Истории

      The Last of Us – Gustavo Santaolalla       С ветвей елей, которые тяжело качались на ветру, путникам то и дело угрожал снег, срывающийся вниз то перед мордой лошадей, то сзади, громко плюхаясь на сугробы и продавливая их своим весом.       Солнце на голубом безоблачном небе грело макушки людей, ни разу не спрятавшись за все четыре дня пути, что проделали путники, останавливаясь лишь на приемы пищи и сон, в который начинало клонить, когда небо озарялось красным светом в преддверии холодной ночи.       Животные по-прежнему бегали по своим маленьким тропинкам, не боясь больших лошадей и людей, восседавших на них, что порой громко разговаривали и смеялись. И волки по-прежнему здесь выли, однако отчего-то это больше не пугало путешественников. И палатки вроде стали теплее, ветер тише, а ветви деревьев вежливее.       Все словно изменило свой грозный вид, стараясь быть нежнее к людям, от пения Элизабет, смеха Наруто, тихих вопросов Сакуры и неловких шуток Сая (недавно он прочитал, что чем лучше у человека чувство юмора, тем больше к нему будут расположены люди), с которых звонко смеялась Копперфилд. Дорога сюда была молчаливой, наполненной усталостью. Домой же добираться было куда веселее и приятнее.       Сиэль Фантомхайв и Какаши Хатаке делили первые места в их строю на двоих, молча, смотря вперед, они ехали на лошадях, держась в сёдлах так, словно были рождены с поводьями в руках. Лишь иногда между ними завязывался легкий диалог о делах Лидена и Конохи, после чего вновь воцарялось молчание, от которого ни ассасин, ни Хокаге не испытывали неловкости.       Позади них шли лошади Наруто Узумаки, Элизабет Копперфилд и Сая (не просто Сая!). Элизабет умудрялась болтать и с Наруто, и с Саем, и с Сакурой, то и дело, оборачиваясь назад, чтобы широко улыбнуться куноичи. Иногда она окрикивала Сиэля, прося своего учителя обратить внимание на странный клин птиц, на хрюканье кабана, которого можно было бы завалить на обед, и на прочее-прочее, на что Сиэль реагировал лишь легкой улыбкой и кивком.        – Вот так, Наруто, – то и дело повторяла Элизабет, – очень хорошо. У тебя все получается!       Иногда она позволяла себе перестать следить за Наруто и поскакать вперед, набирая такую скорость, что снег разлетался из-под копыт лошади. После чего ассасин возвращалась к шиноби и интересовалась, все ли у того получается.       Последними шли Сакура и Мелисса, что тихо обсуждали жизнь Братства Ассасинов и Армии Шиноби Конохи. Каждой было интересно знать, как же все обустроено у соратников, и каждая охотно отвечала на вопросы, особенно Элизабет, которая ну никак не желала оставаться в стороне от разговора.       Четыре дня дороги прошли незамеченными, они были спокойными, никакая беда не настигала путников. И хотя люди передвигались на лошадях, что не требовало большого расхода сил и уменьшало время пути, все же, из-за сугробов путешествие растягивалось на пять с половиной дней – это по подсчетам Сиэля Фантомхайва. И, когда оставалось идти совсем чуть-чуть, ассасины отчего-то стали хмурыми и то и дело использовали свое орлиное зрение, освещая пред собой пар, что исходил от их дыхания. Они озирались по сторонам, словно выискивая кого-то.        – Какаши, – вдруг заговорил Сиэль своим тихим, но настороженным голосом, – нас поджимают с трех сторон.        – Кто? – спросил Хокаге, думая о тамплиерах.        – Скорее всего, просто разбойники, – пожал плечами Сиэль.       Какаши задумался. Вблизи были две деревни, обычные, в них нет шиноби, так что, скорее всего, хотя бы одна из них могла принадлежать беднякам.       Это он пытался анализировать для того, чтобы потом, если они не отступят, сделать этой деревне выговор за нападение на Хокаге.        – Сколько? – вновь спросил Какаши, почти не чувствуя присутствия чужой чакры.       Глаза Сиэля вновь сверкнули орлиным зрением, и ассасин медленно оглянулся по сторонам.        – Шестнадцать. Четыре слева, пять справа, семь впереди – прячутся за деревьями.       Сзади, по приказу Элизабет, лошади поменяли свое положение. Теперь за Хатаке и Фантомхайвом посередине шли Сакура, Сай и Узумаки, а по бокам их прикрывали Копперфилд с Мелиссой. Сиэль обернулся, посмотрев на соратников, и утвердительно кивнул.        – Мы Вас защитим, Какаши, – твердо сказал Фантомхайв, делая свое лицо серьезным еще больше, чем обычно.        – Это необязательно, Сиэль, – спокойно бросил Хатаке, не особо беспокоясь о ситуации. – Мы – шиноби. Разбойники и нам не страшны.       Сзади послышалось фырканье мисс Копперфилд.        – Вы так легко недооцениваете наших противников, господин Хокаге, – усмехнулась она.        – Элизабет, – одернул девушку Фантомхайв.        – О, погоди-погоди, мой дорогой Сиэль, – захлопала глазками Копперфилд, – я лишь хочу сказать, что чем больше ожидаешь от противника, тем легче будет бой.        – В этом Вы, несомненно, правы, – кивнул Какаши. – Я лишь хотел сказать, что мы, как и вы, не можем просто стоять в стороне при нападении.        – Мы бы не хотели ущемлять Вас, – улыбнулась Элизабет.       И у Какаши застряли эти слова в голове. Звучали они вроде безобидно, но оставляли после себя неприятный привкус желчи.        – Элизабет, – недовольно и громко начал Сиэль, – раз ты такая правильная, то занимай мое место и веди нас в бой.        – Без проблем! – хихикнула девушка.       В то же мгновение она оказалась подле своего учителя, что аккуратно сбавил темп и стал идти вровень с Наруто, Сакурой, Саем и Мелиссой, которая усмехнулась, смотря на своих друзей.       Наконец, путники подошли к небольшому полю, что, как и все вокруг, было накрыто покрывалом белого снега. Однако, то тут, то там поле испещряли тропинки из следов людей, и, хоть снег давно не шел, можно было с легкостью определить, что они были совсем свежими. Видимо, разбойники решили отойти немного назад, чтобы напасть в небольшой роще, что ждала путников впереди. Но по бокам вдали все же было видно группы людей, что двигались в эту самую рощу.        – Что ты намерена делать сначала? – спросил Сиэль у Элизабет, видимо, до сих пор желающий чему-нибудь научить девушку.        – Сказать, что они нападают на самого, – тут мисс Копперфилд подняла свой указательный палец в перчатке вверх, широко улыбаясь, – господина Хокаге.        – А если они не отступят? – не унимался учитель.        – Увидишь, – хихикнула Элизабет, заставляя Сиэля заскрипеть зубами от недовольства.       Но, все же, он ничего ей так и не сказал, терпеливо молча до самой линии начала рощи, где группу путников поджидали разбойники.       Они выстроились в шеренгу возле деревьев, стоя со скрещенными руками на груди. На их лицах были уверенность и недовольство, словно путники уже успели им чем-то не угодить. За спинами разбойников виднелись рукояти самых разных оружий, но, судя по их внешнему виду, клинки могли быть тупыми и нечищеными.        – Стоять! – крикнул один из разбойников, что стоял посередине шеренги (видимо, их главарь). – Отдайте нам лошадей, и мы вас не тронем!       Путники остановились совсем рядом с разбойниками, смотря на них свысока, сидя на лошадях. Какаши хотел было начать разговор, но передумал, отдавая эту возможность Копперфилд, которой передал свое место Сиэль.        – Вы знаете, на кого нападаете? – неожиданно низким и холодным голосом спросила Элизабет.       Главарь хмыкнул, после чего плюнул себе под ноги и подошел почти вплотную к лошадям.        – Милочка, – прохрипел он, – я открою вам секрет: мне плевать.       Какаши уже ожидал, что Копперфилд улыбнется или хихикнет, чтобы обидеть разбойника, но у той на лице не дрогнул ни один мускул.        – Вы нападаете на Хокаге страны Огня, – отрезала ассасин, сверля взглядом главаря.       Разбойник окинул ассасинов и шиноби недовольным взглядом, громко цокнул и вновь сплюнул, однако на этот раз под ноги лошади, на которой с прямой осанкой восседала Элизабет.        – Ты что ли? – прыснул он, обращаясь к Копперфилд, отчего вся его шайка гулко засмеялась.        – Я, – твердо сказал Какаши.        – А-а-а, – просипел главарь, оценивая Хатаке своим блеклым взглядом, – ты. Ну, тогда, ты, а ну слезай с коня и отдавай его нам!       На последних словах главарь вскричал, расплескивая свою вездесущую слюну. Но не успел Какаши хоть как-то среагировать, как на землю спрыгнула Копперфилд и в одно мгновение оказалась возле разбойника, повалив его наземь так, что рука мужчины была выкручена вверх, зажатая в ладошке Элизабет, а нога ее давила мужчине на шею и голову. Главарь рыкнул, и, кряхтя попытался вскинуть свое тело вверх, но нога ассасина не дала ему этого сделать.        – Сука, – плюнул он, – а ну отпустила меня! Я тебе щас устрою, сука!       Главарь ругался, плюясь на собственное лицо, и разбойники, следя за своим соратником, все оскалились, вынимая из ножен оружия и выставляя их против Копперфилд.        – Одно движение, – стальным голосом начала она, – и я убью его. Разбойники замешкались, смотря на своего главаря. Он шипел на команду, чтобы те убили Элизабет, но та достала из футляра свою трость, что сверкнула на солнце своим лезвием, и уткнула конец клинка в голову главаря так, что это не наносило мужчине никакого урона, но тот, несомненно, ощущал острие оружия возле своей головы.        – Вам нужен конь? – спросила она, но разбойники ничего не ответили. – Возьмите моего. Но только одного. Нам они тоже нужны.       Какаши удивился, как и все вокруг, кроме ассасинов. Пару секунд назад Копперфилд выглядела безжалостным убийцей, но теперь она снисходительно предлагала нападавшим своего коня.        – Да пошла ты к черту! – прорычал под ее ногой главарь.        – Это все, что я могу вам предложить, – спокойно сказала Элизабет. – Я отпущу вашего главаря, отдам вам свою лошадь, а вы оставите нас в покое.       Разбойники смотрели с недоверием, они не были уверены, как лучше поступить: с одной стороны они могли лишиться главаря, но попытаться забрать всех лошадей, с другой – забрать одну лошадь и спасти жизнь соратника.       Но, видимо, один – с рыжими копнами волос и задранным вверх большим носом – решил все быстрее, чем остальные:        – Вы что, не слышали приказ Рьюичи?! – закричал он, бросаясь вперед, выставив перед собой катану.       В то же мгновение в воздухе прохрустел череп главаря, и, вынув из головы трупа свою трость, Элизабет ударила рукоятью оружия по голове молодого парня, что бежал на нее, успев увернуться от атаки катаной. Ее перчатка окрасилась кровью главаря. Парень упал на землю, и Какаши успел лишь удивиться силе мисс Копперфилд, когда перед его конем появились Мелисса и Сиэль.       Разбойники бежали на путников, крича, матерясь, плюясь. Шиноби тут же соскочили со своих лошадей, вклиниваясь в бой против них. Зазвучали удары сталь о сталь, возгласы от боли, от силы, которую люди вкладывали в свои атаки.       Ты все сделала правильно, Лиззи, – думал Сиэль, нанося новый удар по противнику своей тростью, которую он решил не вынимать из сверкающего футляра, не желая убивать, и отчего-то кривясь в сердцах, называя Копперфилд «Лиззи».       – Ша-а-анна-аро! – прорычала Сакура, ударяя парня кулаком, отчего тот улетел назад, сбивая своим телом еще двоих мужчин.       – Хороший удар! – воскликнула Элизабет, хваля Сакуру, отчего у куноичи засверкали глаза.       Насколько невежественны люди, – думала Элизабет, рассматривая пред собой противников, – бросаются друг на друга из-за лошадей, не заботясь о том, что и нам они нужны. И даже, когда предлагаешь им свою (хоть и малую) помощь, они все равно не думают о твоих потребностях и готовы зарезать тебя, лишить жизни, лишь ради своего блага. Не ради жизни, а ради блага.       Хатаке резанул по животу кунаем мужчину, который пал наземь, хватаясь за кровоточащую рану своими грязными и замерзшими руками.       Какаши казалось, что, хоть мисс Копперфилд и смотрела на противника сверху вниз, все же горделивость сильнее была у разбойников. Оттого они и проиграли этот бой, заранее.       – Да что же вы какие непонятливые, даттебайо!? – ругался Наруто, злясь на разбойников, которые не пожелали все решить мирным путем.       Наруто быстрыми ударами лишил сознания уже четырех разбойников, а те все будто множились и летели на него снова. Сай лишь успевал прикрывать спину друга, отмахиваясь от разбойников своей катаной, которая, в отличие от оружия противников, была наточена достаточно хорошо, чтобы ей можно было одним взмахом перерезать тонкий лист бумаги.        – Ты че, каши что ль мало ел, а? – прорычал разбойник, обращаясь к Саю. – Че бледный какой, парниша, а?       Шиноби ничего не ответил. Он, наверно, и вправду мало ел каши в детстве. Он вообще всегда мало ел. А с работой в Корне и подавно – одни только пилюли спасали парня от голода. И даже когда капитан Ямато пригласил Сая и его новую команду на ужин, где стол был забит разными яствами, и где он мог отъесться буквально за всю свою жизнь, парень все равно по привычке ел мало. И в Лидене, где каждый прием пищи сопровождался огромным выбором блюд, шиноби все также по привычке ел, не позволяя своему организму вдоволь насытиться. Наверно, это проблема. Наверно, разбойник прав, и оттого у Сая такая бледная кожа….       Сай задумался, вынимая из плеча разбойника, которого случайно вырубила Сакура, задев своим локтем, катану, и с лезвия ее на снег капнула черная маслянистая кровь.       Мелисса молчаливо отбивала атаки, не пытаясь даже задеть своими ударами разбойников, которых и так хорошо избивали ее соратники. Она с опаской смотрела на свою подругу, беспокоясь за раны Элизабет, которая, как ни в чем не бывало, билась против сильных и крупных мужчин. Заметив безучастный бой Мелиссы, Хатаке тут же вклинился между ней и разбойником, ударяя мужчину голенью по шее и выкидывая в сторону сюрикен, чтобы тот пронзил висок противнику, что из последних сил бежал на Сакуру.       Бой был кончен.        – Спасибо, – тихо поблагодарила Какаши Мелисса, стыдливо пряча свои глаза.        – Вот уж не думала, – запыхавшись, закричала Копперфилд издалека, и в ее голосе вновь появились веселые нотки, – что тебя придется спасать в таком бою!       Мелисса ничего не ответила подруге. Она молчаливо подошла к своему коню и ловко запрыгнула на него, осматривая поле боя.       Почти все были живы, либо лишены сил, либо без сознания, но живы. Лишь главарь и мужчина, чей висок был пробит сюрикеном Какаши, лежали замертво, а из их голов вытекала густая кровь, окрашивая белый снег в красный цвет.       Вскоре, успокоившись, путники продолжили свое движение вперед, попивая чай из термосов.        – Мисс Копперфилд? – спросил Наруто каким-то тихим и задумчивым голосом, и девушка посмотрела на него с легкой улыбкой. – А почему Вы предложили им свою лошадь? Я имею в виду, почему Вы решили им помочь?       Ассасин как-то умиротворенно прикрыла свой глаз, все еще не спуская с губ улыбки, и подставила свое лицо под последние видимые лучи солнца.        – Потому что всем нам нужна помощь, – спокойно сказала она. – Они не от хорошей жизни напали на нас. Отчего бы не помочь им?        – Ну, они же плохие, – гнул свою линию шиноби, – они нас оскорбляли, хотели на нас напасть, убить нас.        – Наруто, – как-то расстроенно начала Элизабет, – ты должен уважать всех людей. У всех нас есть свои истории, свои жизни. Легче отступить, помочь кому-то, чем взять на себя ответственность и забрать у человека все. Жизнь, Наруто, – самое главное, что есть у человека.       Узумаки задумался, все еще смотря на мисс Копперфилд, чье лицо было умиротворенным, даже несмотря на то, что совсем недавно она убила человека. Видимо, понимание того, насколько высока ответственность за убийство человека, ослабляло угрызения совести за забранную жизнь, – думал Наруто.       Сакура смотрела в спину мисс Копперфилд с горящими глазами. То, как она была умна, приводило куноичи в такой восторг, что Харуно желала задать вопросов еще больше, но отчего-то не решалась. Отчего-то куноичи стеснялась, боялась показаться ассасину слишком навязчивой.       Мисс Копперфилд казалась Сакуре такой прекрасной! Когда она в платье, то выглядит словно принцесса или ангел, что с неестественной легкостью парит в небесах, она ведет себя настолько женственно, что Сакуре невольно становится стыдно за то, что она так не умеет. А когда мисс Копперфилд берет в руки оружие, когда на ней сверкает своими красивыми розовыми цветами белая куртка ассасинов, – тогда она становится настоящим воином, что в одно мгновение способна уложить наземь огромного мужчину; пара движений – и противник уже без сознания! И при этом она остается грациозной и красивой, со своими пышными розовыми косами. И даже волосы их были одного цвета, но на голове мисс Копперфилд лежал такой прекрасный оттенок, что Харуно никогда не сравниться с ассасином по красоте.       Чем больше Сакура думала об Элизабет, тем сильнее она ею восхищалась, и тем сильнее ей становилось стыдно за себя – ругающуюся, невежественную, неженственную, некрасивую, большелобую куноичи, что не умеет играть на пианино.