом стебле колыхалась белая лилия.        – Ах! Моя милая Лили! – Элизабет приняла у девочки цветок, нежась об его лепестки своими губами, что потеряли свой оттенок от холода. – Это же мои любимые цветы!        – Это я! – радостно крикнула девочка, смеясь. – Это мои цветы!        – Именно поэтому они мои любимые! – воскликнула Элизабет, снова зацеловывая Лили.       Часы пробили двенадцать, и Какаши поднялся с лавки, вспоминая о том, что к этому времени его уже ждали дома. Он вновь поцеловал кисти Софии и Лили, которую подняла на руки мисс Копперфилд, чтобы Какаши было удобнее попрощаться, и почти уже покинул своих новых знакомых, под аккомпанемент оркестра, что доносился из сада перед Парламентом, когда его окрикнула Элизабет:        – Господин Хокаге! Я бы хотела видеть Вас и Ваших подопечных у себя во время обеда! – кричала она, стараясь перебить оркестр. – Это будет честь для меня!       Хатаке утвердительно кивнул. Он был, конечно, не против, хоть и желал пообедать у себя дома, однако он вспомнил, как сильно восхищалась госпожой Элизабет Сакура (отчего только?), и как честно признался Наруто, что мисс Копперфилд красива, за что почти получил от Сакуры, только та поняла, что получать-то тут особо не за что и отстала от бедного парня. Может, ревнует, – подумал Хатаке.